Путь со дна

Просторная комната. Каждый её угол обрамляет склизкая темнота, дающая лишь намеки на то, что прячется внутри. Сал тихо подходит к середине. Она освещена полной луной, но не равномерно — из-за сколов оконного стекла тень создаёт странные изображения. Внезапно пространство сбоит, перед глазами появляется рябь, и это вынуждает Сала припасть на колени. Теперь, когда взгляд оказывается ниже, он видит два размазанных силуэта. Выделяется только разная длина волос сущностей, не видно даже явно открытых глаз. Парень чувствует это каждой клеткой тела. Они смотрят. — Дитя мерзости, — скрипит нечеловеческий голос. — ... — Фишер хочет заговорить. Не выходит. — Ближе, — призывает к себе второе нечто. В отличие от слов, следовать указаниям легко. Ноги поднимают, несут вперёд. — Я не хочу, не хочу так! — раздаётся отчаянный крик позади, а к спине цепляются чьи-то ледяные руки. — Мы съедим его за тебя, — двоится в голове хохот. Пространство вновь рябит. Холодные пальцы стискивают одежду Салли, множась с каждой секундой. Тот пытается вырваться из плена, убежать прочь. Но вокруг уже кромешная тьма. На секунду давка ослабевает, раздаётся девичий плач. Фишер на мгновение ликует, почти собирается сделать шаг. А в голове отпечатывается мысль — не станет ли он последним?

***

— Бесит! — почти что прошипела Алисия, нервно съезжая помадой на подбородок, — Да что же за дерьмо!? — Сейчас бесишь именно ты, — насмешливо послышалось из кабинки школьного туалета. — Я? — захлопала ресницами Варлам, растерянно опуская руку с влажной салфеткой. — Шучу, дура, — уже без тени веселья ответила девушка. — Вот всегда ты так, — без капли обиды в голосе, — Просто я уже так не могу! Мы столько раз пытались её сломать, но она каждый раз ускользает. — Даже проклятая змея для кого-то лишь жертва, — вышла спустя некоторое время рыжеволосая, распахивая дверцу настежь. Тут же по туалету разнёсся запах дорогих духов. — Да как!? После пропажи миссис Сары у нас пропало всё алиби, — взвизгнула Алисия, на этот раз не испортив макияж. — Я не выдержу этого, — потёрла висок Флёр, — Зачем тебе это алиби, глупая? Ты действительно думаешь, что эта крыса не знает первопричину нашей вражды? Да и чёрт, тебя действительно сейчас волнует только она? Блондинка встала в ступор. Последнего вопроса от названой сестры она никак не ожидала. Как и не ожидала того, что та решит закурить прямо посреди учебного дня. — Только духами пахнет, не волнуйся, — не найдясь с ответом, перевела тему Варлам, — Чего так смотришь? Ты всегда у меня это спрашиваешь. — Ты в вакууме живёшь или что? — ... — Ты не подумай грешным делом, — заливисто засмеялась Эмили, — Мы в покое её не оставим. Просто сейчас стоит не высовываться от слова совсем. — Ты про новые исчезновения людей? — нахмурилась блондинка, — Но как с этим связана... — Это абсолютно бесполезный разговор, я поняла, — наконец переведя дух, зашагала прочь из туалета. — Ну нет, постой, это была шутка! Я знаю, что опасно хоть как-то выделяться после стольких криминальных происшествий, слышишь? — жалобно затараторила Алисия, скрываясь из виду вслед за рыжеволосой. Когда звуки окончательно стихли, со скрипом открылась дверь уже другой кабинки, выпуская на свободу почти задохнувшуюся от количества сладкой жижи в носу Эш. Пусть к резким запахам, как художница, она и привыкла, но испытание новыми, отдалённо отдающими сладостью сигаретами, щедро приправленными термоядерными духами было слишком... Так неожиданно застать чужую беседу Кэмпбелл явно не планировала. Лишние потрясения ей были не нужны — происходящее в последнее время и так знатно растрепало ей все нервы. Жизнь нещадно бомбила со всех сторон. Прошло всего два дня с тех "приключений" под апартаментами. И как по щелчку стали пропадать люди. Смерть Пакертон тоже оставила весьма ощутимый отпечаток. А её непутёвая спасительница ни разу не была замечена ни одним из четвёрки. Всё это чертовски давило. Казалось, Нокфелл не просто постепенно гнил. Нокфелл активно переваривал сам себя и людей внутри. Эшли чувствовала это особенно остро. — Привет, — неловко поздоровался Фишер, видимо тоже только вышедший из уборной, — Ты какая-то бледная, всё нормально? — Нанюхалась, — отмахнулась Кемпбелл, — Голова кругом. Салли, помявшись, немного посмеялся в ответ. — Хотя, если быть честной, то я всё никак не перестану волноваться. — заправила волосы за ухо, — Это так странно, но меня тревожит не сколько страх за себя или за вас, ребята, а за неё. Когда Эш договорила эту фразу, они уже были возле кладовой, относительно тихого и безлюдного места. Казалось, что здесь можно не бояться говорить открыто. Всё равно никто не услышит. Но Сал, видимо, был иного мнения на этот счёт. — Это не стоит твоих переживаний, — сухо донеслось в ответ, намекая на завершение поднятой девушкой темы. До недавних событий она бы даже не вспомнила об Олин. А если бы и да, то после фразы Фишера мгновенно бы успокоилась. Но сейчас в Эш будто что-то вскипело. — Ты сейчас серьёзно? — сжав губы, медленно проговорила. — Послушай, я не понимаю ваших с Ларри переживаний. Да, с Сиеррой очевидно происходит что-то странное, возможно у неё действительно какие-то проблемы. Но в то же время, я чувствую, что общение с ней дорого нам обойдётся. Все факты на лицо, ты и сама должна понимать. — Проблемы... Насколько они серьезные? Может её уже убили, — прошептала Эшли, заглядывая другу прямо в глаза. Салли не хотел обидеть девушку, но немного разозлился, поняв, что она будто не услышала вторую часть его фразы. Если бы не Джонсон и тот странный вчерашний сон, реагировать на это было бы в разы легче. — Заметь, Тревиса тоже нет эти два дня, — постарался успокоиться Сал, глубоко вдохнув. — Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, — заметив чужое раздражение, поморщилась Кемпбелл. Внезапно солнце за окном перестало светить. Небо окончательно закрыли плотные тучи. Парень не нашёл что ответить. Как и сама Эш. Так, в молчании, они разошлись по классам под конец большой перемены.

