Патриархат & Матриархат

День ограбления Настал день икс. Сегодня мы либо попадем в Королевский монетный двор, либо отправимся в тюрьму. В машине ребята обсуждали маску, Денвер пытался доказать, что в такой маске, мы никого не сможем напугать. - Кто этот мужик с усами? - пытался сделать умное лицо Денвер. - Сальвадор Дали, известный художник - ответил ему Москва, - нужно было учиться, а не кулаками размахивать. - Так, мы на месте, приготовьтесь - скомандовал Берлин. Профессор назначил его главным, его приказы должны были выполнятся беспрекословно. Мы перехватили машину с бумагой для печати денег и разделились. Мы с Токио должны были приехать как посетители музея, чтобы перехватить преимущество на входе. Остальная часть команды переодевшись в костюмы полиции должна была въехать с другой стороны здания. Берлин взглядом пожелал нам удачи и мы разъехались. Подъехав к зданию Королевского монетного двора, мы с Токио ждали команды Профессора заходить внутрь. Когда нам по рации дали команду на вход, мы поняли, что часть ребят атаковали здание. С абсолютной уверенностью и спокойствием мы вошли и когда наши сумки начали проверять на ленте, мы точно сиамские близнецы, достали пистолеты и направили их на охрану. Буквально через 10 минут все вокруг принадлежало нам, но была одна проблема. Мы никак не могли найти нашу овечку - Элиссон Паркер, наш гарант безопасности. Пока Берлин, Денвер и Рио разбирались с заложниками, а я с Хельсинки настраивали связь с Профессором, Токио все таки нашла девчонку. В здании было много людей, среди которых были беременные, дети и больные люди, мв должны были постоянно их контролировать и не допустить нарушение плана. Мы были в ответственности за каждую жизнь и как сказал Профессор : " Мы должны стать для общества Робин Гудами, а если будут жертвы, то мы быстро превратимся в жалких уродов и уголовников ". И Токио нарушила это. Любовь всегда нарушает правила. Ей нужно было лишь сымитировать ложное ограбление и вернуться обратно в здание, после чего мы бы закрыли дверь изнутри и напечатали бы гораздо больше денег. Но увы, она поспешила из-за чего полицейские ранили Рио, но счет сравнялся, Токио подстрелила представителей полиции. Я чувствовала как по моей спине пробежала дрожь, в первые же часы, план дал сбой и никто не знал, как поступить правильно. Мы ждали звонка Профессора как приговор. Лишь Берлин спокойно поднял трубку и доложил о ситуации, упомянув возможный роман Токио и Рио. В этот момент хотелось врезать ему, ведь буквально четыре месяца назад он сам клеился к ней. Токио отрицала данную связь, объяснив это тем, что мы все одна команда и должны помогать друг другу. *********** Воспоминание 1 месяц до ограбления. Мы сидели все за столом после занятий и обсуждали, что же мы сделаем, после того как ограбим это знаменитое здание. - Если вдруг не получится, что тогда? - с беспокойством спросил Рио, он явно переживал, как и все мы. - Назад за решетку. - рассмеялась я, в который раз замечая на себе взгляд Берлина. Он не первый раз смотрел на меня с серьезным взглядом, мне иногда казалось, что он что-то знает, но он быстро развеивал все эти мысли. - Я куплю винодельню в Провансе, ради своего вина. - проговорил Берлин, делая глоток вина, как будто предлагал его всем. - Зачем тебе свое вино? Ведь можно купить абсолютно любую бутылку в супермаркете. - сказал Рио, абсолютно не понимая желания Берлина. - Вино - это искусство. - медленно, даже немного с наслаждением произнес Берлин. И снова искусство, Берлин - это искусство. Меня завораживало, то как он говорил, было что-то в этом магическое, что притягивало. Он был тем самым самовлюбленным сексистом и надеяться на его адекватный ответ вовсе не стоит. Складывалось ощущение, что он чертов Дон Жуан с аристократическими замашками. - А я хочу сама управлять самолетом, чтобы произнести одну фразу "Сейчас будет посадка на Бродвей". - с улыбкой произнесла я, но в душе мечтала о другом. - Раз грабим по крупному, то и мечтайте соответственно. - сказал Профессор. - А я хочу петь корриду и чтобы на обложке мое лицо. - сказал Москва, после чего к нему посыпались просьбы спеть хоть немного. Коррида в исполнении Москвы стала одним из самых теплых воспоминаний, которое всегда будет в моей голове ************ Всех заложников мы переодели в красные комбинезоны, выдали маски и бутафорное оружие. Чтобы никто не вздумал нарушить правила, мы контролировали их. Среди заложников я заметила одну девушку, ее зовут Моника. - Я смотрю ты особо не любишь своего начальника. - я подошла к ней и заметила как она забеспокоилась. - Как вы догадались? - удивленно продолжала смотреть на меня. - Потому что я знаю о тебе все. Я даже знаю, что ты беременна. И могу предположить, что этот тип - отец малыша. - я взглядом показала на него, - И судя по всему, принимать этот подарок он не хочет. Сказал, что не желает ничего знать? - я прочитала все ответы по ее взгляду, пусть она и молчала, но глаза кричали о боли.- И что ты планируешь делать? - Прервать, - ей было больно это говорить. И в этих словах было вовсе не желание избавится от ребенка, а стремление причинить боль обидчику. Я понимала, что отговаривать ее бесполезно. Возможно она передумает, но если нет, то жизнь ребенка, когда его никто не любит и не хочет, превращается в кошмар. Я знаю это, ведь таким ребенком была я. Спустя пару часов началась наша первая битва, итог которой мог решить, либо мы останемся здесь, либо с поднятыми руками сядем в полицейскую машину. Профессор позвонил нам и отдал приказ Берлину начинать. Во взгляде Берлина читалась тревога, иногда даже самый спокойный и уверенный в своих поступках человек, мог переживать. Этой маской самоуверенности он всегда ставил границы, которую было почти невозможно переступить. Такое поведение совсем не вызывало симпатию, даже наоборот. И когда Профессор говорил нам о доверии, нам было сложно довериться Берлину, и сейчас в этот сложный момент, было сложно понять, что он чувствует. Профессор уже раньше говорил за этот план. Полицейские попытаются штурмовать здание, но не решатся зайти, так как смогут пострадать заложники, которых отличить среди нас было невозможно. А стрелять по мирным людям, им бы не простил народ Испании. И это сработало, они отступили. Так мы выиграли нашу первую битву. И через 20 минут мы начали, то ради чего пришли сюда. - Сейчас самое лучшее время, чтобы начать работу - с гордостью произнесла я и начала перечислять имена, кто будет работать под моим началом. - Я хочу, чтобы эти машины работали 24 часа. Каждый раз когда мы останавливаемся, мы теряем миллион. Поэтому работаем не останавливаясь! - почувствовав удачу на своей стороне, мы начали работу. Каждый час мы делали 8 миллионов. И пока мы спокойно печатали деньги, полиция раскрыла личность Рио.