Психбольница

***

      Где-то на отшибе сознания пляшут последние огоньки моего здравого рассудка. Они переплетаются в узлы и бантики, рисуя необычайно сложный портрет моих личных демонов. Хочется уточнить, а с какого меня вообще так заботят их мерзкие лица? Мои демоны были как данное. Я их не приглашал, но и не был против их присутствия.       Мысли крошатся и рассыпаются. Как шелуха от семечек или же метровый замок из песка от неудачно подувшего ветерка. Сколько прошло время? День, неделя, месяц? Всегда были проблемы с датой. С того самого инцидента меня никто не трогал. Только изредка приходила медсестра и давала мне еды. Давненько у меня не было наркотиков, так скоро опять ломка начнётся. Сквозь мысли слышу как открывается дверь. Нехотя открыв глаза, уставился в проход. Опять медсестра. Она поставила тарелку с едой на столик рядом с моей кроватью. На нём стояла другая тарелка с нетронутой пищей. — Всё ещё вредничаешь?       В её голосе была слышна нотка беспокойства и разочарования. Неужели её так заботит моё питание. Пусть за это время я дико проголодался, я не собираюсь есть у этих людишек. — Я не голоден.       Ложь. Я так голоден, что готов себя съесть. Аромат еды заставляет утопать в слюнях. Чтобы не сорваться, я закусил губу. Медсестра протянула мне тарелку. — Прошу поешь.       И уже более тихо добавила: — Там есть колёса.       Наркота? Она придумала как дать мне то, что мне было необходимо. Недоверчиво взяв тарелку, стал разжёвывать каждый кусочек неспеша. На язык попала таблетка. Этот вкус. Я так хотел получить дозу, что на мгновение забыл волновавший меня вопрос. Но, к счастью, медсестра ещё не успела уйти, когда я опомнился. — Стой. — Что? — А какой сегодня день? — Пятница, 26 апреля.       Что? Я здесь уже вторую неделю. Мне здесь не так уж и плохо, но когда же решат, что со мной делать? Убьют ли меня?

***

      К вечеру в палату зашёл высокий мужчина в белом халате. Он сел на стул около кровати, поправил очки и посмотрел на лежащего парня. Достав из кармана диктофон, мужчина грубым голосом проговорил: — Анализ пациента 024, Тимоти Райт.       От своего имени парень вздрогнул и скривился от отвращения. Ему было противно его имя. Он считал, что Тимоти Райт — худощавый беспомощный парнишка, что живёт на улицах и в мусорках, а его вторая личность, Тим Маски, совсем другое дело. Хладнокровный убийца, старший прокси самого Слендермена, безжалостный и безразличный. Таким он себе нравился. Как бы он не хотел сейчас скрыться от назойливых мыслей, всё было тщетно. Ведь единственное, что было не в силах Маски — это убить своё прошлое. От таких мыслей даже кровь в жилах застывает.       Мужчина вцепился в последнюю частичку логики, стал рушить весь мир, переворачивать реальность. Такие сеансы очень не нравились Маски, ему после каждого из них казалось, что вся его жизнь в последние годы просто вымысел.

