Путь со дна

Обеспокоенные, до ужаса напуганные ребята метались из стороны в сторону, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Я не заметила момента, когда к нам присоединился Тодд. И не поняла, когда мы успели спуститься в подвал. Разговоры, жесты, слова — всё это ощущалось, словно я нахожусь под толщей воды. Резкие эмоции, захлестнувшие меня, ушли. К сожалению, оставив на пару с инертным состоянием шлейф сожаления и раскаяния за отвратительные мысли... Но ушли. — Что же делать? — до крови закусил губу Моррисон, оседая на пол. — Да блять, хотя бы вернуть этих двоих в чувства! — огрызнулся на парня Ларри, размахивая перед лицом Фишера тетрадью. — Д-двоих? — невольно вырвалась тихая фраза, которую я даже не успела обдумать. — Сиерра... — выдохнул Джонсон, — Ну наконец-то! Ты хоть представляешь сколько времени прошло, как ты связь с миром потеряла, чувиха!? — Я... Нет. Что с Кемпбелл и Фишером? — из-за вновь подступающего вороха мыслей, нахмурилась я. — Эшли провалилась в мусоропровод, который будто ведёт в никуда. Мы не можем найти проход, даже несмотря на наличие зацепок, — обеспокоено оповестил Тодд, без капли стеснения заглядывая в глаза. Мы какое-то время держали зрительный контакт, пока я не решилась посмотреть в сторону Сала. Нет, он не потерял сознание. Смутные воспоминания в голове подсказывали, что в оригинале такое помутнение рассудка сопровождалось решением головоломок... Но неужели в реальности это занимает так много времени? — И как долго он так? — пытаюсь шагнуть, но ноги до сих пор чувствуются ватными, потому вместо прямого курса на привал дитя пророчества, приваливаюсь плечом к груди Моррисона. Тот не отталкивает меня и не придерживает. Лишь стоит, выжидая, пока я соберусь с силами. А Ларри хмурится. И через некоторое время всё же отвечает на вопрос. — Уже пол часа. Услышанное вновь выводит меня из равновесия, но рука Моррисона вовремя оказывает мне поддержку. Сквозь пелену усталости я вспоминаю свои слова: "Молить", "Уже не так уж и важна"... Сознание не оставляет меня, паника не охватывает вновь, хоть и подступает. Перед глазами возможное последствие моих эгоистичных, но слишком искренних желаний. Фишер не поймет. И пусть я знаю, что он может скоро очнуться и выдать гениальный путь к пропавшей подруге, но не верю в это. В груди теплится, именно теплится, осознание того, что моя просьба была услышана. Будь то красноглазый демон или добрый волшебник. Услышал. Это одновременно и страшно и чертовски приятно. — Но пол часа это, к слову, в общей сумме. А так он несколько раз приходил в себя, но либо нёс бред, либо узнавал, как обстоят дела, — отчего-то нерешительно решил добавить Джонсон, — У него... Такое бывает довольно часто. — Но мы не ожидали от тебя, Сиерра, — неловко прокашлялся Тодд, отодвигая меня от себя, — Видимо ты испытала очень сильный шок. Зная, что ты так беспокоишься о Саре, парни не должны были приводить тебя сюда. — М-мне жаль, что вам пришлось со мной возиться. Очень много времени ушло напрасно. Но что... Что делать с Кемпбелл? — задрожал мой и без того лишенный твердости голос. А парни моментально потухли. Но внезапно я почувствовала на себе знакомый пронзительный взгляд. — Пока мы не перероем все апартаменты, отсюда никто не выйдет, — почти что выплюнул Фишер, пытаясь встать на ноги. — Да мы и сами того же мнения, чувак. Поменьше агрессии, — тут же парировал Ларри, — Ты как? Пришел в норму? — Пойдёмте скорее искать... Если бы мы только не потеряли столько времени... — забормотал Салли, хватаясь за хвостики. А я, наблюдая за его убитым видом, получила все подтверждения своих мыслей. Он не понял. Не узнал. Из-за меня. И теперь я, словно благородный ангел всех спас... У. Ух ты ж блять. Сука. Тварь ебаная, Алиса, твою ж за ногу. Какого хера ты сорвалась? Зачем, если твои мозги работают меньше, чем у вареного рака, ты вообще так позволяешь себе истерить. Нет. Да ну нет. Я не могла лохануться настолько сильно. Но похоже... Всё таки это сделала. — Мы уже искали там, чел, это не имеет смысла! — вырвал меня из моих мыслей взволнованный голос Джонсона. — Да что