Завет

***

      – Отличное туловище, Ости, - протянул сонный Люцифер, разглядывая женщину в отражении зеркала. – На распродаже отхватила? – Шутка вышла дурацкой, он и сам это знал.       – Люций! – Гневно сверкнула глазами крупная, но несомненно красивая молодая демоница в чёрном облаке волос. Её пальцы были заняты шнуровкой корсета. Но, покончив с верхом, она зло сощурилась и бросила в собеседника подушку, лишь после этого перейдя к штанам. Комната, расположенная в Чертоге Нижнего Мира, выглядела, как поле битвы при Колодоне авторства наркомана-реконструктора. Поблёскивающий в темноте плиточный пол толстым слоем покрывало розово-бело-фиолетовое конфетти в форме сердечек, с люстры разжиревшей змеёй свисал леопардовой расцветки бюстгальтер, а свитки на столе смялись так, будто бы на них не просто сидели, но ещё танцевали и жарили грибы.       – Какой срач мы тут устроили… - закончив одеваться, Ости обвела взглядом помещение. Она знала, что не дождётся даже шуточных извинений от мужчины, вальяжно раскинувшегося на простынях. И что дуть губы на его саркастичные замечания не приведёт ни к чему хорошему. Как минимум, перекроют доступ к барскому телу. Как максимум, испортят жизнь до конца времён. – Твоя спальня теперь напоминает стрип-клуб после новогодней пьянки. Люцифер зевнул:       – В следующий раз потрахаемся в Овальной зале моего отца, высеченной в жерле вулкана, стены которой украшены чучелами безмозглых непризнанных, а над персональным троном, инкрустированным детскими костьми, гордо реет красный стяг «Шепфа, гори в Аду!». – Он и не смотрел в её сторону. – Иди уже. – Настроения общаться и иронизировать у него не было. Стиснув зубы, брюнетка собрала остатки гордости и, вздёрнув подбородок, выскочила из комнаты, напоследок приложив дверью о косяк. Демон равнодушно пожал плечами и перевернулся на другой бок. За последние несколько лет Ости усвоила главное правило – хочешь совокупляться с Принцем Тьмы, главным адским отродьем по версии «Вестника Преисподней», сыном Сатаны, самым желанным Тёмным всех трёх измерений и так далее, и тому подобное Раздвигайте-Ноги-Я-Пришёл-Люцифером, закуси губу и засунь в жопу собственные амбиции. Иногда она не на шутку полагала, что уже дозрела до выпуска женского мануала «Как запихнуть гордость себе в глотку, чтобы оставалось место для очень большого члена Очень Плохого Парня, которому на неё плевать, и который никогда не ответит взаимностью», но всё упиралось в название – слишком длинное, как зáмковые коридоры Чертога, оно не отражало глубины её личной драмы. Однажды, увидев Люция в том возрасте, в каком демоны ещё считаются детьми, Ости знала, что окончательно и бесповоротно пропала в красном омуте его глаз. Золотой мальчик Ада, единственный законный сын сами знаете кого, высокий и сияющий как клинок, сногсшибательный, как Глифт самой крепкой выдержки, - с младых ногтей Люцифер умел и захватывал всё внимание, всего лишь показывая, каким прекрасно-испорченным он был. И все смотрели на него, и слушали, и ловили каждое слово, пока демон принимал это как должное, перенося «бремя» славы с великолепной небрежностью крон-принца, имеющего дома ещё десять тысяч зрителей. Матерью Люция была демон-суккуб Лилит, не иначе как за кроткий нрав прозванная Хранительницей Блуда. Отец также не нуждался в представлениях – в разных смертных культурах и религиях у него было много имён, но смысл всех их сводился к одному – ничем хорошим встреча с ним не закончится. Очевидно, что с подобным генофондом у пары просто не мог появиться ребёнок с судьбой клерка местной канцелярии и внешностью и характеристиками рядового демонёнка, потому что от осинки не родятся апельсинки. Но Люцифер в представлении девушки превзошёл все, даже самые смелые ожидания, как по красоте, силе и способностям, так и по популярности в обоих их мирах – Нижнем и Верхнем; и являл собой ослепительную драгоценность, поглощая весь свет и всё внимание окружающих, где бы он ни оказался. И пока Ости страдала, отдаляясь от спальни своей навязчивой идеи, главный действующий герой сплетен и первопричина всех мокрых трусов в окрестностях успел не только принять душ, но и облачиться в одежду, соответствующую его статусу – чёрную, удобную, сексуальную. Первый учебный день нового учебного года в академии ангелов и демонов начинался у старшекурсников позже остальных, но в планы Люцифера входило успеть в библиотеку до уроков.

