Нить судьбы

      За окном бушевал сильный ливень, что омывал улицы от уже давно скопившейся грязи и пыли. Пророкотал сильный гром, после которого, небеса озарила молния. Это был первый дождь за долгое время, дарящий долгожданное чувство прохлады, которого так ждали все живые существа, включая людей.       Разбушевавшаяся за окном погода нисколько не пугала блондина, медленно протиравшего очередную полку от пыли. Сегодня, Нагито и Хаджиме решили немного прибраться. Как бы то ни было, Комаэда оказался весьма неплох в уборке, что было не шибко то и удивительно, учитывая, кем он «работал» до этого. Хината же, в свою очередь, подметал в другой части комнаты, иногда выпрямляясь и осматривая ее, в поисках еще неприбранных углов. Конечно, тот хотел как-нибудь поговорить с блондином, однако, решил дать себе еще пару дней на раздумья.       Все это время, Нагито чувствовал небольшое чувство слабости, сопровождаемое легким подташниванием. Он не особо придавал этому значения, ведь это никак не мешало, да и не казалось чем-то странным — все мы иногда чувствуем усталость в различных ее проявлениях, однако… Ему постепенно становилось только хуже — дурнота причиняла уже серьезный дискомфорт, который все так же игнорировался. Комаэда привык работать в условиях плохого самочувствия — тому не составляло труда продолжать стоять на своих ногах, не подавая виду.       Конечно, все не могло продолжаться именно так — тошнота стала настолько невыносимой, что даже вынудила Комаэду закашлять, отхаркивая кровью, след которой сейчас красовался на его бледной ладони. Он не мог сообразить, что происходит, будто разум начал принудительное отключение, а способность думать пропала вместе с ним. Взор Нагито постепенно приближался к размытому полу, окруженному черной пеленой — он падал, чего сам не осознавал. На секунду, тот ощутил чужое прикосновение, память о котором быстро улетучилась.       Темнота…       Комаэда ощущал ужасную слабость во всем теле. Он попытался открыть веки, однако, все попытки были тщетны. Нельзя было пошевелить даже краем пальца правой руки, будто тело, в отличие от разума, еще не «пришло в себя». Такое ужасающее чувство беспомощности, переполняющее блондина… Или же нет. Комаэда мог слышать и чувствовать все, что происходило вокруг него. Он лежал на чем-то мягком, напоминающем его кровать — два голоса доносились по этой комнате. Прислушавшись, Нагито понял, что один из этих голосов принадлежал Хаджиме.       — Вы говорите, что с этим ничего нельзя сделать? — произнес человек, голос которого напоминал Хинату.       — Сожалею, но так и есть. Как я сказал, у него сильное истощение, и, по вашим словам, оно не было вызвано чем-то конкретным, — неизвестная личность говорила очень быстро. Комаэда догадывался, что это был лекарь — никому более не пришло бы в голову говорить о подобных вещах. — Остается лишь ждать. Для его восстановления потребуется неопределенный срок.       Хаджиме недовольно вздохнул: — Я вас понял, спасибо.       После неловкого молчания, лекарь ушел, оставив двух парней наедине. Нагито отчетливо слышал, как тот уходил, да и не только это — до ушей блондина донесся звук приближающихся шагов, которые, видимо, принадлежали Хинате, никак иначе. Комаэда ощутил прикосновение на своей правой руке, кисть которой обвили теплые пальцы шатена, пододвигая ближе к себе. Мышцы были слишком расслаблены, поэтому, его рука не отличалась от руки бессознательного — губы не двигались, что делало ситуацию еще более неловкой.       — Пожалуйста, поправляйся быстрее, — Нагито почувствовал, как его руку немного приподняли, и… Поцеловали. Легонько и кратковременно, но поцеловали. — Прости, что не могу сказать тебе все, даже когда ты без сознания. Ты очень дорог мне, Комаэда, поэтому, я не хочу отпускать тебя. Нет… Я ни за что не отпущу тебя.       Тепло распространялось по телу Нагито, но его вновь поразила невыносимая слабость, что постепенно забирала юношу в царство Морфея. Он не знал, насколько долго шатен просидел рядом с ним — его сознание уже улетело куда-то вдаль.       Он уснул.