Завет

С удовольствием потрогав рукой горячую ванну, полную пены, Варвара уже было собралась скинуть рясу, но неожиданно услышала громко «Ахти мне!» из коридора возле номера. Худшие подозрения зароились в монашеской голове. И, совершив марш-бросок до нужного места, выпускница церковно-приходской школы телохранителей только утвердилась в том, о чём давеча подумала: у преподобного случился рецидив. Всё дело в том, что раз в год, стандартно, батюшку с особым изяществом путали бесы, после чего несколько следующих суток Варсофоний принимался экспроприировать всё, что было не приколочено, обосновывая совершенно неугодные Богу действия прóклятыми аурами, злыми духами и необходимостью таинства очищения, после которого уже можно и вернуть бирюльки всякие, да статуэток законным владельцам. Со временем, однако, благочестивая девица Комарова стала замечать, что и после обряда её подопечный не спешил прощаться с добром, добытым таким трудом. – Бесовская эта вещь, отрок. Покайся, пока не поздно, и не мешай верному слуге Господа нашего свершить миссию свою. Пусти, бусурманин! – Голос прелата подбитой перепёлкой кружил в стенах отеля в Асбери Парк. Сам же батюшка отчаянно боролся с охранником, который поставил себе цель вырвать из рук нахального кособородого мужика золочённый бюст. По какой-то нелепой прихоти декоратора гостиницы это был в самом буквальном смысле золотой бюст: изящное основание с гравировкой и инкрустацией каменьями венчали две высокие молочные железы, в центре каждой груди покоились рубины размером с перепелиное яйцо. Намётанным глазом Варя сразу определила, рубины были так себе. Однако Варсофоний, столь намётанным глазом не обладавший, о сим факте не ведал, а, потому, импульсивно махался с человеком в униформе, насылая на его голову проклятья, болезни и самого Сатану. Близился апогей. – Послушайте, милейший, пустите подобру-поздорову! – Бедный охранник. Не знающий, как повести себя со странным господином в дорогой, но удивительной одежде, он старался не применять силы. И очень зря. Как следует извернувшись, батюшка залепил мужчине в голень сафьяновым сапогом, после чего с ликующей улыбкой перезрелого младенца заулюлюкал и нараспев стал читать семнадцатый Псалом о царе Давиде. Варвара тяжко вздохнула: – А не вы ли, батюшка, мне на Ибице обещание давали, - подскочила она к своему спутнику, - что больше такого не повторится? – Не мешай, Варька! Вещица бесовская, отпеть её надо… Освятить, в смысле. И окрестить! – И, неожиданно, служитель Синода подпрыгнул, пару раз завертелся на месте, после чего честным взглядом уставился в глаза девушке, - демоны там! Вот те крест! Крест монахиня послушно забрала, не став перечить. Да и вообще не дело это – казённое церковное имущество разбазаривать. Тем паче, что распятие когда-то принадлежало аббату, судившему Галилео Галилея. В подлинности драгоценности Варя не сомневалась, так как крест они покупали в Одессе, на Малой Арнаутской улице, у аббата лично. – А ключ мой где?! – Внезапно суетливо стал бить себя по массивной, но женственной груди и идеально круглому, как купол, животу батюшка. – Вар-ва-ра! – Рявкнул зычным голосом, сотрясая двери соседних номеров. Телохранительница лишь милосердно улыбнулась и помогла выправить цепь, затесавшуюся под фелонь, глядя на Варсофония взором, полным восхищения. Примерно такой же взгляд священнослужитель адресовал вновь засиявшему на рясе ключу, любовно погладив последний пухлой ладонью в многочисленных перстнях. *** Рассматривая живописные меловые узоры на классной доске, Мими философски размышляла о мировой несправедливости: они только вернулись с занятий из Преисподнии, чтобы вновь оказаться в Аду. Никак иначе пары у Фенцио и не называли. До урока оставалось ещё целых пятнадцать минут, а Уокер не спешила нести свой непризнанный зад за соседнюю парту, куда демоница бросила сумку, занимая ей место. Боевые искусства у Тёмных проходили в Нижнем мире, в специально оборудованном фехтовальном зале. Историю этой постройки она слышала ещё от отца: когда у Сатаны родился наследник, он принял решение тренировать демонов-студентов в Аду, информируя об этом Школу и Цитадель. Последние, как полагается, повозмущались, но не слишком. Так и появился замок Дилигент в одноимённой провинции. Удобно расположенный на границе двух миров, что позволяло школьникам телепортироваться и долетать до локации минут за десять, он быстро разросся, и теперь, кроме воинского «плацдарма», имел свою библиотеку и даже столовую с уютной гостиной. – Наследник Милорда и наследница Мамона! – Выкрикнул тренер из числа архидемонов, поставив их в пару, как противников. Что ж, сегодня она обречена проиграть, но, зато, это будет красиво. – Привет, малышка Мими. – Люцифер возник буквально из ниоткуда. Секунду назад брюнетка силилась рассмотреть его среди учащихся всего старшего потока, так как тренировки проводились без разделения на первый, второй и прочие курсы, а теперь мужчина уже стоял рядом, небрежно крутя в ладони клинок. – Ваше Высочество, - она отвесила шутовской поклон его узким, модным брючкам и словила себя на совершенно удивительном наблюдении – их адский Принц сиял, как все золотые прииски её семейства. Он, чёрт возьми, буквально светился от красоты и резал