***

      Балтазар наспех закончил переписывать конспект на коленке и удовлетворённо выдохнул. Заданная на летние каникулы исследовательская работа по Концу Света, отнявшая у него несколько ночей и миллион нервных клеток, вышла даже лучше, чем ожидалось. Осталось лишь поставить точку и подпись в заключении, что он и сделал. Чернила предательски булькнули, тут же превращаясь в жирную кляксу.       – Драть вас в рот, Скифа и Церцея! – Он отшвырнул свиток в стену библиотеки Ада, расположенную в замке Дилигент, чем привлёк внимание ранних посетителей. Родители Балтазара – адмирон Бельфегор и архидемоница Махаллат – взрастили импульсивного и болезненного ребёнка, склонного остро переживать любые неудачи. По счастью год поступления их сына в Школу совпал с годом поступления Люция. Поэтому прямо сейчас, не отрывая глаз от собственной книги, последний привычным жестом перехватил брошенный товарищем свиток в полёте и спокойно вернул на стол.       – Просто напомню, что предыдущий чересчур эмоциональный служитель Тьмы был разжалован моим отцом до адского пекаря с принудительной процедурой вечной кастрации. Ты же не хочешь повторить судьбу Дагона?       – Мы ещё ученики, - Балтазар тряхнул копной тёмно-русых кудрей как у херувима, - не высечет же Сатана до кровавых борозд за отсутствие самоконтроля каких-то студентишек?!       – А это уже будет слишком похоже на мои обычные выходные дома, – невесело хмыкнул Люцифер. В его руках находилась книга с легкомысленным для Инферно названием «Истинные всадники Апокалипсиса». Впрочем, речь в произведении шла не о Гладе, Войне и других весёлых ребятах, придуманных смертными, а о четырёх трофеях, традиционно являвшихся важнейшими дарами божьего промысла. Выходило так, что много тысяч лет назад Шепфа, он же Создатель, вручил своим самым верным сторонникам могущественные артефакты. Огненный меч – Гавриилу – защищать Небесные врата от вторжения, Глас Снисхождения – Метатрону – выступать посредником в переговорах, Кубок Крови – Сатане – воскрешать Бессмертных, а Скрижали Просвещения отправил на Землю простому человеку – пророку Моисею – обращать заблудших в истинную веру. «Потом, конечно, всё пошло по манде», - мысленно усмехнулся Люций. Власти стало так много, что все нефигово пересрались. Любимый батюшка основал оппозицию, недовольную Шепфой, за что и был низвергнут в Низший мир. Впрочем, Сатана не растерялся и прихватил с собой на курорты огненных рек Кубок Крови. И с его помощью принялся усиленно воскрешать всех, ранее казнённых соотечественников, чем-то не угодивших Создателю. Спустя непродолжительное время восставших из забытья, падших ангелов, обязанных очередной вечностью новоявленному властелину Ада, стало так много, что наверху всерьёз забеспокоились. И не зря. Не долго думая, Адский Легион, как его быстро окрестила в исторических манускриптах кучка разномастных лизоблюдов, совершил разбойное нападение на Верхний мир, разбомбив Эдем – главный небесный город. Махла длилась не одно тысячелетие, но приводила лишь к кратковременным победам каждой стороны, да к огромному количеству жертв, канувших в Небытие. В те же лихие годы под шумок профукали Огненный меч, потерявшийся где-то за пять тысячелетий до подписания общемировой. На земле, в свою очередь, не отставали смертные. Надо сказать, они прекрасно справились с уничтожением Скрижалей без посторонней помощи, попутно перерезав половину первенцев и вытоптав весь урожай. Наконец, каждая из сторон села за стол переговоров, что привело к подписанию Хартии Повиновения, в том числе наделявшей Нижний мир суверенитетом от Верхнего. С неё-то и принялись вести новый отсчёт летоисчисления, чтобы уже не путаться — кто в лес, кто по дрова. Сами миры довольно быстро пришли к балансу и равновесию несмотря на недавнюю, продолжительную войну, названную Многовековой. Крылатые белые кровососы мигом нарекли всё происходящее чудом и непостижимой частью божественного замысла, а местные адские выкормыши – великим достижением сатанинского Кормчего. И каждого устраивал именно его вариант. Но в летописях и преданиях не обошлось без устрашения будущих потомков. Из четырёх артефактов сохранились только два: Глас у ангелов и Кубок у демонов. Поэтому в «Кардинальских предзнаменованиях» тут же дописали для эпичности: «В день сей, когда вновь соберутся вместе все Дары Шепфы, вне времени восстанет плод запретного греха, и один глаз его будет ледяным, а другой – огненным, и в руках его будет Горящий Меч, а в устах – Глас, разносящий новую веру, и перевернёт он Низший и Высший миры, поменяв их местами, и наполнит Кубок собственной кровью, обретая сторонников. И стоять за его спиной будут мёртвые, невидимыми глазами вчитываясь в Скрижали задом наперёд. И сим будет последний день ветхозаветной вечности. И его охолонимся». Впервые пролистывая историю артефактов в далёком детстве, Люцифер ни черта не понял. Что значит охолониться, и какого дьявола текст написан так, словно его придумал летописец с интеллектом цербера. Почему, например, нельзя просто сказать, что однажды какой-то хрен соберёт трофеи Апокалипсиса и величайшую из армий и устроит всем им беспощадную мясорубку, если будут слишком много думать о мелочных страстях, забывая о благодетели? А ниже обязательно дать адрес и имя этого опасного резидента. И рассказать о превентивных способах его истребления профилактики для. Хлопнув книгой, демон встал и с удовольствием размял плечи и крылья, изящно потянувшись вверх. За его спиной пронёсся гул шепотков, к которым Люцифер привык с самого детства. Не так уж и сложно быть тем, на ком сошёлся клином белый свет, когда в половине библиотечных книг только о тебе и написано.       – Принцесса, подъём, - молодой человек боднул бедром стол на котором ещё недавно трудился, а сейчас уже мирно сопел его кучерявый сокурсник. Последний тут же подскочил, словно Кракеном укушенный.       – Может его нужно было поцеловать? – Хихикнула возникшая из ниоткуда Ости, льнущая к своему возлюбленному. После утреннего рандеву она успела сменить туалет, надев красное облегающее платье-кимоно с вырезами в столь интересных местах, что это могло быть темой для отдельного научного исследования.       – Я не знаю, какие такие дурные наклонности твоего папаши-уголовника навели тебя на подобные мысли, Ости, но давай я напомню: я предпочитаю женщин. – Демоница вспыхнула, Балтазар заржал в голос. И оба они поспешно понеслись телепортироваться вслед за Люцием – в академию.