Путь со дна

Похороны прошли скромно. Траурная одежда, безмятежный священник, немногочисленные родственники. Хоть во время попоек в доме и казалось, что их было значительно больше. Среди абсолютно чужих людей, не проронивших ни единой слезинки, я наверняка не особо выделялась. Однако, не ожидая от самой себя, я не только занялась обзванием гостей, но и выбрала место на кладбище. Словно по молчаливому завещанию — подальше от её бывшего мужа и по совместительству моего отца. А в завершение, принимая это как некий ритуал, надела те самые серьги, приковывающие взгляд. Не то чтобы не быть похожей на Норриса Олин, не то чтобы не дать себе забыть. Во мне кипели самые разнообразные чувства. И на душе было совсем склизко. Но приходилось давить это внутри, засовывать в глубь и не выносить на публику. Дети жестоки. А взрослые и того хуже. Сразу после церемонии меня заставили явиться в школу и просить у учителей прощения за прогулы. Прямо под смешки и перешёптывание одноклассников. — Вот, — поставила на стол кипу бумаг учительница, — Скажи спасибо, что подготовила для тебя нужные материалы. Буду ждать конспекты и подробный доклад на одну из последних тем. — Спасибо, — ком застрял в горле, не позволяя сказать что-либо ещё. Всё ещё в траурной одежде, я, с большой вероятностью, выглядела очень нелепо. Особенно, когда попыталась поднять всю эту мукулатуру, чуть не завалившись спиной на холодный кафель. — Дай сюда, — брезгливо донеслось из-за плеча, — Немощь. Тревис оказался рядом как нельзя кстати. Взглянув на него, я улыбнулась во весь рот, не зная как выразить благодарность. А тот лишь, в привычной манере, скривил невольную рожу. Мы не успели толком поговорить после всего произошедшего. Обменялись парой фраз перед уроком, да осмотрели друг друга с ног до головы. Он выглядел не лучше меня. Уставший, в давно не стираной одежде. Пах подростковым потом и нервно тер фингал под глазом. — Лучше отнести эту ересь в шкафчик. Фелпс, раздражённо вздохнув, не стал спорить. Двинулся к выходу, не дожидаясь нерасторопную меня. — Спасибо ещё раз, — попробовала завести беседу, — Хоть проблем снова накопилось, но обращайся в любую секунду. — Не благодари, я же обещал, что всё устрою, — уже более мягко ответил парень, — Но дело к тебе будет, не сомневайся. Встретимся завтра после уроков на заднем дворе. Я послушно кивнула. С нагло украденными вещами срочно нужно было что-то делать, ровно как и подтягивать успеваемость. Но помощь Фелпса была неоценима. Мне казалось, что даже на равне с жизнью. Если бы он попросил помощи в момент, когда сам мир начал бы рушится, я бы помогла не думая ни минуты. Да и раз сам сын главы культа молчал... Значит Джон Керри всё же блефовал. А потому можно было более или менее спокойно обдумывать план кражи. — Да уж, — внезапно хмыкнул Тревис, — По лицу видно, что уже задумала какую-то срань. Я почти хрюкнула от поступившего смеха. — Хочешь расскажу? Вместо ответа в меня легонько ткнулся мальчишеский кулак. На мою удивлённо преподнятую бровь кулак ткнулся второй раз. — Ты типо угрожаешь? — спросила, не сдерживая откровенный хохот. — Да, поэтому заткнись. Не хочу чувствовать себя обязанным, если услышу про очередную проблему. Несмотря на довольно честное и справедливое замечание, Фелпс излучал самую виноватую ауру в мире. Понять его в этом было абсолютно не сложно. Несчастья неплохо так формируют крепкие связи. И мы действительно сблизились настолько, чтобы переживать за друг друга. Как за друзей. — Пойду в столовую, — разбил неловкое молчание парень, небрежно махнув рукой, — Крепись там. Я помахала в ответ. Нужно было осесть где-нибудь в классе самоподготовки и начать разгребать последствия неустанно бегущей вперёд школьной программы. Если контрольные и самостоятельные не вызывали никаких проблем, то конспекты и доклады... Их просто было чересчур много. Будто за целый учебный год, не меньше. Конечно, всё списывалось на неотработанные занятия ещё до переселения в Сиерру, но личная неприязнь учителей говорила обратное. Поиздеваться таким образом им никто запретить не мог. — Дебилы, — позволила себе утешающее ругательство, хоть всё равно поозиралась по сторонам. Школа, в преддверии начала зимы, немного затихла, так что и учеников в коридорах было немного. Это дало мне возможность расслабиться. Даже более того, когда я поняла, что искомая комната с множеством парт была абсолютно пуста — даже позволила себе рассуждать вслух. Казалось, что так проще. Не только концентрироваться, но и отдыхать морально. Ощущение относительного спокойствия и безопасности, конечно, могли дать трещину в сдерживаемых чувствах. Но только не пока проговариваешь, где именно схалтуришь и оставишь двусмысленную кляксу. Хаос в тетради — пустота в голове. Специальные ошибки в датах и числах. Не