Патриархат & Матриархат

Полиция распознала личность Рио. Профессор сказал, что информацию они получили из-за телефона, который кто-то из заложников скрыл. А для Рио Берлин вынес наказание, на его теле Хельсинки оставил множество синяков, которые не могла не заметить Токио. Она сама позвонила Профессору и открыто призналась в чувствах к Рио, параллельно угрожая пристрелить кого-то из группы. Профессор же сказал, что личности ее и Рио уже известны полиции. Как оказалось пока мы все были в этой комнате, Денвер должен был казнить Монику. Этот приказ тоже отдал Берлин, складывалось впечатление, что он хотел создать тотальную диктатуру и я совсем не понимала, что с ним происходит. - Ты в своем уме? Зачем нужно было ее казнить? Напугал бы ее, порезал ухо как в фильмах, но зачем убивать? - уже переходя на крик я пыталась понять. Подойдя ко мне в плотную, он заглянул ко мне в глаза и произнес: - Если бы она дала информацию полиции, - всматриваясь в мои глаза спрашивал он, а мое сердце колотилось в бешенном ритме - рассказала бы, сколько нас, что мы тут делаем. Неужели это нам нужно? В следующий раз будете следить лучше. - Кто стрелял? -спросила Токио - Денвер - ответил Берлин будто ничего не произошло, делая глоток виски. Я не могла понять, что происходит, голова шла кругом от этих новостей, а Берлин и Токио продолжали выяснять отношения. - А Профессор знает, что ты нарушил главное правило? - пыталась зацепить его хоть как-то Токио - И что, ты донесешь на меня? Ты, та из-за кого чуть не убили полицейского в первые часы ограбления? - как пуленепробиваемый жилет, Берлин отражал все ее слова. Рио попытался позвонить Профессору, но Берлин положил трубку, Профессор узнает, но не сейчас. На фоне этого хаоса в кабинет зашел Москва. - Что это были за звуки? - спросил он. - Казнили одного из заложников. - ответила Токио. - Кто это сделал? - спрашивал Москва, будто чувствовал что-то не хорошее. Повисло молчание. Сейчас отец узнает, что его сын стал убийцей. И Токио взяла на себя ответственность и сказала как приговор - Твой сын. Москва ушел не проронив ни слова. Наверное в тот момент он хотел лишь одного, посмотреть сыну в глаза и понять, кто говорит правду, Токио или его сердце. Чтобы он не натворил глупостей за ним пошел Берлин, возможно он чувствовал свою вину, но подтвердить это или опровергнуть, я не могу. Я совсем не понимаю, что им движет. Эти звуки не могли остаться незамеченными. Заложники расспрашивали, что это было и чтобы не создавать панику, мы сказали, что это были выстрелы в воздух. Из-за стресса у Москвы началась паническая атака, ему нужен был свежий воздух. В таком состоянии он чуть не погубил весь наш план, он открыл дверь и его чуть не убили снайперы. На фоне этого мы решили вывести его на площадку на крыше и чтобы нас случайно не подстрелил снайпер мы вывели и часть заложников. Берлин был против этой идеи, он отчитался перед Профессором и принялся доказывать нам, что мы совершили ошибку. - Если вы хотите выйти отсюда миллионерами, то такими действия вы все пустите к черту. Вы должны быть профессионалами. - продолжал доказывать он. - Что для тебя профессионализм? Вот это? - начала я, показывая ему купюру евро. - Шедевр! Эта чертова банкнота лучше, чем в любом банке. Ее никто не сможет отследить. Вот произведение искусства - продолжала я все больше вглядываясь в его глаза. - А знаешь почему? - Ну же, просвети меня, Найроби - сказал он как будто продолжал битву. (Ну что ж получай ) Я встала и прошла к столу, за которым он сидел. В этот момент мне хотелось только одного, чтобы до него дошло, что мы живые люди, а не роботы. - Я контролирую каждую деталь. Потому что здесь я профессионал. Но черт, я не знаю, что делать, когда у твоего брата паническая атака посреди этого беспорядка. И что, кто ты здесь, Берлин, профессионал или человек? - глаза наполнялись слезами, а каждое слово резало острее лезвия. - Может для такого морального урода как ты, да Но я, нет. - добив его