Нить судьбы

      Дверь в постельную комнату тихо открылась, не издавая лишнего шума — похоже, этой дверью пользовались не так часто, как другими. В опочивальню медленно зашел Нагито — он выглядел очень тревожно. Хаджиме уже давно должен был проснуться, как минимум, два часа назад, что не могло не беспокоить беловолосого. Оглянув комнату, его взору предстала двухместная кровать, на краю которой сейчас мирно спал шатен. Видя то, что с его другом все в порядке, Комаэда облегченно вздохнул, после чего направился в сторону кровати.       Нагито присел рядом с Хинатой, поджав ноги к груди. Изначально, он хотел разбудить друга, однако, увидев, как тот сладко спит — передумал. Хаджиме вновь работал допоздна, о чем говорило его рабочее место, на котором были открыты две книги, нуждающиеся в каллиграфическом переписывании; такая долгая и кропотливая работа, после которой требовался хороший отдых в виде крепкого сна.       Комаэда уже не мог отвести свой взгляд от лица шатена, иногда поглядывая на ключицы, что не скрывало одеяло. Конечно, тот считал это неправильным, однако, он решил впервые всмотреться в эти грубоватые черты лица Хаджиме, что становились чуть нежнее из-за расслабленности мышц. Его привлекали эти каштановые волосы, которые так и хотелось проверить на ощупь, дабы убедиться в том, что они не такие колючие, какими кажутся на первый взгляд. Это настолько притягивало Нагито, что тот даже успел позабыть о неправильности своих действий. И правда, все, чем он сейчас занимался — бесстыдно рассматривал спящего человека, желая вновь увидеть эти зеленые глаза, скрывающиеся за веками. И он их… Видит?..       Комаэду настиг тихий ужас — сейчас Хаджиме смотрел прямо на него. В глазах шатена читалось некое недоумение, что было крайне очевидной реакцией на происходящее.       — Комаэда, ты что… Смотрел на меня, пока я сплю? — Хината не мог скрыть своего удивления — он ждал ответа на свой вопрос.       В голову Нагито резко пришло осознание того, что же он натворил… От нахлынувших чувств его разрывало на части — он уже не мог смотреть шатену в глаза, из-за чего и отвел свой взгляд куда-то вниз. Бледные щеки сгорали от смущения, вызывавшего дрожь по всему телу. Ему было до безумия стыдно за то, какими изголодавшимися глазами он смотрел на своего друга.       — Хината-кун, я т-только пришел, чтобы разбудить тебя, ты… Уже давно утро, прости, — его голос подрагивал, а сам он отчаянно пытался скрыть свое смущение. Тому даже пришлось придерживать ноги руками, дабы их дрожь была не так заметна.       Хаджиме лишь потер глаза пальцами, попутно скидывая легкое одеяло со своего тела, что скрывало ранее недоступную взору грудь. От увиденного, Комаэда лишь сильнее покраснел, отвернув уже свою голову.       — Хорошо, я сейчас оденусь, — произнес темноволосый, встав с кровати и направившись к собственным вещам. Этого Нагито уже не видел. Он не мог видеть, ведь всеми силами старался не смотреть в сторону Хинаты. Сквозь собственное смущение, Комаэда пытался понять, в чем же дело — какова причина подобных чувств. Нет, он не глуп. Возможно наивен, но не глуп. Есть вещи, в которые ты искренне не хочешь верить, и это — одна из них.       Похоже, он влюбился…       Безответная любовь, которую всеми силами нужно было подавить — именно так считал Нагито. Вздохнув, тот поднял голову вверх, бросая взгляд на письменный стол, что пребывал в полном беспорядке.       — Ты снова работал допоздна? — недовольно буркнул тот.       Комаэде было сложно сдерживать себя — он чувствовал невыносимую боль в груди, вызванную теми самыми мыслями. Трудно… Очень трудно смириться с тем, что ты не можешь быть любим в ответ — до безумия невыносимое чувство, вызывавшее только грусть.       — Да, мне нужно успеть закончить переписывать книгу до того, как мы отправимся в Калратию*, — Хаджиме закончил одеваться и медленно пошел в сторону Нагито. — Я уже отправил письмо Наэги с просьбой выделить нам временное место жительства, поэтому, осталось только ждать ответа.       А ведь и правда, Комаэда не раз слышал упоминания Макото Наэги — волонтера из Калратии. Его род деятельности заключается в помощи поиска жилья для тех, кто некогда его лишился, иногда помогая и обычным людям, что ищут временное пристанище. Порой, ему приходится оказывать материальную поддержку жертвам войны, и, конечно же, он работает не один.       Нагито почувствовал на себе взор чужих глаз, что заставил его поднять голову — перед ним стоял темноволосый с протянутой рукой.       — Вставай, простудишься, — на лице Хинаты играла легкая улыбка.       Благодаря ей, Комаэда смог хоть немного успокоиться и принять помощь друга. От столь кратковременного контакта его вновь ударило смущение, а сам он чуть не упал обратно — ему было слишком сложно справляться с подобным. Нагито воистину желал избавиться от этих чувств, но сердце говорило о другом — оно его совсем не слушало. Нет, он не хотел… И хотел… Столь запутанные мысли, что сбивали с толку их владельца, вытесняя все другие.       — Спасибо… — тихо произнес тот, удерживая свой взгляд подальше от шатена, «сияя» в фальшивой улыбке.