***

Занятия давно закончились. Но дождь так и не начался. Прогнозы отчего-то стали ошибаться уже в который раз подряд. Но как бы не моросило на улице, как бы не передавали по радио, Ларри чувствовал — по-настоящему всё начнется завтра. — Сынок, как сегодняшний день? Ты какой день подряд хмурый, — вошла на кухню Лиза, тут же закопошившись в одном из шкафов. — Ма, я и сам не знаю что со мной происходит. Сегодня чуть не поругался с Салли... Возня резко прекратилась. Женщина никак не ожидала услышать такое от своего ребёнка. Она прекрасно знала, насколько мальчишки запали друг другу в душу, насколько крепка между ними связь. Да и Ларри далеко не был любителем честно выдавать всё, что творится у него на душе. — А что именно встало между вами? — аккуратно поинтересовалась миссис Гарсия, пытаясь отыскать ответ во взгляде сына. Она знала, что он промолчит. Она знала, что в родных глазах отразится сильная тревога. К сожалению, так было если не всегда — то очень часто, Лиза могла помочь только крепкими объятиями, и иногда тёплыми обобщёнными словами. — Всё образуется, Ларрижоночек, вот увидишь. Просто иногда стоит преодолевать себя, раскрываясь родным людям более... Полно? Салли, наверняка, просто не понимает тебя до конца. — Спасибо, ма, — бесцветно поблагодарил парень, угрюмо пошагав в комнату. — Мне жаль, что для тебя это так сложно, дорогой. Фраза не возмутила его, хоть Джонсон и понял, что родной человек попал в точку. Но как он мог по-другому выдать то, что чувствовал? Новое видение Фишера конечно потрясло его, но то, что тот связал его с опасностью Сиерры — просто не подвергалось никаким дискуссиям. Абсурдность чужих умозаключений бесила до коликов, заставляла нервничать, буквально каждую минуту проверять список пропавших... Он говорил ему, что девушка в беде. А Сал утверждал, что она и есть беда! Парень ворочался на кровати, маясь от распирающих чувств. Не хотелось ругаться, но терпение подходило к концу. Он твердо решил поговорить с другом ещё раз, поставить наконец точки над ё, а может и составить план действий. Ларри искренне хотел сделать что-то хорошее, стать спасителем для человека, вставшего на верную дорогу. Это было действительно важно для него, ведь он больше всего на свете боялся погрязнуть во тьму сам.