глаза настолько ярко, что ей захотелось переименовать Его Высочество в Его Сиятельство: «Да что наша смертная дочь с тобой делает, раз эффект такой стойкий и продолжительный?..». – Я в деле! – Мими замерла в стартовой позиции, выставив свой меч, который тут же оказался на полу. Девушка была готова поклясться: она не видела, как сокурсник выбил его из рук. Вот Люций смотрит в потолок с совершенно мечтательной ухмылкой и слегка щурится, словно где-то там, под мрачным куполом, ему светит солнце, а вот уже откровенно смеётся, наблюдая, как она поднимает с пола оружие. – Уверена? – Дарит ей возможность снова встать на место, пока он меняет руку с правой на левую. – Чур без поддавков, - чертыхается первокурсница, заметив жест. – Я одинаково фехтую обеими кистями, малышка Мими, - брюнет пожимает плечами в лёгком недоумении, давая понять, что не стал бы унижать её чем-то подобным. – Как твои выходные, Люцифер? – На этот раз девушка атакует первой, тут же налетая на блок. – Всё как обычно, - он усмехается и делает ленивый подплужный удар, который вновь оставляет её без оружия, а сама первокурсница летит на пол, - решал задачу, как перевезти волка, козу и капусту через реку. – Судя по виду одной непризнанной девы, - Мими быстро вскакивает и повторно нападает, но он просто уходит от удара, - гранит этой науки стачивался до рассвета. – Забавно. Ей-то думалось, что он уже не может светиться сильнее, но, при одном лишь упоминании Уокер, она сообразила, как ошибалась. – Не понимаю, о чём ты. – Люций сделал проходку вокруг, и они, наконец, столкнулись мечами. – Я был в Чертоге. Чистил свою коллекцию оружия. Не могу доверить это дело слугам. – По лицу открыто считывалось: демон готов расхохотаться. – И как? – Она приподнялась на цыпочках, чтобы создать иллюзию шёпота, - надеюсь, всё отполировано до блеска? – Сверкает, как Млечный Путь, - он заржал, наступая. – Не забыл вложить в ножны? – Ей приходится делать шаг назад, пытаясь давить улыбку. – Я – опытный воин и не совершаю таких ошибок, - эта игра двусмысленностей начинала нравиться. – А как прошёл твой уикенд? – Ему почудилось, или на щеках Мими появился румянец? – Не на шутку жгла, обращала неверующих в соляные столбы, развязывала ангельские языки, - сказала и аж зажмурилась от удовольствия – потому что не соврала, но и себя не выдала. – Аккуратнее! – Над ухом девушки грохнула недовольная Ости, которую она задела спиной, отступая. – Смотри, куда пр…идёшь! – Эй, красивая, - Ади, оказавшийся партнёром старшекурсницы, помахал ей мечом, - твой соперник здесь, а не там. – Но демоница его не услышала. Скользнув взглядом по Мими, она неизбежно упёрлась в Люцифера и зависла с какой-то отчаянной тоской, после которой на неё уже не хотелось ни огрызаться, ни рыкнуть в ответ, а лишь налить пару кварт Глифта и погладить по голове. – Кажется у кого-то пригорает, - вернувшись в свою зону, дочь Мамона кивнула в сторону старшей демоницы. Тот не повёл и бровью. – Такое случается, когда женщины выдумывают то, чего нет, - он отразил пару её коротких ударов и снова двинулся в наступательный бой. – Сама придумала, сама обиделась. – Вы столько лет знакомы… - девушке хотелось вывести Люция из себя. Лишить его положения. Положения Бессмертного, который едва машет своим клинком, но уже – Скифа и Церцея! – загоняет её в угол. – Я бы тоже напридумывала всякое. – Мы и с тобой много лет знакомы. – Он хмыкнул, делая ещё один оборот. – Что ж не напридумывала? «Ошибаешься, красивый, крутой парень. Я и напридумывала. Нагромоздила себе в голове таких воздушных замков, когда ты спас мою голову, что, разбуди меня кто в ту пору ночью и спроси, как будут звать наших детей, без запинки бы отчеканила…», - теперь Мими лишь успевала ставить блоки, оттесняемая всё дальше, к концу зала: «Все песни про «пострадать» до дыр заслушала. А потом, как они кончились, поняла, что перестрадала. Потому что быть влюблённой в тебя, как в своего друга, восхищаться тобой, как недостижимым куском идеальности, признавать тебя своим будущим Королём гораздо приятнее, чем мучиться, оказавшись всего лишь «одной из». Потому что никого иного кроме Вики Уокер из Нью-Джерси с тобой просто не могло приключиться… Потому что она родилась для тебя, а ты – для неё. Как в сказках. Как во всех историях. Как в самых былинных былях. В легендах для самых маленьких. В самых дешёвых побасенках. Потому что она и попала сюда, пожалуй, лишь для того, чтобы ты угодил в неё, а она – угодила в твоё сердце, которое все представляли себе огрызком адамантиума… Потому что она одна у нас тут умеет жить, хотя умирала побольше нашего. Видит цель, не видит препятствий, и вот ты и пропал… Знаешь, это действительно должно было случиться. Хотя бы ради твоей сияющей рожи и восхитительных, глупых гримас, которые вы друг другу шлёте, полагая, что вас никто не видит!». – Мне грустно за Ости, - Мими врезалась в стену, но меч всё ещё был в руках. – Она – неплохой человек. – Она – не человек, - он закатил глаза и выбил оружие, в шутку направляя лезвие в соперницу. – Ровно в этом и заключается проблема, да? – Одарила его самой лукавой ухмылкой и поняла, что буквально заставляет широко улыбаться в ответ. – Спасибо за бой, Ваше Сиятельство. Он был предсказуем. Но от