Путь со дна

Мне на самом деле было интересно увидеть, как выглядит тот, кого запятнала скверна. Наверное, это странно, но я представляла себе огромных серых слизней, из которых торчит одна человеческая голова, и красные, как у демона глаза. Ну, по крайней мере, я представляла так то, что смогла бы увидеть благодаря своей новой силе. Конечно, ничего подобного я не лицезрела. В помещении было очень темно, а скверна ощущалась совсем другим, будто шестым чувством. Тем не менее, фантазия в совокупности со страхом рисовала и шёпот, и красные глаза, и слизней. Хоть место, где держали жертв, было и без того пугающим. Или просто тревожным. Атмосфера неотвратимости, буквально витающая в воздухе, в совокупности с нашим быстрым шагом, торопящим кровавые события. — Пути назад нет. — внезапно донеслось из темноты. И буквально через секунду эту тьму прорезала мужская рука, высунувшись прямиком через железные прутья. В попытке схватить за ногу. Инстинктивно отшагнув, я успела не попасться. Но на осознание потребовалось время — дыхание замерло, а сердце будто забыло сделать пару ударов. Стойкое чувство нереальности произошедшего не хотело отпускать. Это едкое желание убедиться в том, что всё нарисовало именно подсознание. Тревис, замерев вместе со мной, медленно перевёл взгляд на решетку. За ним последовала и я, отметив про себя "забавную" деталь. Пальцы неизвестного были изодраны в кровь и криво обмазаны скверной. При том, что культисты явно заражают жертв через порезы. Сиерра, будто почувствовав очередную возможность поиздеваться, медленно материализовалась за спиной. Слащавый голос, на удивление, не зазвучал, но... Я бы хотела высказать ей всё, что думала про это, но не стала. Где-то в душе, на самых её закоулках, свирепствовало желание оставить все, как есть. Я наступила на руку. И на самом деле, уже никогда не смогу ответить честно, насколько процентов в этот момент контролировала тело. Понурив голову, я отвернулась от содеянного, собираясь продолжить шаг, как вдруг произошло то, чего я не ожидала даже больше, чем от самой себя. Фелпс, издав какой-то невнятный звук, подошел к, возможно, уже сломанной руке и повторил мое действие. Приложив силу. В этот момент я могла бы ликовать. Ведь это определенно значило то, что Тревис на моей стороне. Он — такой же, как я. Но в голове возникли вопросы. А кто мы вообще такие? Почему мы решили, что имеем право. И вообще... Разве я чудовище, а не просто жертва обстоятельств? В груди саднило. Переглянувшись, мы коротко улыбнулись друг другу и продолжили идти, но моя натянутая улыбка была как никогда ранее лжива. Вроде, я просто отомстила за себя человеку, который попытался забрать меня с собой в ад. А вроде бы, сделала нечто большее, чем это "просто". Что мешает мне просто отбросить человечность? Хотя бы тут, где и так происходят вещи пострашнее. — Разве что твое лицемерие, — посмеялась надо мной Олин, снова куда-то исчезая. Вопросов после этого у меня не осталось.