***

Тим

      Спустя ещё два сеанса я стал сомневаться в существовании Слендера, Худи, Тоби, нашего дома и жертв. Я точно помнил только одно — моё имя. Не помню почему, но я его ненавижу. Я даже не помню, как я выгляжу. Ещё минута общения, и я не понимаю с кем говорю, о чём и где я вообще. Вот человек ушёл и пришла девушка. Кто она? Медсестра. Точно. Её лицо слишком расплывчато, чтобы судить, кто это, но красные волосы выделяли данную особу. Перед глазами резко появляется яркий жёлтый силуэт и также быстро исчезает. Кто это? В голове проясняется что-то, но я не могу сложить пазл до конца. — Худи… Кто это?       Наконец выдавливаю из себя хоть какие-то слова. За эти два дня ничего членораздельного я не говорил. — Худи? Это серийный убийца с пистолетом. А что?       В голове вновь появляется жёлтый силуэт, только теперь намного точнее. Худи. Главное не забывать тех, с кем я работаю бок о бок, чтобы окончательно не свихнуться. Перевожу взгляд на медсестру. Её лицо становится более чётким, но в голове в ячейке «имя» до сих пор пусто. Так как же её звали? И знал ли я это раньше? — Как твоё имя? — Энн.       А как звали меня? Помню лишь ненавистное мной имя, но ведь меня называли иначе. Только как? — А как зовут меня? — Вижу тебе совсем мозг промыли. — Ага. — Ты Тимоти Райт. — Это я знаю. Другое имя. — Ты про то, как тебя звали, когда ты стал убийцей? — Я не знаю, про что я. — В газетах ты известен как Тим Маски.       Вот оно! И как я мог забыть? Проходя по всем воспоминаниям, я завис на одном вопросе: как я могу служить Слендермену, если он лишь вымысел, страшилка для детей? Но если я на него не работаю, где я встретил Худи и Тоби? Опять всё по-новой. Слендер существует, как и все его прокси. Чувствую себя каким-то безумцем. Осталось качаться из стороны в сторону и бормотать: «Я знаю, он существует, он есть…». Но ведь он действительно существует. Вскочив с кровати, я задрал футболку. На правом боку красовался шрам. Я провёл пальцем по нему. Да, я тогда чуть не умер. Спасибо Худи, который прикрыл мне спину, и Тоби, который помог дойти до безопасного места. На лице появилась улыбка. Все мои шрамы мне не дадут забыть о них. — Что-то случилось?       Подняв голову, я заметил медсестру. Она была обеспокоена моим поведением. Продолжая улыбаться, я сказал: — Уже всё хорошо. — А что было? — Усомнился в существовании некоторых людей. — А откуда шрам?       Вспомнив о шраме, я поспешил опустить футболку, скрывая израненный живот и бока. Да, шрамов у меня хоть отбавляй, что явно уже успела заметить девушка. — Работа такая. — Судя по твоим шрамам, медицинской помощи у тебя нет. — Выживаем как можем. Пока везёт. — Так ты не один? — Ты как и они. Тебе просто нужна информация. — У меня нет такого доступа, поэтому я не знаю, что им вообще надо от тебя, а поэтому не сильно меня заботит твоя информация. — Допустим. — Я больше не буду лезть с вопросами. — Вот и правильно.       Медсестра вернулась к своим обязанностям, а я просто стал наблюдать за её действиями. Я вспомнил всё, но в голове так и не всплыл мой облик. Так как я выгляжу? Я решил вновь обратиться к медсестре. — Слушай, а у тебя есть зеркало? — Зачем тебе? — Нужно. — Есть. — Можешь дать? — Тебе не положено. — Тогда просто направь его на меня. — Ты на себя посмотреть решил? — Да.       Девушка достала из кармана маленькое зеркальце, открыла его и направила его ко мне. В отражении на меня смотрел худой, бледный, измученный парень с синяками под красивыми синими глазами. Растрепанные каштановые волосы и бакенбарды ощутимо отросли, что делало внешний вид ещё более ужасным. Как вообще за две недели волосы могли так отрасти? Если всё продолжится в таком же темпе, то через недели три я смогу заплетать хвостик. — Кошмар. — Да, выглядишь жутко. — О, спасибо за комплимент. — Зато глаза красивые. - …       И с чего это вдруг она смотрит на меня? Мало кому позволено видеть моё лицо, обычным смертным только маска. Закрыв глаза, я улёгся на бок. Пока я ещё могу вспомнить свою жизнь, но если этот напор со стороны психиатра и веществ, которые мне вкалывают, продолжится, я действительно начну сомневаться в правдивости моей жизни. Зачем им это? Если я забуду о том, что их так интересует, я не смогу этого им сказать. Значит я в любом случае им ничего не скажу, но при одном раскладе я слишком многое теряю. Надо бороться. Или же придумать план побега?