этого не менее прекрасен. В классе становилось многолюднее, но Вики всё никак не приходила. Нырнув в свою сумку на соседней парте, Мими достала свитки и крохотную записку, от которой внутри вновь зазвучал оркестр с ведущими кашалотами, что сладко завыли где-то в самом низу живота: «Мы могли бы подтянуть друг друга по Человекознанию сегодня в 21:00. Д.». Клочок бумаги был подброшен ей под дверь этим противным утром, но именно благодаря ему демоница была готова биться об заклад – вечер компенсирует все муки ненавистного понедельника. *** Нетерпеливо пристукнув ногой под партой, Бонт пялился на Фенцио, который, словно специально, собирал свои учебники с особой медлительностью: – Ты сегодня действительно постарался, мальчик, - учитель изобразил подобие улыбки. – Изучать Воздействия с помощью одной лишь теории – задача не из простых. Но у тебя получается. – Профессор, - юноша в башне не проявил внимательности, явно размышляя о чём-то своём, а сейчас вдруг выпалил, - перед Рождеством ко мне обычно приводят цирюльника. – Всё верно, - мужчина захлопнул холщовую сумку, озираясь – не забыл ли чего на этот раз. Пару лет назад он умудрился оставить здесь свою свежеполученную почту. В стопке, слава Шепфе, не оказалось личных посланий, но даже пара просроченных счетов за апартаменты, купленные в лучшие времена в отдалённом районе столицы, дискредитировали его, как полагал сам Фенцио, не хуже школьных потаскух, обнажающих чресла. По счастью наивность Бонта сыграла педагогу на руку. И вместо банковских квитанций паренёк с куда большим интересом залип на рекламные брошюры, затесавшиеся среди писем. На следующей же паре с порога закидал ангела вопросами: «Разве такой эликсир существует? Он что, действительно способен «Возвратить цвету ваших волос былое величие»? А «пробник» – это вообще куда?». Вторым залпом чуть не заставил провалиться под землю – прямиком к инфернальным гнидам: «Кто такие матис? Почему они – чистые и что значит «У нас вы сможете найти друга по душе»?». И культовое: «Раз друзей можно выписать по почте, можно и мне одного? Ну пожалуйста!». Кое-как отбрехавшись от мальчишки, преподаватель ляпнул, что у того уже есть друзья, он – Фенцио – например. А, впоследствии, испытав стыд, стал подкидывать затворнику то развлекательное чтиво, то журналы с гороскопами и девчонками на разворотах и даже, изредка, приносить со школьной кухни кусок пирога или пару пирожных. – Хочу сказать, что в этот раз он мне не понадобится. – Бонт оторвал учителя от воспоминаний. – Кто? – Потеряв нить диалога, собеседник глупо захлопал белесыми ресницами. – Цирюльник. – Мальчик тряхнул волосами. Честности ради, стригли его отвратительно. В детстве болванили под горшок, словно соборного дьячка, а с тех пор, как грешный плод вступил в фазу зрелости, облик юнца «преображали» под линейку. Что не шло ему настолько, что даже давно переставший следить за имперской модой Фенцио понимал: этот пробор и сосульки рваной чёлки – уже не ретро, а полное фиаско. – Ты недоволен своим видом? Это не самое важное в вечности Бессмертного… - нравоучительно ляпнул и скривился от собственного тона. Когда он был моложе, а, главное, куда богаче, с репутацией, не размазанной по подошвам одной Ребекки Уокер, его внешнему виду, такому элегантному и соответствующему не то что престолам, но самим серафимам, пели дифирамбы. – Просто ращу волосы, - взгляд молодого человека стал темнее обычного. – Увидел что-то интересное в книжках и теперь хочешь также? – Педагог уже накидывал мантию у дверей. – Вроде того, - уклончиво хмыкнул Бонт, - так передадите? Я же не ребёнок. Они не должны принимать решение за меня. – Иногда мы все делаем то, что не должны. – Будь учитель внимательнее, заметил бы перемену в настроении студента. Но на его зимней ветоши как раз обнаружились мокрые пятна снега, и сейчас он был занят лишь тем, что сушил их своей энергией. – Я хочу сделать то, что должен. – Почти с шипением прозвучало в ответ. И к парикмахерским трендам эта фраза не имела ни малейшего отношения. *** – А сколько всего было зеркал? – Крикнули из класса. – До наших времён дожило лишь одно – Зеркало Кордис. – Мисселина любила и ценила любознательность, поэтому отвлеклась от параграфа с удовольствием. – Но были ещё Зеркала Сомнус и Волантис. – Сердце, сон и желание… - тихо перечислил Сэми на заднем ряду. – Это урок или чтение серафимской трилогии? – Ади склонился и горячо хмыкнул ему в ухо, заставляя думать отнюдь не об академических успехах. – Кордис хранится в Запретном хранилище Цитадели. С помощью него можно путешествовать в зоне видимости носителя артефакта. – Она кивнула демонице, вскинувшей руку. – Да, милая? – То есть подглядывать в других помещениях? – Именно так. Например, будь оно у меня, я могла бы прогуляться через все зеркала в коридорах Школы или отправиться в младший корпус, так как его я могу видеть из окна. – Ироничный голос в голове прозудел: «Но, скорее всего, наведаться к некому преподавателю Техники Защиты и заставить его танцевать в одних лишь носках… Помнится, у него отлично получалось!». – А оно хоть разговаривает? – Ади приподнялся, привлекая внимание, как неизбежный гвоздь в крышке гроба любой лекции. – Клянётся в красоте владельца? Обещает наливные яблочки