столько протест, сколько способ отвести душу и забыться. Чертовски приятно. Местами весело. Особенно, когда среди тонны бессвязного текста появляется что-то, что отчётливо напоминает самый популярный рисунок на заборах. А в углу тетради, так и вообще, авторская подпись нецензурным словом. За этими несерьёзными прелестями школьной жизни я провела очень много времени. Слишком для первого раза. И неприятно тянущая спина была явно со мной согласна. Пришлось отвлечься от забавы, сладко потягиваясь и устало потирая глаза. А вместе с приливом крови пришла и сонливость. — Пора домой, — преодолевая зевание, пробубнила, заглядывая на часы. И тут же расстроено засопев, — Так ещё рано... Внезапно оказалось, что мой предел — буквально два часа. Мелочь, по сравнению с подвигами, совершаемыми в прошлой жизни. В то время, когда поясница болела всегда, но часы за обучением летели без ведома адекватности. Поймав себя на этой мысли, я грустно усмехнулась. Давно не вспоминала прошлое. Будто наконец начала свыкаться с чувством принадлежности к этому месту. Не только Нокфеллу, ещё и юному телу с печальной историей. Вспышки редких воспоминаний Сиерры стали почти собственными. Голова вновь оказалась чересчур тяжёлой. Контроль пропал, давая время чувствам и размышлениям. На миг захотелось вернуться за стол, но пятая точка предальски загорелась, как от шлепка. — Возвращаться "домой" хочется и не хочется одновременно, — констатировала, буравя взглядом выход. Тело было готово идти, да только разум ещё не уверен. Терзания прервали неожиданно, как и всегда. Ручка опустилась и тихо заскрипела дверь. — Здравствуйте, — вырвалось сразу, стоило приметить высокую фигуру. — Здравствуйте, — безэмоционально донеслось в ответ от мистера Бина. Он не прошёл до шкафа. Он до него дошаркал. Весь скомканный, может даже, пережёванный, мужчина тихо подхватил один из журналов. И так же медленно, не отрывая ног от пола, пошел обратно. Я прищурилась, пытаясь разглядеть взгляд. Такой же безжизненный, как и выражение лица. Уверенность в том, что его не подменили была стопроцентная. Однако его вид говорил сам за себя. Всё совершенно не в порядке. Ситуация крайне плохая. Когда дверь вновь заскрипела, захлопнувшись, я подскочила. Подозрения заполнили всю голову, вызывая прилив адреналина. Не считая дня, когда они с Сарой забирали меня на машине, я видела Бина впервые за очень долгое время. Однако память не могла обманывать, этот человек скорее бы злился и метался, чем... Так. Покачав головой, я аккуратно двинулась следом. Но после перестала делать вид, что хочу остаться незамеченной. Ведь как бы громко не скрипели подо мной половицы, как бы не звучали мои тяжёлые шаги прямо за спиной учителя — он абсолютно не реагировал. Шёл, опустив голову. Не вздрогнул, даже когда я звучно чихнула. Тогда пришлось вспоминать, как именно я чувствовала скверну. Хоть и образ торчащей из клетки руки был последней вещью, которую бы хотелось помнить. Только спустя пару секунд отмахиваний от ненужных мыслей, пришла искомая. "Интуитивно. Шестое чувство." — промелькнуло в голове, ни на шутку разозлив. Это не было ответом. Это было издевательством. — Сиерра, — попробовала позвать я. Несмотря на её постоянное молчание в нужные моменты, в этот раз она отозвалась. Только вот совсем нестандартным образом — шрамы на руках взорвались ощущениями. Согнувшись пополам от резкости и интенсивности боли, почти заскулила, не зная куда себя деть. Я считала, что запястья наконец зажили, но в тот момент разуверовала окончательно. Сквозь рукава проступили красные пятна. Едва справившись с ощущениями, почти успела вслух проклясть Олин. Однако вовремя перевела взгляд. За мужчиной тянулась склизкая субстанция. Она захватила его ноги, превратившись в кандалы, и это объяснило шаркающую походку на все сто процентов. А безжизненный взгляд... Не что иное, как терновый венец из скверны. Не веря глазам, я несколько раз поморгала, но образ не исчез. Вместе с ним и моя кровь, продолжающая лениво сочиться из ран. — Хватит, — прошипела, попытавшись пережать кровоток. Вроде получилось хорошо, ведь боль прекратилась. Только вот стекающие по пальцам капли говорили об обратном. Я точно не видела скверну так, как смогла сейчас. Да и шестым чувством всё ощущалось по-другому. Поэтому взаимосвязь между ранами и образами окрепла в моем сознании. — Я увидела достаточно, хватит! — отчаянно громко приказала, надеясь на свою правоту. И всё действительно закончилось. Нервно оглядевшись, я сорвалась в поисках туалета. Если на черной одежде кровь особо заметна не была, то вот на руках очень даже. И пусть коридоры пусты, пусть все сильно заняты, мне в любом случае было легко привлечь внимание к собственной персоне. Поэтому для большей уверенности пришлось спрятать кисти рук под подмышки.

