Завет

      – Я трубочистом неспроста Пошёл трудиться с детства. В трубе печной как у Христа С пелёнок интересно. Случись у кумушки засор, Она зовёт меня во двор, Чтоб с помелом наперевес В её трубу скорей я влез. Эх, раз, ещё раз! Щёткой помашу для вас! Эх, раз, ещё раз! Всуну-выну, будет класс! Вот Мэри Даунинг жильё: Начищен там до блеска Камин, что в спальне у неё, Моей большой железкой. У бедной Молли Абердин Золы в печи в избытке. Зато я у неё один, Я делаю ей скидки. Эх, раз, ещё раз! Щёткой помашу для вас! Эх, раз, ещё раз! Всуну-выну, будет класс! По самым дальним областям Я чистил кочегарки Графиням, юным дочерям И пухленьким кухаркам. Позвали в лорда особняк, Чтоб вычистить глубины. Там печка есть, камин, очаг – Жены, сестры, кузины. Но дверь открыл мне лично лорд В кальсонах и на взводе. И с ним поставил я рекорд Но в заднем дымоходе. Эх, раз, ещё раз! Щёткой помашу для вас! Эх, раз, ещё раз! Всуну-выну, будет класс! Закончив пение, Ади театрально раскланялся, и допил из своего бокала сверкающий синевой Глифт.       – Открывайте вторую бутылку, - Сэми махнул рукой в сторону Астра. – Там ещё 12 куплетов. Нужен допинг!       – Избавьте нас от этого демонического вокала, - простонал Астр, которому хватило и первой ёмкости с алкоголем. Язык старшекурсника заплетался, а сам он буквально полулежал на такой же сонной Лоре, зажатой между ним и Энди. Глядя на происходящее, Дино был вынужден признать: нарушать правила – это увлекательно и… ослепительно приятно. Вики оказалась той лёгкой на подъём и компанейской девчонкой, с которой никогда не возникнет элемента неловкости. И с которой в равной степени хорошо танцевать в шикарном ночном клубе, смотреть матч на стадионе или топить труп врага в болотистой местности. Как и полагается на празднике, сначала она задула торт под бурные аплодисменты, смешанные с радостными воплями, а потом в ход пошли сэндвичи, фрукты и Глифт, щедро разливаемый конопатой рукой. Сам ангел не притронулся к спиртному. Впрочем, ему и не предлагали. Дино же не Виктория Уокер, и ощущений неловкости с ним – хоть отбавляй. Зато он был честен. И мысленно согласился, что пошёл на кутёж не ради всеобщего признания себя королём вечеринок, а ради новоиспечённой «именинницы». Да и рядом сел тоже только из-за неё, буквально на доли секунды опередив парня по имени Энди, со вздохом разочарования приземлившегося по соседству.       – Ну что, непризнанная, можешь ли ты похвастаться подобными тусовками до своей смерти? – Спросил рыжий демон, поднимая фужер. Вики фыркнула:       – Пока ты не позвал меня своровать весло, я не считаю это мероприятие удавшимся!       – Уверен, - не унимался Ади, - на той вечеринке все были без крыльев.       – Если только с хвостами, - засмеялась Уокер.       – Никак демоны? – Льнущая к Вики с другой стороны, Мими удивлённо расширила глаза.       – Хуже, - шепнула ей соседка по комнате. – С хвостами по Эргономике и Макетированию. Часть непризнанных быстро оценила шутку и, не сдерживаясь, засмеялась в голос. А Дино с восхищённым ужасом понял, что занят лишь тем, чтобы фиксировать тепло оголённого локтя девушки слева от себя, ощущая, какая гладкая у неё кожа, и как интимно скрываются в темноте декольте полусферы высоких грудей. С самого начала дня он уже не раз возвращался к эпизоду знакомства во внутреннем дворике. Сперва парню показалось, что он попал в ловушку собственного воспоминания: Вики была поразительно похожа на родную мать. Но, присмотревшись к девушке, ангел