***

Тех, кто был в сознании, вырубили. Тех, кто и без того не откликался, оставили как есть. В итоге всех повели на плаху — в главный зал. Тяжелее всего было смотреть в затуманенные глаза Сары, отмечая едва уловимую боль предательства. Я не стала утешать себя тем, что мне все это лишь казалось. Да и на самом деле — так смотрели многие. Страшно было представить, что чувствуют люди, увидевшие среди безумцев своих близких. Без проблеска надежды, без веры. Немое безразличие. Хотя, среди мельтешащих роб были и те, кого не назовешь даже безразличным. Вальяжно расхаживающие по залу, они громко смеялись. И, неожиданно, как раз в их числе я разглядела директора. Сразу вспомнился и доброжелательный тон, и воркование с нынешней жертвой. Словно тогда, в теплом, светлом кабинете, и не было вовсе тех коллег, понимающих друг друга с полуслова. Смеется под руку с Кеннетом, как же. Явно заметив на себе пристальный взгляд, он обернулся, подмигнув. А кто-то, стоящий рядом, подозвал к себе. — Сиерра, я, конечно, всё понимаю и многое спускаю на поводах, но это уже слишком, — ехидно, но так по-директорски беззлобно сказал мужчина, что я резко перехотела подходить ближе, —  Пора начинать ходить на занятия. Да и соревнование в итоге в силе, я обо всем договорился. Саре нашли достойную замену, не так ли? И стоило ему отойти на шаг назад, как на меня уже смотрела Сара. Другая, словно слепленная заново, с этими неестественными, явно не раз крашеными волосами. Хоть они и были немного спрятаны под капюшоном, но сразу бросились в глаза. Как и едва заметный хирургический шов, тянущийся вдоль уха. Не проконтролировав сильный порыв, я обернулась, метаясь в поисках настоящей женщины. И нашла, шумно сглотнув от удивления. Видимо, они уже видели друг друга. И именно поэтому во взгляде Сары не было, казалось бы, необходимой веры в спасение. — Надеюсь мы подружимся, племянница, — вновь обратила внимание на себя подделка. С знакомой интонацией, но немного другим голосом. — Конечно, — почти пролепетала я, уже в полной готовности уйти с этого проклятого места подальше. И, к счастью, она будто почувствовала моё намерение, показательно отвернувшись. Более меня ничего не держало. Разве что, кроме обряда. Само его чтение, к слову, оказалось уникальной возможностью отдельной группы лиц, несмотря на то что присутствовать обязаны были все. Мое место, как лишенной этой привилегии, было практически у самой пропасти, над которой... Где были люди. Тревиса я, ожидаемо, увидела по левую руку от его отца. В руках парня лежала проклятая книга, в которую он изредка поглядывал. Видимо повторял или пытался хоть чем-нибудь себя занять, так как сигнала о начале еще не было. В этом я его понимала. Очень хотелось не думать лишний раз и не смотреть по сторонам. В тоже время, присутствовала небольшая зависть к тем, кто, напротив, ощущал себя как рыба в воде. И точно не сжимал руки в кулаки, без желания провалиться под землю. Да, чертов Кеннет с парой приближенных издалека даже казались удовлетворенными. Поймать себя на мысли, что буквально несколько минут назад я корила их за это, а теперь завидую, было невероятно противно. Но то, с какой эйфорией они давали последние указания... Маска собаки с каждой секундой вызывала все большее стремление растоптать её и бросить с обрыва. По многим причинам. — Сегодня мы вновь принесём дары бесконечному. Надеюсь, этих неправедных душ хватит, чтобы доказать нашу преданность, — наконец обратился ко всем мужчина, торжественно вскинув обезображенные, кривые руки. Присутствующие покорно подняли руки в ответ, словно отдаваясь тьме храма без остатка. И, выждав какое-то время, позволили голосам запеть. Однажды умерев, но так и не узнав тайн загробного мира, я поняла, что, возможно, была избрана почувствовать жар ада наяву. Крики, скрежет проклятий... Абсолютно все заставляло закипать кровь. А нечто внутри, как на зло, шевелилось в такт этой мертвой мелодии. Мне даже казалось, что в смеси красных и черных оттенков плавились не только очертания культистов, но и драные бесконечные стены. Зал громыхал, сужался и расширялся одновременно. Стоять на ногах с каждой минутой становилось все тяжелее. Особенно сложно было оставался на месте, когда из тел вырвались запятнанные души. Окруженные скверной, они заметались над нашими головами, издавая звуки. Иные. Невыносимые. Нужно было брать себя в руки. На затворках сознания точно было что-то, способное не только пережить обряд, но и использовать. Пытаясь вслушиваться, я смогла выделить голос Тревиса, который не был так мелодичен, как остальные, и внутри довольно зарокотал сам дьявол. Слова материализовались, плывя перед глазами своеобразным текстом, интуитивно понятным и запоминающимся. Окруженная хаосом, я не просто плыла по течению, невольно приходя к своей личной цели, а вырывала остатки человечности из груди, приговаривая строки в общий такт. Что могло в этот момент пойти не так, не знал никто. И потому вырвавшаяся из ритма душа, почти успевшая протянуть ко мне нить забвения, оказалась не только моей бедой и кошмаром. Это было похоже на последнее мгновение кошмара, от которого просыпаешься в холодном поту. Почти за секунду до неизбежного зрение уловило стремительно приближающуюся тень, протягивающую ко мне призрачные руки с изломанными пальцами. И стоило бездонным глазам столкнуться с моими, а рот, полный скверны, открыться, оголив призрачные клыки... Чей-то до боли знакомый силуэт прикрыл меня в самый последний момент. И замертво свалился к моим ногам, оголяя длинные темные волосы и те самые красивые серьги. Миссис Олин погибла, приковывая жадные взгляды из-под темных роб. Однако никто даже не подумал о том, чтобы остановить обряд. Даже гребанный текст перед моими глазами продолжал плыть, будто на зло. Разве что из-за потерянного контроля бордовые символы стали складываться в замысловатые схемы. Они скакали по подсознанию, мешая подступающим от испуга слезам. Туманили разум. И хоть оставшаяся половина этого парада смерти не отложилась в памяти ни на грамм, мне казалось, что она длилась целую вечность. Может, это потому, что я более не поднимала глаз с мертвого тела? А, может, потому что сил держаться в здравом уме больше не было? Трудно сказать наверняка, ведь в чувства меня привели чьи-то ноги, услужливо отодвинувшие от меня мать Сиерры. Это действие, как удар под дых, заставило проклясть всех присутствующих чуть ли не вслух. Особенно Кеннета, чинно шагающего сквозь толпу. — Видимо, давно сбившаяся с праведного пути, Камелия решила послужить нам в последний раз, как то полагается, — устало отчеканил Фелпс, поправляя маску, — Ты согласна? Я еле заметно кивнула, пропустив мимо ушей первую фразу. — Давно не слышала этого имени, — хмыкнула какая-то явно пожилая женщина. — С каким именем пришла, с таким и уйдет, — пожал плечами Кеннет, — Уберите. И всё. Несколько человек действительно просто убрали её, наверняка решив перенести в холодную кладовую. Убеждаться в том, что одну из них уже не спасти, никто не стал. Видимо, забота об этом - дело последнее.Намного ценнее то, что будет отправлено на корм бесконечному. Будто подтверждая мои мысли, с тихими обсуждениями и шутками все начали разбредаться в разные стороны. Забирать тела, готовить инвентарь для уборки, сворачивать книги на алтарях. Лишь я и Фелпс младший всё это время стояли, как вкопанные. — Сиерра, — тихо и даже неожиданно робко позвал Тревис, как только главный зал опустел полностью. — Почему никто не проверил, действительно ли она..?  — внезапно решила высказать то, что было на душе. С болью оборвав фразу. — Это ведь не в первый раз, — недоуменно прошептал, но замерев, продолжил уже громче, — Мне жаль. Её похоронят по-человечески, обещаю. По-человечески. Эта фраза почему-то легла на сердце так, что не отодрать никакими средствами. Жестко, почти выжигая под собой. А виноватый вид парня только усиливал эти ощущения. Он какое-то время стоял рядом, не зная куда деть руки. Чесал лоб, затылок, теребил подол плаща. Вроде хотел побыть рядом, поддержать. Но, видимо, поджимало время. — Ты скоро, сколько можно ждать? — эхом донеслось из ближайшего коридора. — Блять, — выругался, повернувшись ко мне спиной, — Иди, я со всем разберусь. — Хорошо, — еле слышно отозвалась я, будто дав ему сигнал идти. Хотелось ли мне, чтобы он ушел? Не знаю. Но самой хотелось убежать как можно быстрее.