***

Эшли задумчиво провела пальцами по холсту. Картина не шла. — Эй, пойдем уже по домам, мы и так задержались, — в какой-то момент донеслось из-за спины, да так обиженно, что Кемпбелл нахмурилась. — Я тебя тут насильно не держала, — тяжело вздохнув, парировала. Она слабо понимала, почему знакомая каждый раз задерживалась в классе вместе с ней. — Ну ты, блин, — насупилась блондинка, сложив руки на груди. Эш же мельком глянула на неё и снова вернулась к созерцанию своего творчества. Композиция сложилась хорошая, но будто безэмоциональная. Недочёты такого характера у неё случались достаточно редко. — Видимо, — прошептала, беря кисть в руки, — Нужно было добавить тень... Смотря на отстранённость брюнетки, другая юная художница не стала вновь пробовать увести её. И тихо, однако довольно показательно вздыхая, удалилась одна. Не удосужившись убрать за собой. Ушедшую в свои мысли девушку это бы абсолютно не волновало — творческий беспорядок был привычен. Однако... — Твою! — воскликнула Эшли, отчего-то проскользив подошвой по полу. Уверенная в своих силах, она попыталась резко переставить ногу, чтобы удержаться. Но из-за этого нечаянно дернула рукой, подцепив стакан с водой. Это неожиданное столкновение свело на нет всю концентрацию, поэтому следующее, что почувствовала Кемпбелл, было тупой болью от поцелуя с полом. — Ай, — глухо простонала, хватаясь за нос. Так как в последний момент она успела подставить локоть, то, к счастью, ничего серьезного, кроме неприятного покалывания не ощущалось. Но на всякий случай всё же решила проверить не было ли крови. Так, аккуратно провела рукой под носом и затем оглядела пальцы. Вместо красных разводов на них красовалась черная краска. От моментально нахлынувшего раздражения Эш почти что прорычала, отбрасывая таким же измазанным кросовком раздавленный тюбик. Боль отошла на задний план, оставляя только вселенскую злость и обиду. Уже готовая ловить едкие шутки по поводу внешнего вида, она рванула в сторону туалета. Разгоряченная и измазанная, гордо прошагала весь коридор. И лишь к середине пути поняла, что не встретила ни одного человека. Испытав лёгкий ступор от осознания, Кемпбелл сразу успокоилась. Даже в самом туалете оказалось довольно тихо. Но, к несчастью, ни одного зеркала не было на месте. Девушка несколько раз обошла комнату перед кабинками, заглянув и в специальное отделение с бытовыми вещами. В такой ситуации полное одиночество было уже минусом, а не плюсом. Выходить на поиски, светя разукрашенным лицом не хотелось, ровно как и идти так домой. А кто-то мог бы и подсказать, смыла ли она краску достаточно. — Черт, — устало выдохнула шатенка, приложив руку к лицу. И тут же её одернула, осознав, что неосознанно добавила больше пятен, — Серьёзно!? Она почти успела разозлиться, как внезапно послышался негромкий кашель в стороне кабинок, и одна из них отворилась, заставляя девушку испуганно дёрнуться. — Это ты, Эш, — утвердительно, но облегчённо поприветствовала Сиерра, стоило ей выйти, — Разве сегодня хеллоуин? Олин стояла, слегка прислонившись к двери. На её лице не было ожидаемой усмешки, а реальное недоумение. Отчего-то это вызвало у Эшли приступ смеха. — Напугала, — смеясь, решила побыстрее объясниться художница, — Я просто испачкалась. Но ты так резко появилась и... Хеллоуин? Уверенно кивнув, Сиерра подошла к ней ближе. Сократившееся расстояние позволило девушкам оглядеть друг друга более детально. — В последнее время я с датами не дружу, постоянно путаюсь, — глаза школьной "злодейки" выражали странную обеспокоенность и что-то, что брюнетка понять не могла, — Тут нет зеркал, тебе помочь отмыться? — Я была бы очень благодарна, — улыбнулась Кемпбелл, а затем, словно что-то вспомнила, моментально поникла, — Блин, извини, что не вспомнила сразу... Соболезную. Ты в порядке? Неловкое лепетание вызвало в сердце Олин тоску в перемешку с мимолётной радостью. Она отмахнулась, но всем своим видом постаралась показать, что в полном порядке. Выпрямилась, улыбнулась, в целом немного расслабилась. Хоть это и не успокоило её собеседницу, та попробовала улыбнуться в ответ. — Вот, — не став выдерживать минуту молчания, Сиерра протянула неизвестно откуда взявшееся