Смутное время

Бессвязное бормотание, в котором с трудом можно было разобрать слова молитвы, резко оборвалось, и сидящие в палатах женщины, как по команде, запричитали. Царица упала на грудь покойного мужа, сжимая бледными пальцами с массивными перстнями полотняную рубаху царя. - Ванечка, что же теперь будет? – женщина подняла заплаканные глаза на стоящего у изголовья мужчину с пепельными волосами и необычным цветом глаз – ярко-фиолетовым. - Вы будете править, - мужчина приобнял царицу за дрожащие плечи, но та покачала головой. – Сударыня, народ будет ожидать вашего царствования. - Народ ожидает, что я буду носить корону, а царствовать станет Борис. - Ваш брат незаконный правитель, - Иван нахмурился, успокаивающе поглаживая женщину по спине. – Тем более, что слухи о том, что именно он подослал убийц к царевичу Дмитрию погасить так и не удалось. - Ваня, вы тоже в них верите? – царица обхватила дрожащими ладонями лицо мужчины и тот немного по-детски ей улыбнулся, избегая прямого ответа. - Я не буду править вами, Ванечка. Простите меня… Но я не буду. - Утро вечера мудреней, - Иван ласково, но решительно приобнял царицу за талию и вывел из покоев, бросив недовольный взгляд на причитающих женщин, приказывая им начать приготавливать царя к похоронной церемонии. Уложив царицу в её покоях, Иван подождал когда она уснёт, всё это время держа её за руку. Когда дыхание женщины выравнивалось, Ваня вышел из опочивальни, столкнувшись с явно поджидающим его мужчиной с тёмной аккуратной бородой и в богато украшенном, но не чрезмерно, одеянии. - Боярин Годунов, если вы пришли выразить соболезнование своей сестре, то царица только что заснула, - холодно обронил Иван, собираясь пройти мимо боярина, но тот схватил его за длинный рукав расшитого серебряной нитью кафтана. - Я пришёл обсудить твою дальнейшую судьбу, Русь. - Престол займёт ваша сестра, ведь именно она законная супруга царя Фёдора, а не вы, - Иван невинно улыбнулся, заметив как Борис сжал кулаки, гася готовый выплеснуться наружу гнев. - Но править буду я. - Вы станите издавать законы, а не править, - холодно возразил Иван. – Я принадлежу лишь законному царю. Протянув руку, Годунов погладил пепельноволосого по щеке. - Значит я стану законным правителем, мой сударь Брагинский. Иван резко отбросил руку боярина и быстрым шагом пошёл по коридору, чувствуя спиной горящий взгляд. Уже в своих личных покоях Брагинский дал выход гневу, запустив вазой в зеркало. - Быть беде, - маленький старичок сокрушённо покачал головой, разглядывая осколки. - Просто убери, - сев за дубовый стол, Иван налил в кубок вина и залпом выпил, но сразу же скривился. – Принеси мне вина. - Сам сходишь, чай не маленький, - старичок деловито собрал осколки в одну кучу, а затем зашептал что-то скороговоркой. Послышался тихий звон и осколки взмыли над полом, собравшись вновь в зеркало. - Чинишь-чинишь, а он всё бьёт и бьёт. - Хватит причитать, - Иван снова налил вина в кубок. - Хватит пить! - Сегодня можно. - Неужто царь-батюшка наш скончался? – старичок скорбно поджал губы. – Помяни моё слово, придётся тебе с Бориской венчаться. - Он не мой царь! – Иван ударил кулаком по столу и выругался, когда кубок с вином опрокинулся, заливая красным стол. – Убери. - Ох, ты горюшко моё, Русь ты обездоленная, - запричитал старичок, вытирая пятно, взявшейся как будто из неоткуда, тряпицей. - Просто замолкни, домовой. - Я-то замолкну, - старичок бесшумно растворился в воздухе, но лишь затем, чтобы появиться через пару минут с запотевшей бутылкой из зелёного стекла. – Наливай и мне, а то грешно пить в одиночестве. Иван разлил по кубкам вино. - Царица сказала, что не будет править. - Время ещё есть. Ты её уговоришь. Неужто наша сударыня саму Русь не послушает? - Не надо меня успокаивать, - Иван принялся вертеть в руках пустой кубок. – Царица собирается уйти в монастырь, а бояре хотят предложить царский венец Годунову. - В конце-концов он правил вместо Фёдора и… - домовой испуганно сжался под потемневшим взглядом Брагинского. – Разве Бориска такой уж плохой царь? А то что незаконный, так после венчания это уже будет не важно. - Важно, - Иван сделал глоток прямо из бутылки. – Я – страна. Я чувствую всё что происходит в душах моих людей и я чувствую, что народ не признаёт Годунова. Поэтому я тоже не могу признать его. Вижу его и мечтаю, как бы на кол посадить, потому что незаконный он. - Ох, Русь ты моя обездоленная, - домовой отечески погладил Ивана по голове, ероша пепельные пряди. - Не смей меня жалеть, - устало вздохнул Брагинский, стягивая с шеи белый шарф и пряча в нём лицо. – Я уфф.. ум-ффф… Домовой улыбнулся, но переспрашивать не стал, лишь погладив Ивана по голове. ************* После похорон царя Фёдора Блаженного его вдова – царица Ирина – уехала в Новодевичий монастырь вместе со своим братом Борисом Годуновым. Вся столица замерла в ожидании. Через несколько дней тягучей