Смутное время

Россия неторопливо обернулся – так и не убрав пальцев с горла предателя, как если бы просто шёл по ярмарочной площади и его окликнул знакомый. Острое лезвие оставило на шее тонкий, мгновенно набухший кровью шрам. - Я тебя не приглашал. - Меня пригласил твой правитель, - держащий саблю блондин довольно усмехнулся. За плечом у него стоял шатен, в котором Иван сразу же узнал бывшее Литовское княжество, которое уже который год послушной тенью следовало за Польшей. - Случайно не этот беглец, которому я сейчас шею сломаю? - Я тебе голову отрублю. - Рука устанет рубить, - Брагинский сильнее сжил пальцы, стараясь не обращать внимания на хрипы издаваемые Лжедмитрием. – Лишиться головы, чтобы сломать предателю шею. Меня устраивает этот расклад, а тебя, Польша? - Пан Польша, - блондин переместился, снова оказываясь за спиной России, и почти интимно прильнул к нему, продолжая прижимать клинок к шее Ивана. – Лит, помоги красаве разжать пальчики, а то он, типа, без головы останется. Литва, с извечной грустной улыбкой, накрыл ладони России, пытаясь разжать его пальцы. У Литвы более тёмная кожа и тонкие пальцы, а сам он меньше Брагинского, но хватка у него стальная – брак, чаще всего, усиливал страны. Он не просто соединял, а удваивал силы супругов. Во времена ига Иван даже пару раз рассматривал возможность своего брака с каким-нибудь европейским королевством, но его останавливало осознание, что даже при равном браке всё равно одна из стран подомнёт под себя другую, а менять ошейник на ярмо он не хотел. - Умница, Лит, - Польша наконец-то убрал свою саблю от шеи Ивана, но в ножны клинок всё же не убрал. – Ты всё равно не смог бы убить его, красава, ведь твои доверчивые дети искренне считают его царём. Они бы не позволили тебе завершить начатое, так что можешь меня благодарить за сэкономленное время. Брагинский брезгливо вытер ладони о полы кафтана, как бы стирая след от прикосновения к коже предателя. - Зря ты приехал. Ты сейчас слаб. - Тебе всё равно не по зубам. - Одному да. А мне и Литу? – Польша довольно оскалился, делая знак Лжедмитрию покинуть шатёр. – Хочешь подраться? - Когда это русский отказывался от хорошей драки? - И на смертном одре мы будем смеяться… Тоже мне несгибаемый народ, - Польша демонстративно скривился. – Ты не сможешь прогнать нас, даже если сейчас победишь. Однако и эта победа сейчас невозможна. - Мой народ привык делать невозможное. У каждой страны есть своё любимое оружие, которое не обязательно носить с собой так как его всегда можно материализовать в своей руке, даже находясь от него за тысячу лиг. Страны меняются вместе с людьми и совсем не чужды техническому прогрессу, но Иван не менял своё оружие уже второе столетье и искренне считал, что ещё лет сто верный меч ему послужит. Ещё Иван Грозный показывал Брагинскому мушкеты, но страна, понимая как важно вводить подобное оружие в армии, решил пока повременить с обновой. «Может быть лет через сто… если мушкеты перестанут быть такими медлительными», - ответил тогда Иван царю и поплатился пощёчиной – Грозный никогда не умел держать руки при себе, но и остывал быстро, так что никаких других последствий для России не было. - А не им ли ты Золотой Орде голову снёс? – Польша бросил свой клинок Литве и отошёл в сторону, встав так что между ним и Брагинским оказался стол. Впрочем, это говорило не о том, что блондин решил не участвовать в поединке, а скорее о том, что Польша нападёт в любой удобный для него момент. - Я не отрубал ему голову, а пронзил сердце. Клинки встретились с яростным звоном. Литва – старый, проверенный временем противник, но стиль его боя слегка изменён. Это влияние Польши чья культура проникла и возобладала над культурой Литвы. Раны нанесённые странами друг другу заживают медленно и отражаются на народе, на земле. Из-за голода, проклятых дождей и недовольства народа Иван практически не нападает, предпочитая оборону. Ведь любая царапина сейчас может всколыхнуть народ на новый бунт, или же к голоду добавиться какая-нибудь чума. Рана на шее, оставленная Польшей, и так уже натворила бед: Брагинский чувствовал как горят обозы, которые везли хлеб из Сибири в Москву. Даже сосредоточившись на обороне, Россия время от времени делал выпады, когда чувствовал, что может не только ранить Литву, но и сам при этом избежать ранения. В какой-то момент боя Литва оступился – нелепая случайность, наступил на оброненный кубок – и лезвие меча вошло ему в плечо. Польша сразу заскулил от боли. Брак не только удваивал силы, он делил поражения и страдания поровну. Ивану оставалось лишь повернуть меч так, чтобы он достал до сердца. Убить он страну бы не смог, но существенно подпортил бы жизнь захватчикам. Брагинский слышал, что Польша пытается совладать с болью и напасть на него со спины, но явно не успевает. Впрочем, это уже было неважно. В тот самый момент, когда меч Ивана достиг Литвы, произошло ещё одно событие: в Москве, в своих палатах умер Борис Годунов. - Можете праздновать, - Брагинский с силой выдернул меч из раны и, подавшись порыву, полоснул клинком возле самого носа испуганно вскрикнувшего Польши. Никто из Речи Посполитой, конечно же, не почувствовал смерть русского царя, но слухами земля полнится и скоро они обо всём узнают. Поэтому Иван спешил. Он оставил своего коня одному из русских крестьян из войска Лжедмитрия и позволил себе раствориться в народе, чтобы обратный путь не занял и часа. Глупый и слишком опасный поступок, но Брагинский поддался порыву и уже было поздно что-то менять… Он всего лишь на миг позволил себе понадеяться, что сможет справиться с народной волей… В царских палатах было тихо. Даже плакальщицы не причитали. Весь двор замер в ожидании. Смерть Годунова действительно была внезапной и по углам шептались, что это кто-то из ведьм-колдунов отравил царя. Царь лежал в своей постели, и в посмертии его лицо заострилось, приобретая хищные черты. Домовой – всё ещё в облике Ивана – сидел рядом, ссутулившись. - Русь ты моя сиротинушка… Что ж будет… У Бориски сын есть. Его венчаем? - Неважно. Можно и его. Мне уже всё равно кого под смерть подводить. - Что ты! Что ты! – домовой замахал на Ивана руками. - Сегодня я сделал глупость… Готовься встречать царевича Дмитрия, дед. - А Фёдор? - Пусть венчается. Все против него. Оденет шапку Мономаха вместе со смертным приговором. - Что? Что ты сделал? - Я просто… торопился, - Иван улыбнулся, поцеловав покойного царя в лоб. На душе у него впервые за пять лет было спокойно, ведь к Москве приближался его будущий царь – царевич Дмитрий. ---Конец--- ________________________________________________________________________________________ 1.) 13 апреля 1605 г. Борис Годунов внезапно умер. На престол взошел его 16-летний сын Федор. 2.) Судьба Бориса Годунова на русском престоле сложилась трагично. Вся его семья заплатила самую высокую цену за высшую власть в стране - он сам, его жена, сын и дочь погибли в период Смутного времени. И, тем не менее, его заслуги перед русской историей очень высоки: ведь именно он организовал возведение московского митрополита в сан патриарха. Вся семья Годунова была похоронена на территории самого святого места в России - Троице - Сергиевой лавре.