местным Белоснежкам? – Сядь, пожалуйста, и я скажу, что нет тебя милей, - Сэми заржал ему в бок. – Оно помалкивает, но я с удовольствием поговорю, зайчик мой. – Преподавательница послала ему свою самую обворожительную улыбку, - давай направим твой пыл в мирное русло рождественской постановки. Тогда четыре пропущенные пары по Истории Империи ты у меня отмолишь. – И она тут же устремила взгляд на всю аудиторию, не обращая внимания на краснеющее лицо школьника, - зеркало Сомнус запирало того, кто в него посмотрел, в зазеркальном сне, обнажая качества характера, которые Бессмертный в себе давил. Был, допустим, человек блудником и пьяницей, забывая про свои светлые стороны, а станет добропорядочным гражданином. Был харизматичным и бесстрашным лидером, явит миру нового, неуверенного себя. Был школьным тихоней, - она засмеялась, - станет Ади, - класс коллективно поддержал шутку. – Мне нужно это зеркало, Руфь, - одними губами припечатала девица за первой партой. – Вчера я вытаскивала член Каина из подружки Ости… этой красноволосой шмары Сансы. – Зеркало Снов не раз использовалось в Многолетней войне обеими сторонами, а во время подписания Хартии Повиновения было разбито в знак того, что больше никто из нас не будет вести двойные игры. – Она не стала говорить, что зеркало всегда принадлежало лишь ангелам, и ровно с его помощью Адский Чертог «получил» свою Огненную Бездну. Неудачная попытка взорвать город одним из соратников Сатаны, ставшим шпионом, обернулась меньшей, но всё-таки катастрофой. – А третье Зеркало? – Уточнил кто-то из студентов. – Зеркало Желания? – История умалчивает о магических способностях третьего Зеркала, которое никто никогда не видел, но исследователи полагают, что оно помогало предсказывать будущее. А вы уже поняли, почему им дали такие названия? – Потому что Фидеро и есть автор «Серафимов» и думал, что мы не заметим? – По классу снова разлился стон гогота. – Вы бы учебник с таким рвением читали, как проглатываете бульварные романы, - она закатила глаза. – Тристан тоже плохо учился, и сами знаете, куда его это привело. – Наступила гробовая тишина. Такая, при которой слышно чирикающих за окном поздних, зимних соек. В ней-то и разлились неуверенные хлопки Ади, подхваченные остальными. Класс рукоплескал учительскому «откровению». – Достаточно! – Жестом Мисселина остановила восторги. – Зеркала получили такие названия, потому что сердце всегда хочет приключений, во снах мы меняемся до неузнаваемости, а желание у всех одно – видеть будущее, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. – Этот дядя наплодил артефактов на тысячелетия вперёд, - шепнул Сэми, пролистывая книгу. – И Зеркала были одним из последних его детищ. – А там случайно не написано, - Ади развалился за партой с видом самой заправской бестии, - почему Фидеро не пришло в голову создать Зеркало-Я-Никогда-Не-Постарею-Утритесь-Ушлёпки или, хотя бы, Зеркало-При-Взгляде-В-Которое-Хрен-Будет-Стоять-Сутки-Напролёт? Кто-то схватил его за ухо, заставляя сесть ровно: – Останься после урока, - Мисселина убрала пальцы и сделала самые добрые глаза, - будем смотреться в Зеркало-Что-Мне-Делать-С-Моими-Прогулами-И-Отвратительным-Поведением-Когда-На-Носу-Аттестация. *** Выбор оказался не из лёгких – красный костюм с корсетом, блестящее, как змеиная кожа, платье или легкомысленные леггинсы? В былые времена это её не волновало: врождённое чувство вкуса подсказывало, что даже надетый на себя целлофановый пакет можно преподнести так, как иные таскают вещи Dior. Но новая Виктория унаследовала от старой версии себя исключительно всё самое лучшее – увы, лишь в собственном представлении. Погрузив в зазеркальный сон ту часть личности, что преобладала в характере, нанося последнему тяжкие телесные повреждения в виде живого, гибкого ума, самоиронии, отваги и бунтарства, нынешняя Уокер преумножила мнительность, амбициозность, реваншизм, высокомерие и приобрела такой надутый вид, что любой, хоть раз видевший её мать, запросто мог бы их спутать. И да, она определённо стала идеальнее. Отдала предпочтение костюму с корсетом, обнаруженным в закромах соседского шкафа. А сейчас была полностью поглощена тем, что укладывала волосы. Не по конкретному случаю, а просто так. Мало ли где её эффектность пригодится и сыграет на руку. Неизвестно, в какой момент надо будет презентовать себя и сделать это до бесстыдства дорого. – Тольконепугайся, - забормотало напольное зеркало неразборчивым, но знакомым голосом. В ответ из уст Вики вылетел отнюдь не благородный набор звуков. – Это я – Бонт из башни. – Кто? – Держа расчёску так, словно это секира, девушка увидела, что её отражение исчезает, медленно тая в дымке, а на его месте появляются очертания паренька, с которым прежней её личности не так давно доводилось встречаться. – Хотя… я уже вижу, кто. Следующий вопрос: какого дьявола ты тут делаешь, мелочь?! – В голове противно засвербила мысль «И как давно он подглядывает?». – Я не хотел нарушать твой покой, - паренёк почти умоляюще сложил ладони и заговорил с устаревшей косноязычностью, - и у меня совсем мало времени. Скоро мы не сможем слышать друг друга, - что было абсолютной правдой, пленник Школы с трудом нашёл подходящие чары в одной из книг, и еле разобрал, как