неопределённости Брагинского пригласили на боярское собрание. Войдя в совещательный зал, Иван растянул губы в привычной полуулыбке, за которой он не раз прятал свои настоящие чувства. Подойдя к пустому трону, мужчина, не выдержав, погладил пальцами резной подлокотник, и лишь затем сел. От этого на душе стало только более мерзко, ведь раньше, когда был жив царь, он вставал по правую руку от него, олицетворяя собой ту самую державу, которую правитель сжимал в ладони. - Зачем же вы меня позвали, достопочтимые? – Иван первым нарушил молчание, не желая больше терпеть выжидающие взгляды. Вперёд вышел боярин Михаил Скопин-Шуйский. Отвесив земной поклон, молодой, но уже успевший доказать свой талант и отвагу, полководец тихо заговорил: - Русь, вы же понимаете, что вам нельзя жить без законного правителя, а наша достопочтимая царица никогда не согласиться занять трон. Брагинский продолжал улыбаться, лишь сильнее вцепившись пальцами в подлокотники трона. - Мы решили, что будем просить Бориса Годунова принять царский венец, - Скопин-Шуйский нервно дёрнул плечом и уже тише добавил. – Ваше мнение учитываться не будет. Мы ещё вчера послали послов в Новодевичий монастырь за Годуновым. - То есть царицу Марию вы даже не пытались уговаривать? – Иван почувствовал, что его полудетская улыбка растягивается в хищный оскал, но он уже не мог себя сдерживать – в этот момент Брагинский как никогда жалел о смерти Ивана Грозного, при котором всех этих наглых бояр уже посадили бы на кол. - Она даже тебя не послушалась, - воевода Басманов сокрушительно покачал головой. – Не гневайся, Русь, но ты ничего не сможешь изменить. - Я знаю, - Брагинскому удалось вернуть лицу безмятежное выражение, хотя на данный момент ему хотелось рвать на себе волосы и кричать, чтобы хоть немного погасить ту бессильную ярость, которая поселилась в сердце. После собрания Иван, в очередной раз за этот месяц, напился и, как это обычно бывает, если он сильно расстроен, увидел во сне Золотую Орду. Монгол сидел на краю его кровати и протягивал новый ошейник взамен того, который утонул в реке Угре. Когда ему удалось всё-таки застегнуть знак ненавистного ига на шее Ивана, Русь увидел, что, оказывается, это не Золотой Орда, а Борис Годунов в его одеждах. Закричав, Брагинский заметался на постели. Появившийся из неоткуда домовой принялся его будить, а затем, когда Иван трясущимися пальцами вцепился в его рубаху, стал успокаивать, поглаживая по плечам и спине. - Тш-ш-ш, Русь ты моя обездоленная. Всё будет хорошо. Тебя больше никто и никогда не обидит. ******************** Борис Годунов вернулся в столицу лишь после второго прошения бояр. В ночь перед венчанием на царствование он пришёл в покои Брагинского, наблюдая, как того наряжают в расшитые золотыми нитями и драгоценными камнями одежды. - Богато выглядишь, Русь. - Хочешь сказать, что мои земли и реки бедны? – прохладно уточнил Иван, даже не собираясь скрывать свою неприязнь от боярина за обычной улыбкой. - Я буду хорошим царём, - Борис жестом приказал служанкам удалиться. – Я сделаю тебя великой державой. - У тебя не будет второго шанса. - Он мне и не нужен. Брагинский усмехнулся, невольно, в который раз за ночь, дотронувшись ладонью до шеи – ему было слишком непривычно без шарфа. Заметив его движение, Годунов подошёл ближе, разглядывая старые шрамы. - Кто оставил их тебе? - Золотая Орда. - Триста лет, - задумчиво протянул Борис, касаясь белых рубцов. – На что это похоже? - Человеку не понять, - Иван отступил назад, избегая прикосновений. - А царю? - Царь тоже человек, - Брагинский зло прищурился. – Но ты не царь. Годунов лишь усмехнулся, ведь до венчания на царствование осталось не более трёх часов. ************** В соборе было людно, но тихо. Идя к коленопреклонённому Годунову сквозь «живой коридор», Русь нацепил на лицо свою извечную полудетскую улыбку, которая так сильно злила в прошлом Золотую Орду. Встав за спиной у пока ещё боярина, Иван кивнул, и патриарх, ждавший этого жеста-разрешения, водрузил на голову Годунова шапку Мономаха. И в это же мгновенье Брагинский положил ладонь на плечо царя, чувствуя, как между ними проходит ниточка, которая всегда связывает государя с его страной. В душе поднялось сразу два противоречивых чувства: возмущённое – от народа, и радостное – личное. - Вставайте, сударь, вам пора царствовать, - прошептал Брагинский, подавая руку Годунову. - Мне кажется или ты меня больше не ненавидишь? - Здесь не только мои чувства, но и чувства моего народа, - Иван положил руку на сердце, сжимая пальцами парчовую одежду. – Просто теперь я вас не только ненавижу, но и люблю. - Значит, мне осталось только заслужить любовь народа, - Годунов улыбнулся и троекратно поцеловал Русь, по-отечески коснувшись губами его щёк и, вместо губ, лба. Брагинский лишь прикрыл глаза, успокаивая бешено бьющееся сердце – противоречивые чувства слишком сильно раздирали душу.