тогда имеет смысл!? Я там ещё не смотрел! — не повышая голоса, но вводя в ступор своей резкостью и холодностью, отзывался Фишер. Если бы вход в храм нашел наш главный герой... К нему бы не возникло никаких вопросов, как в оригинале. И я, дура тупая, собственноручно лишила себя такого простого варианта развития событий, пойдя на поводу эмоций! Чёрт. Теперь, если не вмешаюсь... Эшли могут так и не найти. Или найти, но слишком поздно. Либо смерть Кэмпбелл, либо я сразу раскрываю все свои ебаные карты. В прямом и переносном смысле. Они то лежат при мне, прямо в моей наплечной сумке. Как и будет лежать на поверхности то, что я имею самое прямое отношение к культу! Спасибо, услышавшая мои молитвы тварь, ты отлично воплотила в жизнь скорейшее разоблачение моей гнили. Спасибо, многоуважаемая я, ты обосралась! Где мои поклоны и аплодисменты? Но что ж. Выход из этой помойной ситуации лишь один. — Салли, — вкрадчиво позвала я. Он резко обернулся, впившись в меня взглядом. Остальные двое среагировали таким же образом. — Ты же хочешь, чтобы она поскорее оказалась в безопасности? — Я так и знал. — Ничего ты не знал, — моментально перебила его я, — Моя цель не в том, чтобы навредить вам или следить за вами... Пусть я и не хотела, чтобы всё это всплыло наружу, но сейчас у меня, нет, у нас нет иного выхода. Порхая над ветхими страницами дневника, выуживаю тщательно прорисованные схемы. И неизбежно чувствую на себе взгляды, полные самых разных чувств. Пусть в груди и бьет набатом от стыда и разочарования, я стою с высоко поднятой головой. Я сорвалась... Ну дура дурой, но в то же время мне себя так жаль. Сотворила такую глупость, словно ребенок. — Не спрашивайте меня ни о чем. Это единственное условие, — прошептала я, опустив голову, — То, что находится под апартаментами изложено здесь. Там должен быть обозначен вход. Я запомнила расположение необходимых мне проклятых книг. Если бы ещё и про вход подумала... Возникло бы меньше преткновений. Опять сыграла бы на неравнодушную публику. Но "если бы" всегда будет оставаться "если бы". Карты аккуратно переместились прямиком в руки дитя пророчества. Тодд мгновенно оказался рядом с Фишером. Но Ларри так и остался стоять на месте. Мне не хватило сил посмотреть ему в лицо. В заплывших от наступающих слёз глаз отражался лишь логотип его любимой группы на потрёпанной футболке. — Туда, — скомандовал Салли, и мы, словно зачарованные, не медля ни секунды тронулись с места. Внезапно что-то почти невесомо коснулось плеча. Вроде это была чья-то теплая рука. Как бы мне хотелось обернуться и изо всех сил прижаться к источнику такой желанной доброты... Но я всё ещё боялась поднять взгляд.

***

Никто ничего не спрашивал. Нет, меня вообще перестал кто-либо трогать в прямом и переносном смысле. Ни один из них даже не окликнул меня, когда я решилась отделиться. Это было к лучшему. Безусловно. Я наконец смогла смахнуть застоявшиеся слёзы, вдохнуть полной грудью и начать плутать вдоль чертовски огромных коридоров. Каменные вырезки пугали до онемения пальцев. На каждом повороте мне приходилось оседать на ледяной пол, в попытках вспомнить дальнейший путь. Но больше всего выводило из себя отсутствие света на некоторых развилках. Я представляла свой потрёпанный временем матрас, разбитое окно и порой чудовищно приятную прохладу. Это было моим спасением — спасательным кругом. Ведь больше не за что было цепляться. Особенно тогда, когда всё-таки пришлось идти в полном мраке. Так, опираясь на неровную стену, с закрытыми для полной концентрации глазами, идти с одной единственной целью. Которая важна. Которую нельзя было так осквернять ради чувства призрачного счастья. Мне жаль. Мне чертовски, чертовски жаль. Но это всё это необратимо. Уже в прошлом. Как отчаянные поиски в той страшной темноте, так и последняя минута перед началом моего личного ада. Когда рука нащупала алтарь. Когда пальцы вцепились в обложку, сотканную из чьей-то кожи. Когда сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы... Я оказалась там, где на протяжении всей моей новой жизни томилась настоящая владелица израненного тела.