мыло, — Я сама искала до этого. Это самое нежное, для лица должно подойти получше. Эш неторопливо протянула руки, перенимая вещь. Взгляд зацепился за чужие запястья, прикрытые насквозь промокшими рукавами. Кивнув своим мыслям, она тут же поймала немой вопрос. И поспешила на него ответить. — Ничего. Просто подумала, что ты спасаешь меня уже второй раз, — почти что прошептала, подходя к раковине и открывая кран с водой, — Не знаю, как тебя отблагодарить, ты будто моя личная супергероиня! Названная "героиня" прыснула в кулак, схватившись за живот. Такое сравнение было совершено неожиданным и оттого чересчур забавным. — Да ладно тебе, — смущённо схватилась за прядь волос, ловко накрутив её вокруг пальца, — Ещё возле брови смой, там чуть-чуть. Шатенка повиновалась, но не смогла избавиться от черной кляксы, как бы усердно не терла в этой области. Сиерра же не стала наседать. Просто подошла, убрав пятно одним движением кисти. И, тем самым, оказалась слишком близко. Почувствовав дыхание друг друга, обе отшатнулись с непривычки. — Это было неловко, — заговорила первой Эшли, но не позволила себе смотреть прямо в глаза напротив. — Угу, — буркнули ей в ответ. На какое-то время воцарилось молчание. Но атмосфера давила, заставляя быстрее перевести разговор во что-то непринужденное. К счастью, нужная тема нашлась сама по себе. — Ты случайно не знаешь, почему в коридорах так пусто сегодня? Почти что отчаянно ухватившись за возможность просто поболтать, девушки с большим удовольствием принялись к обсуждению. Они несчадно перескакивали с темы на тему, не утруждая себя серьезно задумываться или казаться умудреными жизнью. Просто разговоры про хобби, школу, окружающих людей... Даже про то, что хотели бы съесть сразу после возвращения домой. Не прерываясь, Кемпбелл потащила Сиерру в художественный класс, чтобы немного прибрать на полу. А затем показала свои картины, не забыв пожаловаться на падение. Олин слушала её внимательно, изредка спрашивая о чём-то. Даже помогла выкинуть небольшой мешок с мусором. Время шло незаметно быстро. Однако всё же успело заставить устать по-крайней мере одну из них. Когда они благополучно вышли на крыльцо школы, наскоро натянув ветровки, было уже немного темно. Хоть никто не торопился, отчего-то создалось ощущение, что им придётся совсем скоро разойтись. Возможно, именно поэтому брюнетка решила пойти с козырей. — Хотела спросить, — игриво улыбнулась Эшли, — У тебя что-то есть к Джонсону? Сиерра задумчиво нахмурилась. Со стороны казалось, будто она действительно решала, нравился ей парень или нет. Однако та лишь вспоминала, как и когда могла подтолкнуть девушку к этому вопросу. А Кемпбелл не имела способности читать мысли. Только чувствовала, что поставила Олин в неудобное положение. Поэтому не стала допытывать дальше, еле заметно покачав головой. И легонько опустила руку на чужое напряжённое плечо. Если бы девушек не отвлек знакомый голос неподалеку, они бы наверняка продолжили идти, не зацикливаясь на неловких фразах. Возможно, прозвучало бы облегчённое спасибо. Зазвучал бы негромкий смех. Но, к несчастью, их отвлекли, и они оказались слишком близко, чтобы всё расслышать правильно. — Она ведь из неблагополучной семьи, — спокойно проговорил Ларри, — Им свойственно врать. Слова словно разрезали между подростками воздух, моментально накалив до предела. А наступившая после этого черствая тишина, как назло, была намного громче, чем самый оглушающий крик. Сиерра перестала слышать первая. Её глаза были расширены, а зубы сжаты. По телу бегали электрические разряды, вызывая не столько мурашки, сколько почти болезненное натяжение. Как струны, вот вот готовые лопнуть. Когда Джонсон наконец повернулся в сторону замерших девушек, было уже слишком поздно. Вместо замершего от шока тела, уголки губ той самой "неблагополучной" были приподняты. —Хм. Она хмыкнула негромко. Совершенно не удивлённо. Это была чистой воды ирония. Очередная насмешка, но не девушки, а скорее самой судьбы, которая решила развести ребят вновь. Говорить что-либо в оправдание было бесполезно. Олин мягко, на сколько смогла, убрала руку со своего плеча. И прошептав наигранно безразличное "увидимся", убежала слишком быстро.