понял – в ней не было той противоречивой жёсткости, которая отталкивала. Уокер была фантастически гармоничной и живой, тем самым заставляя блондина дышать чуть чаще, чем того требовала физиология. Её стройные ноги и хрупкие запястья. Её бесконечные локоны волос, случайным соприкосновением щекотавшие его ладони. Её голос – задорный, радостный, непосредственный – о, он отлично осознавал, что, наверняка, находили в ней мужчины. Прикрыв глаза, ангел попробовал устыдиться. Когда тебя воспитывают в условиях тотальной правильности, ты с ней срастаешься. Но ничего не вышло. Дино чувствовал себя до странности легко, словно и не шабашит на крыше с правонарушителями, а плывёт в морском прибое, напоминающим желе.       – Я никогда не… изменял своему парню с другими парнями, - Сэми был почти трезв, но этого «почти» хватило, чтобы с него слетела ангельская непорочность, а в ход пошла игра на выпивание.       – С другими парнями – никогда, - заржал Ади, отодвигая выпивку. – А девчонки…       – НЕ СЧИТАЮТСЯ! – Хором гаркнули оба.       – Если девчонки не считаются, то я – тоже та ещё малышка Мэри, - подхватила Мими. – Вики?       – Не чокаясь! – Произнесла Уокер и залпом допила остатки Глифта.       – Ах ты блудливая сестра-злодейка! – Демоница ткнула кулачком соседку в плечо, а Ади разразился неподдельными аплодисментами. – Ты уверена, что хочешь стать ангелом? И что ангелы тебя примут?       – Может меня немного оправдает тот факт, что с моим бывшим всё шло ко дну, а коварный соблазнитель стал моим…пос, кхм, последним парнем? – Почему-то, запнувшись на полуслове, она посмотрела на Дино.       – Прости, - развёл руками Сэми, - но мы уже ничего не можем поделать с твоей записью на участие в воскресной оргии. Хмельно запрокинув голову, Непризнанная захохотала, обдавая молчаливого блондина целым сонмом ароматов. Её волосы пахли травой и мылом, а рот – мандариновыми дольками и сладковато-кислым алкоголем. И это будоражило его до жарких колючек в районе живота. «С тобой невыносимо приятно», - подумал ангел и сдвинулся на полсантиметра ближе: вновь как бы случайно – кожа к коже – касаясь её руки.

***

      Человек в мантии никуда не спешил. Он слишком долго ждал, чтобы наделать глупых ошибок именно сегодня. В саду Адама и Евы стояла одна из тех ночей, про которую обычно говорят «Ничего не предвещало беды», но человек в мантии вырос в мире, где всегда что-то предвещало. В очень далёком детстве его лишили и материнской ласки, и отцовской любви, что само по себе не предвещало ничего хорошего. А как раз сегодня он, словно повинуясь внезапному порыву, вздумал почитать гороскоп, который предвещал Тельцам сплошь невзгоды и опасности, вздумай они насладиться шедеврами китайской кухни. Всем остальным знакам зодиака гороскоп, в свою очередь, сулил незабываемые впечатления, если они отведут друзей-Тельцов в китайский ресторан. В кустах раздался шорох, потревожив неспокойные думы человека в мантии.       – Пришла? – Тихо произнёс он.       – Пришла. – Вторил ему женский голос из-под плаща.       – Опаздываешь, - в тоне не было гнева, но собеседница по привычке почувствовала себя отчитываемой.       – Было небольшое… м-м…собрание, - она ловко начала закручивать манжеты, обнажая запястья, сплошь испещренные порезами. – Пришлось споро его закончить и под благовидным предлогом уйти спать. На это заявление человек в мантии лишь не заинтересованно пожал плечами и вынул из кармана кинжал. Сейчас его миссия требовала предельной точности.