***

— Восхитительно, — шепчет шатенка, наматывая мои светлые волосы на кулак, — И подумать не могла, что можно из раза в раз пробивать дно. Просто существуя. Издевается. После шёпота начинает почти что визжать. Так оглушительно, неприятно. И чересчур возбуждённо. Только спустя несколько секунд я начинаю понимать, что она так смеётся. — Буль-буль, — наконец переходит на спокойный тон, — Так хочешь задохнуться в этой луже? Тебе стоит сказать спасибо за мою великодушную помощь. Непонимающим взглядом впиваюсь в ухмыляющееся лицо напротив. Смысл произнесённых фраз до меня доходит медленно. Перед глазами как-то плывёт, но я упорно пытаюсь сфокусироваться хотя бы на нижней части её лица. Без чёткой картины перед глазами анализирование ситуации подобно пытке. — Пол залит этой дрянью достаточно сильно, чтобы заткнуть тебе дыхательные пути. Ты ведь лежишь, — снисходительно объясняет она, мотая мою голову из стороны в сторону. Мне сложно адекватно реагировать на этот "великодушный" жест. Нормально двигаться не получается, нормально ответить — тоже. — Посади, — прошу я, не имея возможности сделать это как-то иначе. А Сиерра вновь ухмыляется. На долю секунды в голове проскакивает мысль, что её волосы очень длинные. И это пугает меня не только потому, что я срезала их, как только переместилась в её тело, но и потому... Что сейчас, чёрт возьми, эти рассуждения пиздец какие лишние. Через силу пытаюсь подняться, действительно барахтаясь в какой-то дряни. В конце концов, глубоко вдохнув, я делаю резкий рывок, чтобы немного приподняться, вовсе не беспокоясь о постепенно перестающей поддерживать мою голову чужой руке. Однако мне приходится в который раз осознать, что мои старания в этом мире не оправдываются, если перестает действовать удача. Руки скользят и я роняю голову в мерзкую жижу. Дрянь не залила уши, но из-за отсутствия смеха в данной ситуации, мне почудилось, будто это случилось. Зажмурившись, я переждала несколько секунд, пытаясь ещё раз осознать происходящее и вновь собраться с силами. Но когда я решилась на новый рывок, на макушку чем-то надавили. В этот момент воздуха уже стало не хватать, потому адреналин позволил мне вырываться на пределе своих возможностей. — Я бы поиздевалась над тобой ещё, но у нас не так много времени, — с какой-то непреодолимой тоской в голосе пробормотала она, вырвав меня из зыбучей жижи одним резким движением. Я была уверена, что увижу довольный оскал или надутые от разочарования пухлые губы. Однако когда я смогла вновь посмотреть на неё, она нежно улыбалась. — Ты на неё очень похожа, — дрожащим голосом заговорила я. — Не совсем так, — усмехнулась она, — Мы с отцом похожи. А мать просто сошла с ума. — С ума... Хах, вы ведёте себя идентично! — огрызаюсь я, полностью потеряв не только контроль над эмоциями, но и смысл нашего диалога. — Хм, — задумалась Сиерра. — Что, нечего ответить? — язвительно выплюнула я. Красивые, но совершенно неживые глаза девушки медленно проследили за изменениями на моем лице. Неотрывно, будто рассматривая сокращение каждой мимической мышцы. — Сейчас это не так важно, но вскоре я расскажу и об этом, — безэмоционально отозвалась младшая Олин, будто всего несколько минут назад проявляла такую огромную гамму эмоций вовсе не она. Я обречённо застыла на месте. Пусть те короткие столкновения с "нашей" матерью и дали мне опыт, позволяющий выдерживать подобное психологическое давление... Но она действительно воспринималась просто как сумасшедшая. С её дочерью же создаётся острое впечатление, что тобой вертят с безумной скоростью, не позволяя осознать происходящее и успеть предпринять что-то обдуманное. Из враждебности в снисхождение — будто изо льда в пламя. Вот только... — У тебя нет цели навредить мне, ты просто издеваешься, — осторожно мямлю я, украдкой смотря на девушку. В голове проскакивает острое ощущение нехватки воздуха и панического страха не успеть вырваться из-под её руки. — И вновь не совсем так. Произнесенная фраза заставляет меня нервно улыбнуться. — Но я рада, что милый серенький котёнок потихоньку начал приходить в себя, — причмокивает Сиерра, лениво взмахивая рукой. — Я тебе не котёнок, — тихо бурчу я, — И тем более не серый. Но в чем-то она действительно