***

Грязь мешалась под ногами, тормозя путь, и небольшой фонарик светил на последнем издыхании. Но впереди уже был виден свет, поэтому я не останавливалась. Идти под землей в неизвестном направлении ощущалось, как последнее испытание. Если бы не тот ледяной порыв ветра, который пришлось словить на выходе из церкви, я бы ни за что так не пошла. Но внутренний обогреватель окончательно потерял заряд, заставляя выбирать в пользу своему телу. Хотя бы до момента, когда придется выйти из относительно теплых катакомб. Моральные силы угасли, а физические всё ещё тлели в надежде добраться до кровати. К сожалению, грезы о мягком матрасе резко сменились редкими возгласами ворон. Вендиго. Яркий свет, шум постепенно выцветающей листвы и гладь местного озера. Казалось, что пришлось сделать более десяти поворотов, чтобы в итоге оказаться здесь. И это был не самый плохой расклад. Просто нежеланный. Ветер у воды, почему-то, всегда ощущался более зверским. Не удосужившись запомнить место своего выхода, я поплелась к центру берега, решив остановиться у одиноко стоящего дерева. По телу шли мурашки, но хотелось перевести дух. Общая умиротворенность вокруг дарила чертовски желанные мгновенья спокойствия, радости. И в отражении я вместе с желтой листвой не казалась такой уж одинокой. Скорее маленькой. И очень уставшей. Плохие мысли отступали постепенно, растворяясь в осенней свежести. Поэтому, несмотря на холод, меня начало клонить в сон. Только уснуть здесь не удалось. Нечто в груди зашевелилось, когда я почувствовала слабый электрический заряд. Он ощущался как тот, что иногда возникает при прикосновении пальцами с другим человеком. Или даже как тот, который в детстве стреляет по волосам, пока катишься летом с горки. Вроде ничего необычного, но принятый под апартаментами демон, видимо, так не считал вовсе. Пришлось прислушаться. И впоследствии обернуться, увидев до чертиков испуганных главных героев в сопровождении гирбоя. Застывшая на лице Джонсона гримаса ужаса говорила сама за себя. Проклятая приставка сыграла злую шутку, явно обличив то, что юные охотники за привидениями были не должны увидеть. — Осторожно, сзади! — очнулся первым Фишер, указывая за мою спину. Не зная, как себя вести в сложившейся ситуации, я заметалась из стороны в сторону, хватаясь за голову. Стиснув зубы, буквально стала умолять гирбой сломаться. А Ларри, словно решивший спасти мою грешную душу, резко схватил меня за рукав, притягивая ближе. Потеряв равновесие, я, вместо того чтобы просто встать рядом, завалилась на Салли. И изобретение Тодда повалилось на землю вместе с нами. — Блин, простите чуваки, вы в порядке? — присел на корточки металлист, заглядывая в лицо. — Да, ты тоже это видел? — резво отозвался синеволосый, поправляя протез, — Почти тоже самое, что мы видели тогда. — И не говори, полная срань. Ещё и приставку уронили, — поморщился Джонсон. За этой милой беседой я предпочла не следить, заострив внимание на медленно вздувающимся гирбое. Вместо того, чтобы отключиться, он изо всех сил впитывал мою паранормальщину. И, что самое страшное, начинал искриться. Дело пахло жареным в прямом смысле этого слова, поэтому пришлось не глядя потеребить кого-нибудь из ребят за плечо, привлекая внимание. И стоило мне это сделать, как озеро Вендиго озарила яркая вспышка.