***

— Я уж было поверил, что ей не всё равно, — зло выплюнул Фелпс, неосознанно сжав кулак до побеления. Утро нового дня для не спавшего подростка наступило незаметно, как и незаметно пролетело время, за которое Олин так и ничего и не предприняла. Просто исчезла, испарилась, развеивая надежды Тревиса в прах. Он до последнего верил, что ошибался на её счёт. Но уже сегодня наступил тот самый день. Чтение писания о порочности всегда знаменовало не только принесение человеческой жертвы, но и очередное преклонение культу. Чертово доказательство своей веры, а если быть точнее — скармливание отступников бесконечному. И где сейчас вообще находилась Сиерра!? Сын архиепископа не знал этого, как и того, почему так сильно верил в то, что в этот раз девушка пойдет иному пути. Вместе с ним. Видимо, бедный парень совсем тронулся умом? Малодушно ожидал, что её изменение не было очевидной блядской ложью!? Было. Он знал. Он всегда это знал и никогда не верил в обратное. Так почему его сердце сжималось до такой степени, что уже начало приносить физическую боль? — Сара... Этот невинный человек — сестра твоего отца, так где же тебя носит!? — прокричал Фелпс в пустоту, вскакивая с пола. Голова была совсем тяжелая, дыхание подводило через раз. Но даже так, парень вылетел из дома, стремясь увидеть неудавшуюся культистку. Не важно, что её могло не быть дома, не важно, что до начала обряда оставалось всего ничего. Что-то внутри скручивалось и переворачивалось, жадно прося убедиться в том, что девушка лгала. Будто только взглянув ей в глаза, он смог бы убедиться в этом окончательно. Будто происходящего недостаточно. Даже погода почти что кричала о глупости вылазки. В глаза бил сильный дождь, а ноги то и дело вскрывали огромные лужи. Жёлтые листья начали опадать под этой тяжестью. Он начал увядать под этой тяжестью. И только слабая вера, которую она подарила, заставляла его стремиться изо всех сил. Поэтому бежал. Поэтому не мог сдержать то, что пытался заткнуть внутри себя с самого детства. Он глуп. Он вовсе не хороший человек. Он каждый раз совершал ужасные вещи. И он был уверен — его первая, до ужаса искренняя любовь никогда не посмотрит ему в лицо с нежностью, ведь он каждый раз гнобил свои светлые чувства, причиняя боль. Смогут ли это тронуть хотя бы небольшие изменения? Сможет ли он стать лучше? Ответ на этот вопрос начал казаться ему небезнадёжным совсем недавно. Тревис был уверен, эта глупая стерва даже не представляет, что именно она виновата в этом. Хотел бы Фелпс понять, что не зря его почти сгнившее сердце доверилось чужому. Такому же грязному, как и собственное.

