Однажды потеряв

***

      Тонкие сильные пальцы прошлись по русым волосам и задвинули небрежно непослушную прядь за ухо. Затем рука нырнула в широкий карман чёрной униформы. Девушка стоит у окна в раздумьях, руки в карманах сжались в кулаки. Демон уныния атаковал её мысли и сковал грудную клетку тоской, из-за чего дышать полной грудью становилось физически больно. Кулаки сжались ещё сильнее, слышен даже скрежет стиснутых зубов. Что же за тёмные мысли снуются вихрем в этой светлой голове? Почему Майя так напряжена?       "Капитан Пожарной Станции 19, Майя Бишоп" — гласит надпись на двери кабинета нашей героини. Зайдя в кабинет капитана в эту самую минуту, можно было бы откровенно залипнуть на красивые очертания фигуры Майи, которые особенно заметны на фоне тусклого света исходящего с окна. Бишоп крепкая, высокая и приятной привлекательной наружности: проникновенные небесные глаза, чуть вздернутый курносый милый нос, плавные скулы, полные соблазнительные губы. Майя отошла от окна не в силах больше смотреть на серую массу — на улице беспощадно лил дождь. Он безжалостно заливал улицы Сиеттла, в том числе и клумбы с цветами возле части. Бедный Трэвис — он потратил ни один час, наводя эту цветочную красоту, которая сейчас тонула в галлонах дождевой воды. Майя по-настоящему изнурена и очень устала. Она отработала 3 смены подряд вне очереди, специально загружая себя сверхурочными часами. Девушка надеялась, что такая загруженность уменьшит свободное время, в которое она предается тяжёлым воспоминаниям. Но вот силы закончились, крепкое тело нуждается в отдыхе, а она хмурит брови, ведь воспоминания снова устроили бал Сатаны в её голове. Ещё утром она должна была отправиться на заслуженный отдых, оставив лейтенанта Гибсона заместителем. Но на часах уже 15:17, а она ещё тут — домой совсем не хотелось. Там все с двойной силой напоминает об Энди.       — Легко быть хорошим на фоне плохих. Трудно быть первым среди лучших. И ты лучшая, Майя.       Бишоп никогда не забудет этих слов подруги, сказанные в тот вечер, когда они отмечали всей командой капитанство Майи.       — Я говорила, что люблю тебя, латинская задница?       — О, да, ты всегда становишься такой любвеобильной, когда выпьешь, — подтрунивала над пьяной подругой Эррера.       — Не правда, Гибсону я так никогда не говорила, — цокнула языком и победно закатила глаза новоиспеченый капитан.       — Это потому что ты с ним переспала, а ты никогда не признаешься в любви тем, с кем встречалась в горизонтальном положении на одной кровати.       — Эррера, ты наняла детектива и следишь за мной? — девушка пыталась говорить серьёзно, но смех выдал ее с потрохами. Бишоп заключила подругу в крепкие обьятия, — так я говорила тебе, что лю...       — Нет-нет, не начинай, ты мне уже все уши прожужжала своей вселенской любовью. Бармен, срочно повторите! — Энди быстро и технично заняла рот подруги новым шотом с виски.       Майя улыбалась краешком губ, вспоминая тот день в баре рядом со станцией, где в основном преобладала тусовка пожарных и парамедиков. Энди — загубленная, утерянная частичка ее сердца, единственная близкая подруга. Они познакомились ещё будучи зелёными курсантами Пожарной академии. — Девушек пожарных мало, начальников женщин по пальцам пересчитать, поэтому давай держаться вместе.       Это были первые слова, которые Майя сказала Энди, когда они встретились на построении.       — Не знала, что спортсмены ко всему прочему ещё и не знают как представиться. Мы не на соревнованиях, Бишоп, будь в команде, а не против неё, — огрызнулась Эррера, которая нервничала и решила сорваться на бестактной, по ее мнению, девушке.       — Я смотрю, ты уже в курсе кто я, — подмигнула брюнетке Майя.       — Тут все в курсе, что ты у нас Олимпийская чемпиока по бегу, — не смотря в глаза собеседницы, отвечала Андрэа.       — Как и то, что ты капитанская дочка. Капитан Пруитт Эррера ведь твой отец? Думаю, мы подружимся, — с широкой улыбкой на лице и предвкушением интересного пути заключила девушка. Завидев вдалеке Начальника Батальона Лукаса Рипли, Майя вытянулась в струну, расправив плечи. Сие действие вызвало у Энди недовольство. Девушка неодобрительно фыркнула.       — У тебя что комплекс отличницы? Собираешься лизать задницы чтобы выбиться в любимчики? Чтобы женщин начали ценить и доверять высокие должности не нужно вставать в позу, просто будь лучшей, — ехидничала Энди.       — Я знаю, но пока надо произвести хорошее впечатление. И, кстати, Майя Бишоп, — протянув руку для "нормального" приветствия и все ещё улыбаясь, Майя ждала ответа.       — Что? Нет, даже не надейся! Я знаю тебя пару минут, а ты меня уже бесишь.       — Но ты сама продолжила со мной говорить. Я тебя, очевидно, заинтересовала, — самоуверенность светловолосой бесила Энди.       — Черта с два ты мне сдалась, я лучше буду тусоваться с тем потным великаном Миллером, чем с такой выскочкой как ты!       — Ну что ж, я вижу ты пока этого не осознаёшь, но совсем скоро стадия отрицания перейдет в стадию принятия и тогда...       — Что?... Ауч, что ты делаешь? — девушка тёрла плечо, в которое Майя толкнула ее своим плечом.       — Спасаю тебя, Рипли уже минуту наблюдает за нами. Улыбайся.       — Чёрт, — облажаться в первый день девушка не собиралась, поэтому поумерила пыл и последовала примеру Майи — приняла стойку, натянула улыбку.       — Молодец, — шёпотом приговаривала Бишоп.       — Ты зануда, — так же шёпотом отвечала брюнетка.       — Андрэя Эррера, если вдруг ты решишь, что у меня может быть имя, — спустя время, почти пропищала девушка, чтобы до Рипли не дошёл ее голос.       — "Энди" значит, круто!       — Господи! — девушке понравилось, как Майя видоизменила ее имя, но на лице Эрреры было написано обратное. Она не собиралась давать спуска этой девушке, но уже внутренне Андрэа ощущала,что с Маей они действительно ещё подружатся, но не сегодня.       Майя давно устала перепрыгивать через себя и свои возможности. Один лишь дьявол в курсе через что она прошла, чтобы получить эту заветную золотую медаль. От воспоминаний лодыжка начинает ныть фантомной болью. Несколько километров быстрого чемпионского бега с вывихом лодыжки — вот что называется сила воли. Или сила боли? Кажется, что нога и по сей день ведёт себя странно, когда погода резко портится, как сейчас. За окном улюлюкает ветер, уносящий своим порывом дождевые капли куда-то вдаль. Голубые глаза Майи устремили взор в серо-сизое пространство за окном. В Сиеттле давно не было так мокро, угрюмо и уныло. Мурашки побежали по телу девушки от мысли, что, возможно, придётся всё же оставить тёплый уютный кабинет и выдвигаться на вызовы. Но на радость капитану Бишоп все предыдущие вызовы сегодня касались лишь машины скорой помощи.       Кто-то застрял в собственной машине и забыл ключи дома. На этот вызов отправили Монтгомери — он хорошо разбирается в машинах и в технике в целом.       Бабушка в доме престарелых решила заняться йогой, но сделала это без разминки, от чего старый организм дал сбой и у женщины защемило нерв в пояснице. Майя отправила Хьюз и Уоррена помочь пожилой леди, а сама решила заняться бумажными делами, которых накопилось за неделю предостаточно. На столе аккуратными стопочками лежали документы, письменные принадлежности и моноблок фирмы Apple. Блондинка озадаченно что-то выписывала в ежедневник, сверяя данные с теми, что были сейчас на экране моноблока. Наконец покончив и с этим, девушка обессилев, плюхнулась в кресло. Осторожно, будто за ней могли подсмотреть, Бишоп потянулась к столу и выудила из дальнего шкафа заветную визитку. Майя прочла в сотый раз надпись:       Психотерапевт с 10-ти летней частной практикой,       Доктор Карина Де-Люка.       На оборотной стороне имелись контакты для связи. Бишоп в эту самую минуту решала, стоит ли звонить нахваленной Уорреном женщине или же выкинуть визитку в мусорное ведро?