***

      Худшее утро сентября в жизни Люцифера началось с того, что он открыл глаза. В студенческом кампусе у него на правах старшекурсника была отдельная спальня, которой он предпочитал пользоваться без зазрений совести. И сегодня совесть, как это бывало прежде, не беспокоила демона. Его беспокоили красные волосы, расхристанные по соседней подушке. Слегка повернув голову и оценив выдающийся силуэт под простынкой, мужчина с грустью констатировал, что в его постели лежит одна из подружек Ости – то ли Наама, то ли Санса. С осознанием этого факта накатили и воспоминания.       Широко шагая по коридорам прошлым вечером, он не мог думать ни о чём, кроме уязвлённой гордости. Его – Принца Ада, саму суть порока и похоти, мужчину в самом расцвете сил – отвергли, невзирая на дьявольское обаяние. Не то чтобы он планировал какую-то порнографию, но динамить – его, Люция, привилегия, и начинать позволять это делать другим, тем более Непризнанным, тем более тупым Непризнанным, тем более тупым и не симпатичным ему Непризнанным… О дьявол, он опять распаляется! Её глаза. Такие большие, ёб твою мать, огромные глазищи. Всё ещё смотрели с каждой стены. Сверлили спину. Жгли темечко. Дойдя до нужного пролёта, Люцифер напряжённо свернул к комнате Ости, но упёрся в огненноволосую подружку своей компаньонки.       – Ой, привет. – Прощебетала девица, смешно складывая губы бантиком. – Её нет в комнате. Не знаю, где о…       – Значит ты подойдёшь. – Он порочно изогнул бровь и не дал ей договорить, кивая в сторону своей спальни. Этого оказалось достаточно. Едва ли Люций был готов признаться даже самому себе, что возвращался из коридоров Школы совершенно ошарашенным и в край возбуждённым.       Закатив глаза от постыдности воспоминаний, он выскочил из постели и с удовольствием потянулся, стоя на полу и расправляя мощные крылья: точёный, словно отлитый из металла, длинноногий, с сухим поджарым животом и узкими бёдрами. Сзади раздался заспанный писк восхищения.       – Собирайся, - не глядя бросил мужчина и скрылся в ванной комнате. – Когда вернусь из душа, Санса, тебя здесь быть не должно. За долгие столетия он прочитал великое множество книг, находя те, что были написаны людьми, омерзительно безвкусными. Можно сказать, Люцифер изучил этот вопрос от и до и уже мог считаться экспертом: он вгрызался в строчки, пляшущие по бумаге, многое перечитывал не по разу, а то, что ему особенно не нравилось, в тайне утаскивал из библиотеки Ада, чтобы углубиться во всё несовершенство человеческой беллетристики в собственной спальне. Как ни крути, земная литературная классика не шла ни в какое сравнение с творчеством их Империи. Да и разве можно сравнить интригующий сюжет «Классификации низших демонов по форме и размеру вентральных образований» и унылое повествование «Уловки-22»? Поставить на одну чашу весов «Моисееву летопись» и «Преступление и наказание»? Насладиться «Маленькими женщинами», когда под рукой всегда есть небесная лирическая серия «Серафим моего сердца»? В общем, вы поняли: в скрытых симпатиях к человеческой прозе Люций не признался бы и на эшафоте, предпочитая такому каминг ауту снятие собственной кожи. Заживо. Под звуки флейты. Пилкой для ногтей. Но начитанность породила в нём однозначный вывод: демон ненавидел положительных героев, столь важных для жалких земных обитателей. Чёрное у них всегда было чёрным, а белое – белым, чистым и охуеть каким непорочным. Ещё больше он ненавидел противопоставленных им антагонистов, потому что плохишам всех мастей и размеров приходилось в книгах отнюдь не сладко. Им препятствовали слоны на водопое, гигантские удавы, волшебные шляпы, зачарованные мечи, призраки, мышки-норушки, одинокие странники, гигантские орлы и даже перья из птичьей жопы. Хуже этого могли быть только перемены в антигерое, когда в результате принесённых чаще всего во имя любви жертв, страданий, перерождений и искуплений антагонист становился вполне себе белым и пушистым. Ну вылитый Дино – сын Фенцио, только без черенка от метлы в заднице. Или что там ему засунули, раз он всегда выглядит как человек, проглотивший оглоблю? Зато в один прекрасный момент Люцифер осознал, что в книгах ему симпатичны второстепенные герои – самые обычные чуваки, которых и так всё устраивает. Эти вообще никуда не бегут и не обнажают мечи и сабли во славу пиздостраданий своих дам. Попивают