***

Сумасшедший дождь наконец закончился, и толпа школьников наконец начала выходить из стен школы. Салли и Ларри ушли ещё после первого урока, отнекиваясь на какие-либо расспросы. А вот Эшли и Тодд спокойно досидели все занятия и даже подождали улучшения погоды. Так, под монотонную, до тошноты заумную тираду Моррисона они вышли на нужную дорогу, медленно двигаясь в сторону апартаментов. — Прошло уже три дня, — не выдерживая, в какой-то момент внезапно перебивает друга Кемпбелл, — Может всё-таки что-то случилось? Её голос звучит довольно настойчиво. Тодд ощущает в нём нотки яро скрываемого беспокойства, но специально делает вид, что расценивает это, как простое желание отдохнуть от учёбы. Да, таким образом он пытается свести диалог к минимуму. А всё дело в том, что парни ни раз и сами пытались обсудить произошедшее и происходящее. Без намеков Эшли. Только вот, почти сразу поняли всю провальность затеи — каждый гнул свою линию, подкрепляя не аргументами, а чересчур сильным всплеском эмоций. Особенно это касалось Фишера и Джонсона, которые, как понял рыжеволосый, имели ещё одну точку преткновения, о которой никто не знал. Моррисон, конечно, начал догадываться. Но первостепенной задачей для него было вовсе не обозначение собственной правоты или осведомленности — нужно было не дать разгореться конфликту. И, вроде, не один он понимал — впору прекращать постоянно и понапрасну сотрясать воздух, портя отношения друг с другом... Но в этом самом воздухе так и витало напряжение, сулившее не самые приятные последствия недомолвок. Поэтому полное игнорирование и замалчивание приходилось отвергать так же, как и бесконтрольное дискуссии. — Вполне вероятно, что она может избегать нас после того дня, — немного подумав, громко выдыхает Тодд, озвучивая то же, что говорил парням, — Но, учитывая отсутствие Тревиса в эти же дни, можно предположить и наличие у них какой-то проблемы. Или, что более ожидаемо, конфликта между собой. — Салли говорит, вроде, об этом же, но в то же время как-то иначе, — шепчет Кемпбелл, — В любом случае, вам обоим будто по боку. Мне, в отличие от вас, абсолютно всё равно, что произошло в храме под апартаментами... Есть же другая проблема, и мы наверняка можем её решить! Почему никто ничего не делает? Почему всем всё равно!? — Я понимаю тебя, Эшли, — невольно сверкает линзами очков Тодд, отворачиваясь, — Мы тоже переживаем за Сиерру, даже если тебе так не кажется. Девушка не находится с ответом. В её голове царит, кажется, полный хаос. Ещё недавно она говорила ребятам, что есть люди, которые делают что-либо злобное просто потому что... А даже если и из-за чего-то, то точно такого, что совершенно их не оправдывает. И, конечно, она в первую очередь имела ввиду пропавшую бестию. Да, Эш была свято убеждена, что Олин просто гнилой человек без оправданий этому. Но три дня назад это представление перевернулось. Причём так молниеносно, что напрочь выбило Кемпбелл из привычной колеи. Сплетни в женском туалете впервые встали поперек горла, а холодное отношение парней к девушке и её возможной беде не на шутку ранили сердце. Даже сейчас, смотря, как на горизонте появляется Нил, который мягко обнимает радостно подбежавшего к нему Моррисона, Эшли с обидой вспоминает последнюю фразу рыжеволосого об одинаковых переживаниях. И совершенно не понимает эту чёртову игру в молчанку. — О чём же все думают? — невольно вырывается у Эш. Но ответа, ожидаемо, не следует. Ближайшие к ней люди — влюблённые голубки, погружённые друг в друга основательно, почти без единой трещины. В какой-то момент Кемпбелл даже думает, что близких к её переживаниям не найдешь и во всем мире.

***

— Ну что, — выдыхает Сал, — Мы возле "Апельсинки". — Да, надо только найти поворот на нужную улицу, — сдержанно кивает Джонсон. После прошедшего ливня холод ощущается намного сильнее. А лужи так и манят наступить в них, провалившись с головой. Но ребята успели переодеть вымокшую до нитки одежду и натянуть теплые, чуть ли не зимние вещи. Вчера они перешли какую-то непонятную грань, чуть было не поссорившись. Каждый из них конечно понимал, что делает всё для блага другого... Но вчерашний день заставил их разругаться окончательно. Оба неоднократно повысили голос, чего не случалось ни разу с момента их встречи. А уже этим утром Ларри даже чуть не сбил Фишера с ног, выбегая из здания школы. Тот, конечно, помчался за ним следом, несмотря на отвратительную погоду и несколько ожидающих занятий по математике. Но конфликт так и остался у парней на душе. — Сал, я... — мямлит шатен, останавливаясь. — Да, я не согласен с тобой практически ни в чём, — сверкает голубыми зрачками дитя пророчества, — Но как видишь, не собираюсь возвращаться назад. Ты дорог мне, чтобы не взбрело тебе в голову. — Прости, чел, я не смог справиться с собой. Внутри будто всё горит, я не хотел, чтобы всё было... Так Тихие слова рассеиваются, подхваченные слабым ветром. Салли тихо копошится за спиной друга. — Будешь должен, дурак, — наконец протягивает что-то в руке Фишер. На ладони блестит любимая зажигалка Джонсона, которую тот обронил несколько часов назад. Перенимая её, Ларри еле сдерживает слезы, обещая себе, что как только они убедятся в безопасности Олин, он обязательно извинится по-нормальному. И крепко обнимет Сала.