права, вынуждена признать. Наконец я могу оглядеться и немного более четко оценить обстановку. В безразмерном пространстве, которое нас окружает, нет ничего, кроме залитого каким-то гноем пола и тумана вместо стен. Место, намного более жуткое, чем храм под апартаментами, но в то же время, будто более безопасное. — Это ты его создала, — тихо говорит хранительница "созданных-типа-мною-катакомб", — А чтобы ты не язвила, скажу сразу, что умереть здесь ты всё же можешь. — Какого черта!? — выругиваюсь я, понимая, что надеяться на что-то каждый раз становится всё опаснее, — Сдохнуть ещё и не просто в воде, а в этой... — Это скверна, — продолжает за меня Сиерра. — Сжалься надо мной, прошу, — начинаю ныть, хватаясь за голову. Может кто-то и может спокойно общаться с подобными людьми после попытки убийства и чтения ими же ваших мыслей, но я просто не выдерживаю! — Я не читаю твои мысли. Ты предсказуема. К слову, смерть здесь вовсе не означает смерть в реальном мире, — подходит ко мне Олин, словно какой-то хищник. — Перестань пугать меня, пожалуйста, — вскидываю руки в мольбе, — Тогда что с нами происходит при смерти в этом... Пространстве? И как такая как я могла создать нечто подобное? — Пугать? Забавно, — обходит меня сзади и наваливается мне на спину, — Я не могу умереть тут. А ты, да, можешь. Просто вернёшься обратно в реальность. Чувствуя спиной её грудь, а шеей — обхватившие кольцом руки... Аккуратно сглатываю. — Ты не ответила на последний вопрос, — нахожу что сказать только через какое-то время. Ледяное дыхание девушки прямо у моей щеки подсказывает, что лучше не дерзить сейчас. Но во имя получения ответов! — Мы здесь собрались не за этим, милая, — вновь обдает меня морозом, но уже возле другой щеки. — Точно! — чуть не вскакиваю я, но повисшая на мне туша не даёт сдвинуться с места, — Впустить в себя демона! Ты знаешь как это сделать? Несмотря на свой вопрос, отчего-то я знаю, что она знает. — Что ж, есть несколько нюансов, — отпускает она меня, отходя на три больших шага. Её тонкие, изнурённые, но, к удивлению, нешрамированные руки медленно поднимаются. И резко падают вниз, будто вмиг лишенные мышц. Мои глаза распахиваются. Следом, прямо из так названной "скверны" вырастает настоящий трон, ужасающий огромным количеством протоков жижи иного цвета внутри. Сиерра хмыкает, вальяжно усаживаясь на него. — Начнем с того, что дитя пророчества в любом случае победит, — стаскивает с себя обувь, закидывая ноги на подлокотники, — Фелпс, что неудивительно, во многом наивнее тебя. Пространство сокрушается от внезапного приступа смеха этой чертовки. Я хмурюсь, мысленно соглашаясь с первой фразой. — Но ты, очевидно, сдохнешь раньше великой победы, если не станешь сосудом демона. — Факт, — нехотя соглашаюсь и с этим. — Замечательно. Раз уж ты привязала мою бедную душу к себе, заставив гнить заживо в этом чудесном месте, то я не могу не предложить тебе свою великодушную помощь! — весело хохочет Олин, впиваясь в меня взглядом. Смех, конечно, кажется очень заразительным, но холодный пот от злобного прищура всё же стекает ровно в тех пропорциях, в каких непозволительно ржать следом. — Слабо верится, — сдержавшись, озвучиваю мысли. — Подумаешь, в контракте будет маленький, невинный пунктик в конце... — утешает она, — Правда-правда, невинный! Лишь для утоления моей жажды отомстить тебе за твой проёб. — Ну я же не специально! — отчаянно бросаю я, но вижу, что это совсем не волнует сидящую на троне девушку, — Блять! Неважно. Что мне нужно сделать? — Я сделаю всё за тебя. Просто предупреждаю о некоторых изменениях, непременно ожидающих нас в прекрасном будущем. — почти хрюкает от удовольствия. — И что же нас ждёт? — Душу демону, так и быть, отдам свою. О твоей даже упоминать смешно, настолько она жалкая. Но вот как носительница тела, ты обязана будешь справиться с иным проявлением нашего обряда. — Э... Что-то по типу рвоты скверной, адских болей и удушающего состояния? — тут же предполагаю я. — Чёрт, иногда ты схватываешь даже быстрее, чем я ожидаю! Молодец, абсолютно верно! — Что!? — визжу я, никак не ожидая, что окажусь права. — Переживёшь, — отмахивается она, меняя позу на более расслабленную. — И, конечно же, теперь я смогу связываться с