себе пивко, раскинувшись под сенью деревьев близ всяких полковников Аурелиано, и кровосмесительно поёбывают сестричек. А когда чего-то хотят, то всегда получают без лишних соплей и усилий, потому что автору было в падлу тратить время на случайного персонажа. И если надо было сравнить, он бы сравнил себя именно с такими ребятками: живут как нравится, получают, что требуется, и хрен кто узнает, что там происходит в их внутренней Монголии. В его, например, не обошлось без паршивой овцы – поднасрал батя. Иногда демону казалось, что стать сыном конченного садиста-ублюдка, который ненавидит даже то, что он породил… было бы приятнее, чем стать сыном Сатаны. Но за всё нужно платить. И Люциферова плата за то, что он являлся тем, кем являлся, заключалась в вечном недовольстве отца его персоной. Со временем Люций научился относиться к этому инертно, как к неизбежному фактору: восходу на Востоке и закату на Западе. Мол, раз он может получить всё, то должно быть в мире и что-то недоступное. Неодобрение родного папаши, выраженное в побоях и презрении? Почему бы и нет. Другим, к слову, достаются слабые крылья, маленький член или, того хуже, родиться на Земле человеком. А демона устраивало всё или почти всё: иллюзия управления своей жизнью например или полное пренебрежение к правилам на правах наследника Ада. Встав под исключительно обжигающую воду, он с наслаждением почувствовал, как струи смывают с него последние остатки сна и бестолково проведённой ночи. Винить кроме себя было некого. Позволил эмоциям взять верх, и вот уже рядом лежит случайная девица, с которой он, быть может, и не собирался совокупляться, пока всё шло как обычно. Люцифер закрыл глаза и прислонился лбом к кафелю, позволяя каплям воды разбиваться о татуированные плечи и покрывалом оседать на крыльях. С самого детства отец учил его контролю. В представлении Сатаны можно было быть не самым хитрым, не самым сильным и даже не самым умным, но в обязательном порядке уметь контролировать происходящее. Но «игнорировать разговоры с девчонкой», «не думать соблазнять её», а потом «отыметь первую встречную от злого возбуждения» охренеть как не попадало под это определение «Контроль». «Смотрите-ка, я – чёртов альфасамец, сам решаю, что, где, когда и почему. Ведущий, а не ведомый. Всё будет по-моему и как я сказал… вот только сообщу Уокер, что не трахаю Непризнанных, чтобы она сама себя выебла в собственных фантазиях, заглядывая в мой, так славно открывающийся рот, пока я говорю с ней тем тоном, будто во всех трёх измерениях вагина осталась только у неё». Надо завязывать делать то, что не собирался. Надо не тратить ни секунды времени на блядскую Непризнанную. Надо… включить холодный, очень холодный душ.

***

      Первые две недели пролетели одним мигом. И бегущая между кабинетами Уокер подумала, что пока они мало чем отличались от её последнего года в университете Принстона: скачешь как свадебная лошадь – морда в цветах, жопа в мыле, - и ни черта не успеваешь, но изображаешь, что так задумано. Потому что там, где появлялись Сэми и Ади, медленно умирали любые академические достижения. В их лице Вики быстро обрела верных соратников, способных поддержать любую дичь и не способных дать списать ни один конспект. Хочешь пройти инициацию и прыгнуть с крыши, не раскрывая крылья до победного? Легко. Нужно помочь с макетом Иерихонской трубы в натуральную величину? Можем, максимум, показать тебе свои трубы в штанах, чтобы вдохновить и замотивировать. Впрочем, в один из вечеров не-святая троица честно пыталась подсобить Виктории с домашней работой, но в какой-то момент всё пошло не по плану: Сэми притащил земную колонку, Мими театрально пригласила свою соседку по комнате на танец, а Ади зажал их обеих к стене с криками «После такого полонеза я требую групповушку!», и что-то в его голосе подсказывало Вики, что в этой шутке была только доля шутки. Поэтому сегодня, вооружившись аж шестнадцатью разномастными свитками из школьной библиотеки, она неслась к тому, кто станет «нагибать» её исключительно интеллектуально. Пары закончились, и основная масса студентов радостно текла по коридорам в сторону столовой, откуда доносились впечатляющие запахи. Вики вспомнила, как посмешила Мими в свой первый школьный день, предположив, что раз она уже отбросила коньки, то любые физиологические процессы теперь не актуальны.       – Поговорим об этом, когда тебе понадобятся тампоны… или противозачаточное зелье, - громко засмеялась демоница. – Ты ещё предположи, что мы не справляем нужду, не потеем или… - она облизнулась, - …не кончаем от секса. По образу и подобию, дорогуша, по образу и подобию!       Словно повинуясь мыслям про естественные реакции, желудок предательски заурчал, когда Уокер сравнялась с дверьми столовой. «Ладно, уговорил», - решила она, поудобнее перехватывая рабочую сумку и заскакивая внутрь. На обед давали жаркое из оленины и салат подозрительно красного цвета, который девушка проигнорировала. Заметив, что за одним из столов сидят Энди, Лора и ещё парочка знакомых, Виктория поспешно опустила голову, чтобы не встретиться с ними взглядом. Ей не хотелось тратить много времени на приём пищи в компании и было, что обдумать в одиночестве. Не обнаружив свободных мест, девушка отошла в самый дальний угол и залезла на подоконник, устраивая поднос у себя на коленях. Подумать и правда было о чём. Перво-наперво в голову лезли мысли об отце. С того случая она больше его не видела, но лишь потому, что других заданий на земле не было. А, во-вторых, карман жёг пустой конверт из полицейского участка, который она обнаружила в мусорке у своего дома: сразу после встречи с папой, но до позорной истерики, свидетелем которой стал Дино – белобрысый блюститель правил. Да, она копалась в урне, а потом ревела, как раненый тюлень. И да, идея вернуть себе земную жизнь никуда не делась, более того, обретала всё более чёткую форму. Иначе зачем ещё Вики пропадать в библиотеке, играя в прилежную ученицу. Императрица архивного поиска и королева перекрёстной ссылки, мать её! Кстати, о последней, о матери. После долгих раздумий девушка пришла к выводу, что шанс выйти с ней на связь настолько мал, что не стоит считать его реализуемым. Тоже самое сказала и Мисселина. Едва помня маму из детства, сейчас Виктория с трудом представляла её образ. Ребекка Уокер осталась где-то там, в прошлом, сокрытая пеленой воспоминаний и трагедии детской потери, давно уже являясь существом чуть более мифическим, чем все ангелы, демоны и летающие драконы вместе взятые. А настоящим были знания. И Уокер-младшая никогда не недооценивала их пользы. Так, например, ей удалось раскопать в книжных залежах, что ссылка на Землю является пусть редкой, но формой приговора за нарушение законов. Да, вырвут крылья. Да, после очередной земной смерти уже точно будет одно сплошное ничего. Но какой смысл в вечности, если тебя убили и украли всё то, чем ты жила – семью, молодость, будущее? Оставалось малое: выяснить, какого типа правонарушения приведут к подобным последствиям. И как раз с этим был полный крах. В трактатах в библиотеке описывались лишь резонансные дела – такие, как убийства Бессмертных, - а, что попроще, раскрывалось парой строк без особых подробностей, и ни слова, ни словечка про приговоры. Несколько раз Вики силилась выяснить детали у товарищей и знакомых, но результат был предсказуемо отрицательный: Мими, Лора и Энди ничего не знали, Сэми и Ади советовали расслабиться и получать удовольствие, а Дино так подозрительно посмотрел, едва заслышав вопрос, что она потом три дня ходила по коридорам и оглядывалась, полагая, что теперь точно дала повод следить за собой. И все как один добавляли: «Если в книгах что-то есть, об этом точно будет знать Люцифер», - вот уж кого воистину не ожидаешь уличить в статусе буквоеда. Уокер быть может и повторила бы попытку разговорить его, но с позорного рандеву минула неделя, а Принц Ада словно исчез: она не видела его ни в Школе, ни во дворе, ни в садах, ни на крыше, они не пересекались на парах, не сталкивались в библиотеке, а ещё он, видимо, питался манной небесной или, скорее — девушка вспомнила фигуру демона — тоннами жрал протеин и стероиды, потому что в столовой тоже не появ…       – Даю вам пять секунд, чтобы свалить из-за моего стола. – Додумать Вики не успела, из зала донёсся знакомый надменный голос с хрипотцой. Высунув голову из оконного проёма, она увидела, как стайка демонов-первокурсницов споро хватает подносы. «Аве, Цезарь. Но почему без свиты?», - Люций вальяжно приземлился в гордом одиночестве, хотя стол мог вместить в себя ещё семь таких же: «Соберись, тряпка, вот он – твой шанс на информацию», - пронеслось в девичьей голове, а ноги уже несли к опасному типу.