применить их к своему волшебному куску серебра. – И видеть тоже, - тут же лихорадочно добавил он, блеснув глубоко посаженными глазами. Это было ложью. – Тогда тебе стоит поторопиться в объяснениях, Джеймс Бонт, - скупо процедила Вики не своим голосом, - пока я не пошла прямиком к Геральду и не сообщила, что ты за мной подглядываешь. – Клянусь, это не правда! – Кажется, он впервые так явно и вдохновенно врал. И раньше подобного не случалось никогда. Потому что, конечно, подглядывал. И не только это. Изнемогал от распирающего изнутри чувства, которое уверенно списывал на несправедливость бытия, и смотрел во все глаза, пока такая стройная и такая голая «Вики, Вики Уокер» крутилась у напольной махины в позолоченной раме, прикладывая то один, то другой наряд, хотя именно без одежды выглядела потрясшим его безумием. Едва поняв это, убрал свои ладони с мест, где им не следовало находиться, и решился довериться знакомой незнакомке. – Как ты оказался в моём отражении? – Что за чёртовы намёки? И почему этот понедельник приобретает судьбоносно-зеркальный поворот?! – У меня есть магический артефакт, с помощью которого я могу путешествовать по Школе, - на этот раз никакой лжи. Довольно. – Обычно я не слышу звуков и сам не могу ничего произнести, но в нашу единственную встречу тебя заинтересовал Некрономикон, - мальчик вспыхнул, полагая, что это не может быть ни чем иным, кроме как особым свидетельством божьего промысла, связавшего их, - который я потом долго пролистывал и нашёл звукопроводящее заклинание. – Говорить ей, что текст заклинания изначально адресовался зомбированным мбунду в толще могил, не счёл нужным. – Малец, а что тебе от меня надо? – Он вздрогнул от повторного жалкого обращения и зло прищурил глаза: «Я – давно не ребёнок, Девушка С Именем. И мне нужно лишь доказать это себе… тебе… всему миру!». – Мне… - Бонт придал голосу печальные нотки, полагая, что сможет растрогать её. В многочисленных книжках то и дело встречалась мысль, что женщины – существа сентиментальные, - …очень одиноко. А ты, кажется, единственная, знакомая мне сверстница на ближайшие тысячи лье. И я подумал, что мы могли бы, иногда, проводить время вместе, в башне. – Губы прискорбно изогнулись. – Я знаю, когда у архангелов пересменка. Это позволит незаметно зайти и также не… – Нет! – Виктория притворно растянула губы в бесчувственной улыбке. – Мой ответ – нет. – Но?.. – Парень искренне удивился. Меньше всего он ожидал подобной реакции. – Почему, Вики Уокер? Разве я не заслуживаю толики дружбы? – Слушай, Бонт, - она шагнула к отражению, и где-то в башне у него задрожали пальцы – её красивое лицо оказалось пугающе близко. – У меня полный провал с учёбой. Ещё немного факапов, и я завалю предрождественскую аттестацию и вылечу из этого дурдома, но отнюдь не на ангельских крыльях счастья. – Она стукнула стекло в том месте, где находился его нос. – Мне не нужна очередная авантюра, их в моей жизни и без того достаточно. И, раз тебя заперли там, то ты – нежелательный субъект, с которым никто не должен контактировать. – Я… - он растерялся. И теперь его тон по-настоящему стал печальным, - …наверное ты права… но я не понимаю, в чём я виноват… извини… извини, пожалуйста! – Ощутил, что если не скроется сию же секунду, из глаз брызнут предательские слёзы. – Зря это всё… «Воистину зря. Опоздал на какие-то полчаса, когда тут ещё могли приголубить из сострадания, малыш. А теперь провали…», - внезапно в голове новой Уокер словно сработала сигнализация, наталкивая на странную, но не лишённую смысла идею. – Это ты меня извини. – Она смягчила тембр. Впрочем, будь собеседник более искушённым, тут же уловил бы в нём фальшь. – Я просто напугалась твоего неожиданного появления, Бонт. Конечно ты ни в чём не виноват. – Ты это искренне? – Шатен напоминал ей семилетнего ребёнка, который вдруг увидел во взрослом настоящего кумира и теперь ждал от него ответных притязаний. – А какой смысл мне тебя обманывать? – Виктория легко улыбнулась, затапливая его теплом. – Твоё заточение мне непонятно, но, я уверена, никто не заслуживает подобного плена. – «За попытку плюс один, за театральность минус десять, пиратка. Хотя бы переобувайся не так явно и не на таком лету…». Она накинула на плечи красный пиджак и бросила взгляд на настенные часы. – Знаешь, мне уже пора на уроки, но я готова принять твоё предложение. Давай, - и вдруг протянула мизинчик, проводя им по зеркалу и заставляя обратить внимание на свои руки, - попробуем подружиться, чувак. – Та, прежняя Непризнанная примерно так бы ему и ответила, не сомневалась нынешняя блондинка у зеркала. – На земле дружат и мирятся, взявшись за пальцы. – Тут же пояснила, видя недоумение парня. – Так когда, говоришь, вечером, у твоих сторожевых псов перерыв? – В семь часов им принесут ужин, Вики Уокер. – Юноша почти засиял. – По правилам трапезничать дóлжно по очереди, но их давно никто не соблюдает. – Тебе тоже принесут еду? – Она подхватила сумку. – Я ем не раньше восьми. – Бонт всё пытался отвести взгляд от Девушки С Именем, но у него не получалось. В алом наряде она выглядела, как самый смертоносный цветок в незнакомых ему тропиках. – Тогда до встречи за чужой трапезой? – Да, спасибо. Спасибо тебе! Правда! – Почти замахал ей