последний фразой, я швырнула ему эту купюру. И тут я заметила, что в его взгляде что-то изменилось. Видимо, мои слова смогли зацепить в нем что-то живое. Я вместе с мистером Торресом печатали деньги, а в этот момент полиция ранила одного из заложников, Артуро, по иронии судьбы, его любовницу казнил Денвер. Профессор предупреждал нас, что могут кого-то ранить и оказывать помощь будем мы сами. ********** Воспоминание 3 месяца до ограбления. Сейчас у нас урок медицины. Профессор проводил маркером по телу Рио, называя разные области организма и какая кровь там протекает. Токио не отводила взгляда от Рио, Хельсинки думал о чем-то своем, Москва с сыном пытались хоть что-то понять. Берлин кидал взгляды в мою сторону, то и дело вставлял какие-то шутки в его стиле. - Эй, погоди, погоди, - начал Денвер - т.е вы хотите, чтобы мы выучили это все, так с двумя маркерами? - Если кого-то ранят, то вы не сможете пойти в больницу. Все будет происходить внутри. - ответил Профессор. - Да это же самоубийство. Одно дело запереться в той мышеловке, а другое. - начал Денвер - Мы просто просим вас научиться доставать пули. Не нужно здесь философствовать. - его перебил Берлин. - Это не так сложно. - начала я, - У вас в руках пинцет и вы вынимаете пулю, не облажаясь. Это все. - Выстрел - уже облажался. - выпалил Денвер. - Если меня ранят - отвезите меня в больницу. - Нет. - строго, словно ножом отрезал Профессор. - Я предпочту остаться хромой и на свободно, нежели здоровой и за решеткой. - сказала Токио. - Давайте следующий, один лежит, другой будет объяснять. - перебил нашу дискуссию Профессор. Мне захотелось разбавить эту напряженную атмосферу и я предложила себя в качестве наглядного пособия. Токио взяла маркеры и принялась расписывать меня. И пока Токио прорисовывала на мне линии, я лежала на столе и замечала взгляды парней на себе, но взгляд Берлина отличался. Он наблюдал не за движением маркера, не рассматривал меня как жертву. Было что-то особенное в его взгляде , что очень странно, меня не пугал этот взгляд, а наоборот. И тут Токио остановилась, она заметила мой шрам от кесерево и чтобы не привлекать внимание, я решила немного сменить тему. - Куда ты смотришь? - начала я. - Что? Что? Я не понимаю. - начала оправдываться Токио. Команда была в недоумении, никто не понимал, что происходит, но догадывались, что сейчас будет драка. - Да ты лесбиянка? - говорила я, чтобы перевести тему. - Кто? Я? Что за бред ты несешь? - совсем ничего не понимала Токио. И как ни странно с этого момента началась наша дружба. Я хотела выдрать ей волосы и она горела подобным желанием. Но мужская часть не дала нам "мило" побеседовать. Но в этой суматохе я почувствовала странное чувство. Берлин держал мои руки и глядя в глаза просил успокоиться. (Что черт возьми со мной происходит?). Я кивнула, что все в порядке, но он особо не спешил отпускать меня. ************ Профессор договорился о враче, который должен был достать пулю с плеча Артуро. Я с заложниками должны были встретить их. - Они точно знают, что делать? - переспросил у меня Берлин. - Да, они готовы. Надеюсь, все пройдет удачно. - сказала я, безумно переживая, ведь может произойти что угодно. - Не переживай, все пройдет хорошо. - ответил Берлин, глядя в мои глаза, он положил мне руку на плечо. И быстро убрал и я повела людей к двери. И вот врачи здесь. Среди них был один полицейский, ему мы незаметно подкинули прослушку. И пока врачи доставали пулю, мое внимание привлекло странное поведение Денвера. Сначала он уронил какую-то бумажку, которая оказалась запиской Моники для раненого Артуро. Мое удивление было не описать, Моника жива. Я должна была в этом убедиться. Я решила проследить за Денвером. Я услышала какие-то странные звуки из одного хранилища и зашла туда. Мои догадки подтвердились, Моника, которая якобы была казнена, оказалась живой. И Москва пытался вытащить пулю с ее ноги. Я решила помочь, я достала эту пулю. Ведь я не могла подвести Профессора.