***

      Шутка про бёдра Ости вместо знака бесконечности оказалась херовой. Это Люцифер понял, когда вынужденно отправился в столовую один. Конечно, компания самого себя не тяготила брюнета, но, зная всё о романтических чувствах демоницы к своей персоне, он всё же не являлся тем парнем, который хотел делать ей больно просто так, безо всякой цели. Взяв кофейный коктейль, украшенный маршмеллоу в виде отвратительно-сливочного цвета ангела вкупе с убийственно огромной тарелкой свежей клубники и не без удовольствия гаркнув на мальков, посмевших занять его привычное место, мужчина развалился на стуле с тем царственным видом, с каким иные берут Константинополь. Настроение было хорошим, и ничто не могло помешать этому.       – Привет, - напротив плюхнулся поднос с объедками. Но это было не главное. Главное, что он узнал этот визгливый голос.       – Нет.       – Фто нет? – Она не то что уходить, она даже прекращать жевать не собиралась.       – Нет, - Люций поднял глаза на девицу, с сожалением отрывая взор от своего нехитрого ланча, - я не буду тебя трахать, и не проси. Хватит меня преследовать, Непризнанная. Он сказал это так громко, что за соседними столами сразу выросли уши, а где-то за спиной громко заржал и закашлялся однокурсник Балтазар.       – Как быстро ты предал нашу любовь! – Максимально наигранно всплеснула руками Виктория.       – Убирайся из-за моего стола, Уокер.       – Он именной что ли? – Она снова театрально вздохнула и качнулась на стуле, заглядывая под столешницу с целью найти адресную табличку. Не удержавшись, Люцифер засунул кулак под стол, показывая девушке средний палец. – Теперь вижу. – Она села ровно и облокотилась на руки, вжимая лицо в ладони. А затем добавила, снизив голос до минимума, – херовый стол для херового человека. Это оказалось лишним. Глаза демона вспыхнули, и Вики даже пикнуть не успела, как её притянули магией за воротник рубашки, тут же перехватив тот руками:       – Я никогда не бью женщин, потому что они усваивают страх сразу, но редкая форма дебилизма не позволяет тебе споро мотать на ус. Запомни, ни одно слово больше не сойдёт тебе с рук. – Он сильнее сжал лацканы, от чего Викторию настигла не только паника, но и лёгкое удушье. – Твой первый и единственный урок: травмирующий опыт. – Железный тон не оставлял сомнений: за напускным спокойствием скрывается угроза. И, снова дёрнув её за одежду, Люций разжал руки, от чего Уокер, подчиняясь законам физики, полетела назад, окуная грудь в остатки еды на своём подносе.       – Жаль со стула не навернулась, - процедил он, брезгливо глядя на стекающие по белому хлопку коричневые разводы. – Ты омерзительна. — Хлёстко. Жёстко. Обидно.       – А ты – тщеславный идиот, раз считаешь, что я так ценю твоё общество и подошла побеседовать о погоде! – На щеках запылал узнаваемый румянец ненависти. И это полностью устраивало Люцифера. Вскочив, Виктория даже не старалась отряхнуться, лишь подхватила баул со свитками и пулей помчалась на выход, оставляя в столовой гнетущую тишину и чьё-то испорченное настроение.