рукой отчаянным, счастливым жестом, но внезапно крикнул вдогонку, - а что такое факап? – О, - блондинка развернулась у самых дверей и оскалилась, - это синоним «оказии». – Очевидно, именно «оказия» будет понятна мальчугану со всеми его стариковскими словечками. – Но больше не смей подглядывать! – Бросила и тут же вышла, оставляя смущённого, но радостного затворника в отражении. *** На ужин давали ужасное. Гуляш – на первое, нытьё – на второе. – Меня угнетают! – Ади упал на стул, изображая удавку на шее. – Лишают прав? Заставляют раболепствовать? Гнить заживо на непосильной работе? – Сэми был наблюдательным парнем и в глубине души полагал, что, дай Мисселине волю, она будет способна на вышеперечисленное. – Всё гораздо серьёзнее. – Возлюбленный бесцеремонно залез в тарелку своего товарища и подцепил картофельную дольку, - требуют участвовать в самодеятельности. – Оу, - ангел стукнул его по ладони, но жест был исключительно мягким, почти нежным, - я закажу тебе панихиду. И кекс. – Сделал выразительные глаза, - да, точно, нам нужен кекс, чтобы как-то пережить боль утраты! – Что за грязные намёки?! – Хохотнул собеседник. – Кекс нам нужен всегда. – Он всё-таки отжал свой ломтик и тут же отправил его в рот, - а фофдественская пофтанофка, - прочавкал, проглатывая, - лишь раз в году. И она длинна и полна ужасов, Сэмюель! Составишь мне компанию на этом эшафоте? – Ты же знаешь, - он растянул губы в блудливой улыбке, - моя слабость – красивые, высокие, рыжеволосые… Но если их не будет, сгодишься и ты. Ай! – Не успел увернуться от полетевшей в него солонки. – Тебе я тоже не могу отказать. – Не приставайте ко мне, сударь! – Ади изобразил театральный, наигранный баритон. – Я – не гей! – Всё в порядке, месье. – Засмеялся, тыкая демона в бок. – Я всё равно веду себя, как баба! – Чудовища! – Дочь Мамона обрушилась натуральным смерчем, исследуя столовую беглым взглядом. – Кто-нибудь видел Непризнанную? Странное чувство, поселившееся в ней с пары у Фенцио, никак не отпускало. Уокер опоздала. Но это было наименее поразительным. Потому что вплыла она в аудиторию в корсете, принадлежащем Мими, а затем устремилась за свободную парту. За свободную парту на первом ряду, удобно располагаясь между первокурсником Донни и ещё одной ангельской задницей, чьего имени демоница и знать не знала. – Блин! – Промеж лопаток Вики больно прилетело держателем для свитка. Она обернулась, утыкаясь в пылающее гневом лицо соседки. – Ты охренела? – Одними губами прошептала демоница, не привлекая внимания Фенцио. Вместо ответа подруга лишь развела руками и показала на учителя. Мол, урок идёт, давай, как-нибудь, потом. Может после пар. Или в следующей жизни. Или вообще в другом городе и не со мной. Так и получилось. И «потом» затянулось аж до самого вечера, пока рассерженная Мими всё-таки не выцепила Непризнанную и буквально не потребовала объяснить, почему та её игнорирует. Виктория странно промямлила что-то про скорую аттестацию и свою образовательную дыру в башке и, наконец, спросила, не в обиде ли подружка, что та взяла её вещи. – Я много раз видела тебя без одежды, - немного расслабилась первокурсница. – И в этой одежде ты выглядишь так, словно всё ещё без неё. – Звучит ободряюще, - хмыкнула в ответ Вики. – Мир? – Она протянула палец во второй раз. Да что за знаменательный день такой?! – Добро и котятки. – Брюнетка резво потрясла её мизинец. Уже привыкшая к смертным уокерским глупостям, вряд ли созналась бы сама себе, что почти полюбила их. – Ты ужинать идёшь? – А сколько сейчас времени? – Уточнила Виктория, но получив ответ, что почти семь, непривычно засуетилась, - знаешь, я хотела заглянуть в библиотеку. Подойду позднее. – Давай встретимся в столовой через час. – Мими ещё не была голодна и с удовольствием бы прогулялась до душа. С утреннего фехтования буквально только об этом и мечтала. – Кста-ати! – Она порылась в наплечной сумке. И плотоядно облизнула губы. – Это тебе. Занятия у очень взрослого и очень тёмного курса сегодня в Аду, поэтому меня просили исполнить роль гонца. – Спасибо, - блондинка буркнула благодарность и выхватила запечатанный конверт, догадываясь, чьё тиснение украшает сургуч. – Увидимся позже! И письмо забрала подозрительно. И упорхала как-то быстро. И оставила после себя только противоречивое смятение, от которого у демоницы нехорошо кольнуло внутри. – Только в списке Мисселины, - сообщил рыжий, останавливая поток воспоминаний. – В каком списке? – Двое других участников беседы отреагировали почти хором. – Она что, тебе не сказала? Уокер теперь театралка. – Ади раскачивался на стуле. – Судя по тому, что я услышал, Вики чуть ли не единственная вписалась сама в эту ахинею. – Ахинея… я хренею… - сузив глаза, Мими озвучила своё нелепое, всё ещё неясное негодование и ошалело опустилась за стол. Она не понимала, что такого произошло с соседкой где-то между утренней встречей и уроком Воздействия, но в одном не сомневалась – случилось наверняка. *** Люцифер был вынужден признать – весь день ему было до бесстыдства хорошо. Дела спорились, задания выполнялись идеальнее прежнего, а сам он сверкал всеми гранями веселья в компании других демонов – не той привычной, битой табуретками жизни иронии, а чистого, концентрированного удовольствия