тобой не только в этом измерении! Круто, не правда ли? — Отпад, — обречённо отвечаю я. — Зато узнаешь много интересного, — хмыкает Сиерра, — Всё далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. И ты уже начинаешь это понимать. Уверена, вопросов накопилось много. — Но не мало ли у нас времени сейчас? Сама же говорила, — надуваю губы, скрещивая руки на груди. — Даю тебе три ответа, не больше, — согласно кивает она. Я на несколько секунд закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Если она даёт такой шанс, значит мне точно должно понадобится что-то из добытой информации в ближайшее время. Вряд-ли такая змея, как она, смиренно ждала бы моих мыслей в ином случае. — Какие силы я получу, приняв демона? — осторожно задаю первый вопрос, сомневаясь, что он необходим мне сейчас. — Чтение призыва и жертвоприношений. А так же возможность частично очищать скверну, впитывая её. Остальные плюшки только за счёт дополнительных жертв. — монотонно объясняет она. Я же в какой раз хватаюсь за голову. — Жертв? Мне придется убивать не только для сохранности личности культистки, но и для получения силы!? — Не зачту это за второй вопрос, но отвечу. Да. Но не других, а себя. — тяжело вздыхает, будто ей становится скучно. — Селфхарм? К слову, почему порезы на моих запястьях, а не на твоих? — внезапно обращаю внимание на свои руки. Голос предательски дрожит, а перед глазами как-то мутнеет. — Ну-ну, не пугайся, — ласково причитает Сиерра, — Дело в том, что я не считаю это грехом, милая. Грехом это считаешь ты. Слова Олин звучат, словно внезапный гром в абсолютно тёмном небе. Я сжимаюсь, нервно обтирая стекающую с ран кровь. И, не без усилий, перевожу тему. — Хах, правда, чего я так этого боюсь... П-последний вопрос, да? Что мне делать с Фишером? — Наконец, моё ж ты золотце! Ну можешь, когда захочешь! — подскочила на ноги виновница моей дрожи по всему телу, — Ты должна найти Кемпбелл первой! Не волнуйся, я знаю, что ты трясёшься как чёрти-кто! Поведу тебя сама, ты главное в обморок не вались и ногами усерднее шевели. — Разве поможет? — хлопаю ресницами. — Бесишь, — резко подбегает ко мне Сиерра, хватая руками за щеки, — Ну да ладно, я ещё отыграюсь на тебе. И мочи попьешь, и поревёшь от души, и, быть может, ещё чего натерпишься. После этих слов смотреть в её глаза становится почти физически больно. Но держит она меня так крепко, что отвернуться не получается. — Даже не буду пытаться понять тебя, — чуть не сплёвываю я, — Однако не желаю тебе зла и не верю даже половине информации о тебе, которая мне уже известна. Так что... Не держи зла и на меня. — Да я же шучу, — улыбается Олин. А затем со зверской силой сдавливает мою шею. От шока не получается ни поднять руки, ни дернуть ногой. Несмотря на отсутствие "смерти" здесь, как таковой, боль не отсутствует. Она разъедает внутренности, выжигает глаза, пережимает хрупкую веру в "безопасность". Слышится хруст. Всё меркнет.

***

Еле волоча за собой ноги, я выхожу из ненавистных апартаментов. За спиной чувствуется холод смерти. Сиерра, как и обещала, удобно примостилась на мне, указывая дорогу и шатая ускользающее сознание. Без неё Эшли бы я не нашла. Нет, без неё не нашли бы меня. В той темноте я бы очнулась задолго после ухода главных героев... Я уверена. Смягчившийся взгляд Салли меня уже как-то не радовал. Не радовала и счастливая, пока ни о чём не подозревающая Эш. Даже Ларри, вышедший вслед за мной лишь сдавливал мою вконец испорченную душу. — Ты поступила правильно, — сжались и без того тонкие полоски губ Джонсона, — Ты, чёрт возьми, ошибаешься. Я тоже не такой хороший, как тебе кажется. За мной тоже есть грехи и секреты, блять! — Не говори так, — на исходе сил пытаюсь отвязаться я. Пока не свалилась в обморок. Пока не расплакалась на его плече вновь. — Твоя душа от моей не отличается, чувиха, — дрожащим голосом настаивает Ларри, — Ты ещё сможешь измениться! Нет, ты уже многое для этого сделала. Культистка ты там или кто. Плевать! — Ларри, — скулю, вместо, ответа, — Ларри... Поздно. Слёзы уже льются градом. А широко улыбающийся бес за спиной не даёт кинуться в чужие объятия. Заставляет плакать громче, настойчивее. И всё дальше удаляться от единственного жалеющего меня человека.