***

      Мими в комнате не оказалось, поэтому срывать с себя одежду девушка начала, едва закрылась дверь. С большим трудом нарытая в соседском гардеробе и почти приличная по местным меркам рубашка теперь выглядела так, словно на ней меняли подгузники доброму десятку младенцев. Доброму десятку младенцев и одному грёбанному демону! «Мне – двадцать один год, а я бегу мыть сиськи от кабачков с мясом. Мама, роди меня обратно». Уставившись в ванной комнате на своё отражение в зеркале, Вики сжала губы: теперь никаких переговоров с преступниками, больше такого не повторится. Спустя несколько минут, стащив свои единственные джинсы и смыв порцию позора прожарки well done, Уокер в очередной раз замерла у разверзшего недра гардероба Мими. Найти в нём что-то, отличающее её от работницы марокканского борделя, было уже ежедневной, хоть и всё ещё непростой задачей. На прошлой неделе Виктории даже закрадывалась мысль попросить одежду у кого-нибудь типа Лоры, пока не получится добраться до земного шоппинга. Но если демоница носила просто развратные, хоть и не лишённые вкуса шмотки, то единственным достоинством вещей Лоры было то, что они могли понравиться покойной бабушке Сибил. Подцепив бежевое платье из многослойного шифона, ниспадавшего на плечи кристаллами, Вики принялась за поиски застёжки и за этим занятием едва услышала, как скрипнула входная дверь.       – Мими, ты не поможешь мне влезть вот в… А-А-ААДИ, ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ, ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! – Прикрыв нарядом стратегические важные объекты, крикнула она. – И какого хрена без стука?       – А какого хрена ты не ходишь голая, Уокер? – В голосе демона слышалось нескрываемое удовлетворение от увиденного, а рука его потянулась, чтобы затворить дверь. С внутренней стороны.       – Хочешь открыть мне все прелести жизни тайной бессмертной стриптизёрши? – Она юркнула за ширму. – И зачем пришёл? Только давай серьёзно, без этих своих пошлых шуточек, гейских эвфемизмов и крылатых выражений с двойным смыслом, один из которых всегда оказывается про секс.       – Ты уверена? – Голос Ади зазвучал ближе, чем Виктория ожидала. – Просто потому что без этих своих пошлых шуточек, гейских эвфемизмов и крылатых выражений с двойным смыслом, один из которых всегда оказывается про секс, это буду уже не я. «Серьёзно» - она серьёзно?! Из серьёзного у демона сейчас была только одна серьёзная вещь, да и та – в штанах. Конечно же он не мог говорить серьёзно. Совершенно, стопроцентно, наверняка. Потому как, говоря серьёзно, ему бы следовало вытащить эту ходячую зефирину из-за ширмы и нагнуть над постелью, задирая облако наряда и заставляя упереться локтями в скользкое атласное покрывало. Или хотя бы опустить на колени, открывая её пухлогубый рот большим и указательным пальцами, чтобы… у-уф. А рассуждая совсем уж по-серьёзному: Ади не был уверен, что имеет право на всю эту серьёзность по отношению к ней и несерьёзность к наметившейся дружбе, хотя Мими и любила повторять, что дружба – это когда вместе спят, а отношения – если ещё и целуются.       – Ты похож на торчка, Ади, - разобравшись с платьем, Непризнанная вышла из-за ширмы, вглядываясь в его разгорячённое лицо и расширенные от возбуждения зрачки.       – А ты похожа на пирожное, Уокер, - не особо скрывая красноречивую эрекцию, он плюхнулся в одно из двух кресел, вытягиваясь во весь рост и бесцеремонно закидывая ноги на подлокотник. – Ну хорошо. – Он присмотрелся к точёной фигурке, просвечивающей сквозь многослойную ткань, - Я погорячился. На дохлый, низкоуглеводный бисквит. Но, знай, я неравнодушен ко всему сладкому!       – Хватит уже про еду. У меня сегодня Меркурий не в том доме. А может даже и не на той кухне. – Вики подняла сумку со свитками и взглянула на часы. Через пять минут она начнёт опаздывать. – Потому что невероятные приключения кулинарных шедевров преследуют меня с обеда.       – Как раз про обед я и хотел поговорить. Расскажешь, почему Высочество мечтает сделать из тебя отбивную, когда уместнее хотеть отжарить как следует?       – Высочество?       – Люций. Наследник всего и вся. – Рыжий отмахнулся. Кличка к сыну Сатаны прилипла ещё со времён младшей Школы и, видимо, полностью устраивала Принца Ада.       – А у него тоже Меркурий не в том доме. – Или нет там никакого дома. Сразу маленькое, но уютное костерище ярости. – Если серьёзно, сам у него спроси, вы, вроде бы, товарищи.       – Товарищи – слишком громко сказано. Мы – приятели, я – верноподданный его отца и когда-нибудь стану его верноподданным. А ещё мы в одной команде по Крылоборству, где он – капитан. – Рядом с креслом, на резном ажурном столике, Ади выхватывает перо и рисует им невидимые серебристые закорючки в воздухе, которые превращаются в узор. – Ну-ка иди сюда.       – Зачем? – Она недоверчиво поглядывала то на друга, то на мерцающую вязь.       – Не съем, не бойся, - заржали в ответ, видя, как Виктория делает шаг навстречу. Ади подул на завитушки и те мигом стали объёмными и поплыли, прикипая к уокерскому платью. Словно всегда на том были. Девушка уставилась на себя в зеркало:       – Чертовски красиво. Это заклинание?       – Да, но не самое простое. Вернее, редкое, в академии его не проходят. Меня мать научила, давно, ещё в детстве. Могу перенести такие рисунки на ткань, на бумагу, на стену. – Вечная клоунская маска не слетела с демона, но слегка истончилась, едва он стал отвечать. – Однажды я так изгвоздал «Сотворение Адама» в кабинете Мисселины.       – Не думаю, что рисунок на этой подделке заслуживает сурового наказания.       – Подделки?       – Ну да, - осеклась Вики. – Все эти мировые шедевры в академии – это ведь дубликаты. – И закончила без былой уверенности.       – Окстись, Уокер, - оглушающе хохотнул Ади, - всё, что ты видишь в Империи – оригиналы. Копии остались именно у вас, на Земле.

***

      Дождавшись заката, человек в мантии покинул кампус и осторожно двинулся в сторону озера – единственного места по соседству от Школы, куда незаметно и без подозрений мог пожаловать его визави. Ночь наступала быстро и берег темнел с той скоростью, будто на клетку с певчей птицей накинули одеяло. На почти уже чёрном небе рассыпался мириад созвездий, зеркальное отражение которых фонило на озёрной глади. Человек в мантии скептически дёрнул уголком губ: на Земле небосвод покрыт звёздами тускло и неуверенно, а здесь – как подредактировали. Но философским размышлениям не суждено было начаться, так как воздух прорезал плеск вёсел. Сначала далеко, но с каждой секундой всё ближе и громче. Человек в мантии всматривался во мглу и мгла отвечала взаимностью. Крохотная лодка пришвартовалась у берега, и от неё отделилась непропорционально высокая фигура – будто некто взрослый посадил ребёнка на шею и укрыл это всё бесконечным балахоном, в капюшоне которого спряталось неясное лицо.       – Приветствую, - сухо кивнул человек в мантии, но вместо ответа гость сразу протянул ему свиток.       – Обратите внимание на имя авто-ора. Изучающий взгляд мигом пробежался по посланию. Если не считать многочисленных закорюк, странных коричнево-красных пятен и древних речевых оборотов, всё было написано просто и понятно.       – Ты уверен, что его писал этот…       – Однозна-ачно, - долговязый чудак начал кивать, растягивая слова. И от него тут же повеяло неприятным смрадом. «Издержки профессии», - подумал человек в мантии, а вслух уточнил:       – А нарисованная на левом поле коза имеет отношение к процессу?       – Не-ет. Её рисовали позднее.       – Голые девицы в стилистике примитивной живописи?       – Анало-огично.       – Расчёты от продажи урожая топинамбура?       – Сви-иток попал к людям несколько веков назад и был испо-ользован не по назначению.       – Тогда про каракули на обороте я даже спрашивать не стану. – Человек в мантии опустил свиток в карман. Там же покоилась плата за услугу. – Что ж, заслужил тридцать сребреников. – Едва слышно произнёс он, заставляя собеседника сделать шаг навстречу. И последнее, что тот видел, был отразившийся на клинке рогатый месяц.