Нить судьбы

      Веки блондина постепенно открывались, чуть жмурясь от заливавших комнату солнечных лучей, что падали прямо на глаза. Разум так же медленно освобождался ото сна, и Комаэда только сейчас заметил, что он проснулся в немного другой обстановке — совсем иной и ему непривычной. Повернув голову, его взору пал спящий Хаджиме.       Точно… Теперь стало понятно, почему телу было необычно мягко, будто тот не в своей кровати. Еще ночью шатен не желал отпускать Нагито, аргументируя это тем, что ему может вновь стать плохо, а того не будет рядом. Возможно, у него и были какие-то «скрытые мотивы», но тот звучал слишком убедительно, вовсе не желая слушать очередные бредни Комаэды о том, что он не достоин спать рядом с Хинатой. Сам же Нагито быстро смирился, хоть и остался при своем мнении.       Теперь, голова блондина была полностью наполнена противоречивыми мыслями, беспрерывно конфликтовавшими между собой. С одной стороны, он — мусор, не достойный даже грамма той любви, что тот получает от Хинаты. С другой — Комаэда на эмоциональном уровне не мог сопротивляться такому давлению со стороны любимого человека. Когда Хаджиме рядом, им овладевают чувства, затмевающие своим существованием все те навязчивые мысли, что мешают ему принять чужую ласку. Как только Нагито почувствовал взаимность со стороны шатена, он забыл о плохом, желая наслаждаться этим моментом, понимая, что однажды, судьба вновь может забрать у него все… Всегда забирала, и этот раз — не исключение. Комаэда всем сердцем надеялся, что он ошибается, но сейчас, тот лишь следует зову сердца, позволяя себе быть любимым.       Ведь, почему бы не поддаться собственным чувствам, коль они никому не мешают?       Еще долго Нагито смотрел на спящего шатена, которого все так же не хотелось будить. Видеть его лицо так близко было действительно непривычно, однако, на этот раз, Комаэда не собирался долго засматриваться. Собравшись с силами, он медленно провел рукой по затылку Хинаты, добираясь до его, чуть грубоватых, но приятных на ощупь, волос. Ему не потребовалось много сил, чтобы подползти вплотную к близ лежащему, а после — легонько поцеловал того в лоб, в надежде на то, что это того разбудит. Так и случилось. Нагито почувствовал, как его талию обхватывает чужая рука, владелец которой прижимается лицом прямо в грудь блондина, захватывая того в свои объятия.       От неожиданности и непривычки, Комаэде даже стало неловко — сейчас, Хината напоминал ему маленького котика, просящего ласки. Подобные мысли уже не удивляли, а провоцировали на ответные действия — рука Нагито поглаживала темноволосую голову, тонкими пальцами перебирая некоторые пряди волос.       — Уже утро? — сонно спросил Хаджиме, даже не собираясь отстраняться.       Блондин нежно улыбнулся, чувствуя приятные ощущения в груди — его действительно умиляло поведение возлюбленного.       — Да, уже утро, — произнес блондин своим бархатным голоском, наполненным нежностью. — Я пойду, приготовлю завтрак, а ты…       — Забудь, я сам его приготовлю, — резко перебил шатен, поднимая голову. Комаэда не успел среагировать, как его вторая рука оказалась захвачена чужими — Хината поцеловал ее своими мягкими губами, переводя взгляд на блондина. — А сейчас — побудь со мной.       Своими действиями, Хаджиме только сильнее смутил Нагито — тому было настолько неловко, что он был готов зарыться под одеяло, дабы его никто не видел.       — Ты так мил, когда краснеешь, — он смотрел на блондина довольными глазами, еле сдерживая улыбку.       — Хината-кун…       — Хаджиме, — перебил тот.       Комаэда тихо вздохнул, вытягивая свободную руку из волос шатена и притягивая ее ко лбу: — Не играйся со мной.       Уже не выдерживая, он закрыл глаза, опуская свою голову на кровать. Было слишком сложно думать, а голова полностью плавилась, особенно, чувствуя, как чужие руки поднимаются все выше, захватывая горячую щеку. Каждое прикосновение приносило блондину неописуемое удовольствие, и это — не исключение. Как бы оно ни было смущающим, он не мог отрицать того, что это ему нравилось.       — Разве мне нельзя называть своего любимого милым? — Нагито почувствовал, как его щеку нежно поцеловали, после чего, он открыл глаза. Прямо перед ним было лицо шатена — такое же красное, как у него самого. — Или ты запрещаешь?       — Нет, конечно, — улыбнувшись, Комаэда уже сам прижался к грудной клетке Хинаты, пряча лицо. — Только, теперь — я не один сгораю от смущения, так ведь?       Ответ прозвучал далеко не сразу, но Нагито чувствовал, как уже в его волосах зарылась чужая рука, поглаживающая голову — это было действительно приятно.       — Да… — ответил темноволосый спустя какое-то время. Этого ответа хватило сполна, чтобы Комаэда почувствовал полное удовлетворение.       — Мы ведь завтра уезжаем, не сильно переживаешь? — спросил тот, продолжая перебирать белые волосы.       — Со мной будешь ты, поэтому, мне не так беспокойно, как могло быть, — Нагито приподнял голову, встречаясь взглядом с зелеными глазами. — Но как же щенок?       — Нанами согласилась присмотреть за ним, пока нас не будет в городе.       — Тогда, я спокоен, — произнеся это, он вновь прижался к груди Хаджиме.       Двое замолчали. Им двоим было безумно комфортно лежать рядом друг с другом, ни о чем не думая. Конечно, головы не были пусты в этот момент — их наполняли взаимные мысли о близости с любимым, греющие сердце. Воистину — прекрасные чувства, не несущие никакого вреда и дискомфорта. Даже смущение приносило удовольствие, хоть и мешало собирать мысли воедино, дурманя голову.       — И все же — нужно приготовить завтрак, — неохотно произнес Хината, совсем не желая разлучаться с Комаэдой.       — Я все равно помогу, — настоял блондин, подняв голову.       — А я и не против, — улыбнувшись, тот медленно потянулся к Нагито, поцеловав того в лоб. — Пойдем.       — Пойдем…