***

      — Комаэда, можно спросить? — произнес тот, поглаживая щенка, что сидел у него на коленях. Его шерсть была и правда мягкой.       — Да, конечно, — Нагито отложил книгу и посмотрел на друга, избегая зрительного контакта.       Хаджиме на секунду замер — он не понимал, как лучше задать собственный вопрос, боясь, что может задеть беловолосого. Ему очень не хотелось вновь видеть грустное лицо Комаэды, однако…       — Кто такой Изуру? — Хината опешил. Это прозвучало слишком грубо, нужно было смягчиться. — То есть… Ты упоминал его, не так давно.       Он и впрямь не знал, кто это. Нагито невероятно повезло.       — Это один мой приятель, что давно мертв, — блондин произнес это крайне спокойным тоном, что несколько удивляло Хаджиме. Даже так, он был рад тому, что его друг отреагировал так спокойно.       Продолжая поглаживать щенка, Хината перевел свой взгляд на Комаэду, который явно не был готов к зрительному контакту, потому, резко отвернулся.       — Прости, — вздыхая, — мне не стоило заводить эту тему.       — Не извиняйся, все в порядке, — дрожащим голосом ответил беловолосый, протягивая руку к своей книге.       Странно.       Комаэда никогда ранее не старался закончить разговор так быстро, и это сильно задевало Хаджиме. Неужели он его ненавидит? Ему казалось, что все именно так. Ведь что еще можно подумать о человеке, который от одного твоего взгляда сразу отворачивается? Разве это не отвращение? Возможно… Разве это не ненависть? Возможно… Тогда что?       Все эти мысли заставили его посмотреть на Комаэду еще раз. Тот уже читал свою книгу, немного опустив голову, но даже так, лицо блондина было полностью доступным взору Хинаты. Было заметно, что губы светловолосого немного подрагивают, а сам он был безумно напряжен, что и прослеживалось в его выражении лица. Ему было некомфортно рядом с Хаджиме? Если нет, то, что тогда все это значит? Верно, Хината совсем не понимал этого, однако, он обязательно поразмыслит над этим позже, и не раз…       Он посмотрел на волосы Нагито — такие белые и пушистые, словно шерсть щенка, что сейчас сидел под руками Хаджиме. Интересно, какие они на ощупь? Должно быть, такие же мягкие, словно игривый пух, разлетающийся по дивному летнему небу во время легких порывов ветра. Или же так же сродни шерсти пушистика? Хината не знал, но очень хотел их потрогать, проверить самостоятельно. Он раскрыл рот, но быстро прикрыл его свободной ладонью — ему хотелось засмеяться. Почему? Без понятия. Но он четко понимал лишь одно — его щеки горели густым румяном. Именно сейчас он от всего сердца благодарил Комаэду за то, что тот его избегает. Невольная улыбка красовалась на лице Хаджиме, скрываемая ладонью парня.       Как дивно…