от самых простых шуточек. Словно ему снова лет шестнадцать, и где-то на подкорке сознания он ещё верит с присущим подросткам максимализмом, что всё будет так, как он хочет. На этот раз, впрочем, хотелось исключительно одного. Одну. Дышащую своими охуенными губами ему в плечо Уокер. Взявшую в плен, уронившую наповал и расстрелявшую насмерть. Избавиться от неё не получалось и уже не хотелось. Девчонка заходила в голову с ноги и выглядела лучше, чем ебаный сочельник в преддверии ебаных чудес для всяких ебаных идиотов, к которым – с самой ликующей улыбкой подумалось Люцию, – он теперь и примкнул. Увязая в фантазиях о её дрянной, совершенно прекрасной коже, на которой он планирует расписываться доброй сотней укусов-автографов, вдруг почти уверовал, что теперь-то всё будет заебись. Потому что сегодня утром она открыла рот и, блять, так красиво скрутила каждую его артерию, сплела каждую жилу, подсветила каждую татуху, украсив сверху дешёвой, шуршащей лентой, что теперь у него просто нет вариантов – её уже никогда из себя не выбить, не выебать, не вернуть её туда, откуда брал, производя отмену. И у него есть все шансы победить двести рыл в рукопашную разом, ведь отныне демон – главный герой, кузнец своей судьбы, феерический пиздорыцарь, от статуса которого хочется блевать розовыми слюнями счастья прямо ей на коленки. Сияющий, сверкающий, стремительный, он шёл к кабинету Человекознания, способный согреть собой весь Нижний мир. У Люцифера давали весну. Врубали отопительный сезон. Распарывали красивые губы от уха до уха, чтобы теперь до конца вечности он салютовал клеймом «Человека, который смеётся» без всякой причины, просто потому, что вокруг колосились непризнанные клубничные поля и тотальное хорошо. «Это не ты… это я – ебучая мёртвая царевна, которую ты пробудила от бессмертной летаргии. Даже не поцелуями, нет… Не глубокой глоткой, в чьи стенки я уже въелся своим ДНК. Не дурью, что перекатывается в твоей башке из стороны в сторону, не встречая на своём пути преград… Ты меня из пропавших без вести и безвестности достала. Из спокойствия, из комфорта, из склепа подняла своим приговором к жизни. Каждой блядской мыслью обо мне, которую ты порождаешь, дура, потребовала дышать, суетиться, обращать на тебя внимание… И всё. Всё, Непризнанная! И нет между нами ни равенства, ни схожести, ни родства. И никакой уебанский свет не озарял моей души. Там и души, наверное, нет… Потому что всё занято одной тобой. Куда, блять, ещё электричество тащить?! Слишком много. Слишком нужно. Слишком моя. Ты – как ужин у Кроули. Я – как тот пиджак на твоих плечах. И таким слипшимся монстрам одно место – в Аду. В жареве, в пореве, в мареве… в болезни и в здравии, в печали и в радости… Сейчас, погоди, представлю, как папочка благословляет нас, чтобы через секунду скончаться от хохота – сын Сатаны и смертная тёлка, - дно днищенского дна бульварных историй. Такое даже в «Серафиме» не напишут, чтобы не позориться. И «это настолько нереально, что не может быть ни чем, кроме правды»…», - внутренний голос услужливо процитировал белобрысую. Люцифер дошёл до нужного поворота, полагая, что уже почти девять вечера. Карман припекало от послания Торендо, которым он намеревался поделиться с одной отпетой и отбитой шалавой, предварительно совершив со студенткой соответствующую трансформацию. Процесс определённо включал в себя силовые и акробатические приёмы, покорно распластанные крылья и непокорный поворот головы, заставляющий демона мысленно вспоминать молитвы. Молитвы, которых он не знал, но уже был готов зазубрить, двойным проникновением выбивая из сладкой, грязной, страстной Уокер елéй для дальнейшего соборования. «Внимание-внимание, трюк может быть выполнен только настоящим профессионалом. Пожалуйста, просто отожмите трусы в рукомойник и не вздумайте повторять без дьявольского сына и в домашних условиях, спасибоблятьпожалуйста!». Да, инфа – сотка. Сначала он засунет в Непризнанную. Пальцы, хер, миллиарды «не…люблю». Вобьёт в неё себя, буквально впихнёт через рот собственный пульс, все грехи, исповеди и молчание громче криков. Заставляя воевать с ним на этом судилище и на любых других. Против и плечо к плечу, побеждать и проигрывать, поддаваться и забирать. «Уокер 1999-го года выпуска: пиздец какая шикарная презентация «Как живо жить живую жизнь» здорового человека, а не утомлённая вечность курильщика. Лады, уговорила… Так и быть. Покажу тебе ответный топ-пять школьных мест для анала и ёбли со сквиртом, куда никогда не нагрянет Фенцио…», - едва додумал и тут же уткнулся взглядом в щенка Веника, что замер у кабинета Человекознания, растерянно взирая в ответ. – Сын Сатаны. – Дино взял себя в руки и прохладно кивнул. А затем, внезапно, перекрыл дверь спиной, будто именно там пернатым уёбкам было предписано прятать красивых, текущих, непризнанных сóсок, пытаясь испортить тех своей хорошестью. Мысль наследничку Чертога решительно не понравилась, и радужки вспыхнули алым. – Есть разговор. – С хуя ли, сын школьного учителя? – Люцифер изучил позу, в которой застыл его собеседник. – Я прекрасно обходился без общения с тобой с семи лет. Уверен, проживу и дальше. В глазах ангела блеснул какой-то отчаянный огонёк, когда он повернул лицо в сторону кабинета: – Это касается Уокер. – Касаюсь Уокер только я, - демон понял – хрен с небесной горы всё никак не уймётся, пытаясь потрепаться с его и только его девчонкой, и сейчас Люцию прилетит дуэльная перчатка с вызовом. – Жуй, глотай, съебись, Дино-Дырок-В-Кармане-Больше-Чем-Ливров. – Брюнет сжал кулаки и неумолимо надвигался, злорадно подмечая, что тряпки этой тряпки с каждым годом становятся всё заношеннее. «Что, грустный мудень, в банковском хранилище твоего папаши окончательно воцарилось Нихуя, а твоя благочестивость не позволяет спиздить шмоток с Земли?». – Знаешь, Непризнанная так блядски хороша, что я даже понимаю всю степень твоих пиздостраданий. Ведь что может быть хуже, чем любовь всей твоей никчёмной жизни, отдающаяся вечному сопернику и врагу. – И прорычал, оказавшись напротив, - уматывай с моей дороги. Но вместо напряжённых плеч и вспыхнувшего лица блондин вдруг скривился в улыбке: – Сын Сатаны, ты – идиот. Но ты мне – не враг. – Он развёл ладонями в совершенно непонятном Люциферу жесте. – Соперник – да. Враг – нет. А от того особенно удивительно видеть, как лихо тебя припечатало Викторией. Что, так хочется говорить о ней даже в её отсутствие, что готов выражать своё восхищение в компании кого угодно? Сначала в голове брюнета пронеслось «Убери свой язык от моей победной «Виктории»! Не для тебя, нищеёба, слоги складывались!», а потом, что ебальник сынка Фенцио будет отлично смотреться, натянутый поганым ртом на один из торшеров. Ведь ясно, как день, Динозавр увидел Непризнанную, заходящую на свиданку в класс, и решил попиздеть проповеди в надежде дружески послюнявить её щёчку. «Ни хуя, сука, не для тебя. Не для тебя её щёки. И не у тебя она за них берёт!». – Я бы расплакался от счастья, что мы, наконец, обрели верное плечо в лице друг друга, - расслабленная поза осталась неизменной, но это не могло ввести ангела в заблуждение – Люций был готов ему пробить. И счёт вёлся на секунды. – Но у меня совершенно нет времени – по расписанию грехопадения, мор и жабы. – Он склонил голову, примериваясь, как хищник в тени платана, - хуярь ледоколом, не приближайся ко мне и, тем более, к ней. Ты же не ящерица, отрубленные ступни, яйца и кисти не отрастишь. Так что смирись, скучная Дино-книга. Легкооткрывающаяся и быстрочитаемая. Тебя давно поставили на полку, вот и пылись там до конца времён. По физиономии ангела стало понятно – удар достиг цели ещё до того, как демон поднял кулак. Всё потому, что иногда Дино чувствовал себя именно таким героем по жизни – из пресного, неуместного в этой вакханалии теста. Короче, он снова вмазал первым, замечая, как на лице демона появляется шальная, властная улыбка – счёт дохулиард к нихрена в пользу инфернального сынка и его самоконтроля. Голову Люцифер отклонил, так что удар едва прошёлся по уху, в то время как его собственная рука зарядила снизу, в солнечное сплетение волосатого пидора. – Никогда не пойму… - блондин сложился вдвое и прошипел, - …что она в тебе нашла. Люций захохотал: – А я тебе никогда и не показывал. По счастью раздевалки у нас разные, и ты – не в моём вкусе. – Не даст же он просто взять и закончиться этому диалогу. Не так быстро. Не так просто. Но так глумливо припечатывая, - я предпочитаю женщин, Диньдоний. Длинные патлы тебя ими не делают, не старайся. Пока говорил, позволил себе пропустить серию ударов по рёбрам и въебать коленом по кислым щам пернатого, используя пучок на башке в качестве рычага для воссоединения со своей ногой. Словил особый, тестостероновый, наркоманский кайф, когда его собственная губа треснула, сочась на язык красным, и с удовольствием облизал: сейчас он что-нибудь сломает этому ушлёпку и явится к ней – течь в жаркий, уокерский рот, в упругий охват бёдер, в тугую, розовую пизду кровавыми плевками, спермой и пóтом – по праву сильного. В это же самое время думы то огребающего, то попадающего Дино были полны не меньшей страсти. Если дьяволица уже ждёт его в старом кабинете, который за каким-то лядом понадобился исчадию Преисподнии, надо дать ей время улететь оттуда хотя бы через окно. Но самое забавное, что ни Мими, ни Вики в злосчастном помещении, рядом с которым разыгралась сцена, достойная не то Шекспира, не то волчьей стаи, просто не было. Первая – традиционно опаздывала на добрые полчаса. Вторая – и не собиралась идти на встречу, потому что намеревалась идти в поезд, уже нацепив на себя то платье, из-за которого в былые времена сжигали красоток, основывали Инквизицию, а книга «Молот ведьм» считалась отличным подарком для молодой хозяюшки. – А ну разошлись! – Выскочив из-за угла, Мисселина рявкнула и применила чары. Не то что бы это могло действительно остановить их. Каждый из мужчин был куда сильнее. Но сработал эффект неожиданности. – Брейк по разные стороны ринга! – Простите, - отдышавшись, проблеял Дино. – Плевать! – О да, преподавательница по-настоящему разозлилась. – Плевать, что вы не поделили на этот раз! Мне всё равно! Оба. Участвуете. В постановке. – Прочеканила она. Демон глумливо изогнул бровь, собираясь сообщить что-то на сатанинско-наследном, но женщина не позволила. – Даже ты! Особенно ты! И меня не волнует, что тебе никто не назначает отработок. Значит я стану первой и открою эту страницу твоей истории, Люцифер!