Нить судьбы

      В эту же ночь…       Поздняя ночь — время, когда люди просыпаются после первого сна, конечно, если тот вообще был. Хаджиме сидел за своим рабочим столом, освещаемым тусклым светом, что исходил от небольшой свечи — повсюду слышен легкий запах воска, наполняющего комнату. Перед ним лежала книга и куча рукописных страниц. И впрямь, тот снова не спал. Возможно, его можно было бы похвалить за такое трудолюбие, будь все так просто. Он уже целую вечность сидит за одним абзацем, не сдвигаясь с места — его голова забита совсем другими мыслями, из-за чего тот потерял чуть ли не половину своей продуктивности.       Хината сидел на стуле, подперев лицо рукой и рассматривая перо в собственных руках, совсем не думая о работе. В голове крутилось множество мыслей, и все они были о Комаэде. Слишком многие вопросы остались без ответа, поиском которых сейчас шатен и занимался, продумывая абсолютно все до мелочей. Он вспоминал каждую деталь, каждый момент и каждую секунду, связанную с Нагито. Ему будто предстояло распутать большой клубок из собственных мыслей, дабы расставить всё в нужном порядке.       Хаджиме уже давно анализирует поведение блондина, поэтому, сошелся на том, что тот его не ненавидит. Ненависть проявляют совсем не так — была другая причина, которую и стоило сейчас найти. Если не ненависть, то… Нет, быть того не может — именно об этом думал шатен, утопая в сомнениях. Это было слишком, вряд ли Комаэда… Конечно, не стоило исключать эту мысль, ведь что, если все так и есть? Ответ кроется у него под носом, а он лишь убегает от правды? Ведь как еще можно описать все те моменты, когда Комаэда отворачивался из-за ответного взгляда Хинаты. Когда избегал, иногда поглядывая на шатена, думая, что тот этого не замечает. Когда нервно перебирал пальцы, как только Хаджиме подходил к нему. И, наконец, как тот выдавал такое странное, но милое выражение лица, когда Хината говорил ему странные вещи, проявляя дополнительную заботу.       К тому же, он тоже не отставал. Нередко Хаджиме пользовался моментом и уже сам засматривался на Нагито, зная, что тот даже не посмотрит в его сторону. Шатен, конечно, успел смириться со своими чувствами и принять их, хоть и далось это ему с трудом. Разве в такие вещи можно просто так взять, и поверить? Нет, но только мысли о Комаэде могли вызвать у Хинаты сильный жар, не связанный с температурой. Всему виной невыносимое смущение, от которого горели не только щеки, но и само тело. Как только Хаджиме вспоминал это красивое лицо, и представлял, как своими же пальцами притрагивается к этим бледным щекам, его вновь настигала новая волна эмоций, а усидеть на стуле становилось не просто трудно, а и невозможно. Хотелось повалиться на кровать и наслаждаться этим моментом, отдавая себя чувствам.       Сильнее было лишь желание вновь увидеть Нагито — наконец сказать ему все те слова, что хотелось произнести уже долгое время. Теперь все иначе — Хината был полностью уверен в себе. Да, ему ужасно сложно побороть собственное смущение, что вызывало некую нервозность, но он уже решил это сделать. Хаджиме должен признаться, как бы это ни было сложно. Уже некуда отступать — нужно принять это тяжелое решение, и двигаться дальше, к тому же, была высока вероятность того, что… Комаэда чувствовал то же самое. Хината не был полностью уверен, но другого способа объяснить странное поведение блондина уже не оставалось — эти мысли придавали уверенности в себе и согревали душу Хаджиме.       Он тяжело вздохнул, переводя свой взгляд на свечу. Уже нет смысла сидеть на месте, да и слишком поздно, чтобы продолжать работу. Лучшим решением сейчас было уйти спать, даже если и заснуть получится далеко не сразу, но шатен хоть сможет отдохнуть.       Внезапно, из-за гостиной раздался громкий звук, будто что-то тяжелое упало на пол. Хината обернулся, смотря в сторону двери. В голову совсем не приходило, что это могло быть, поэтому, тот взял подсвечник и направился к возможному источнику грохота.       Открыв дверь, Хаджиме начал осматриваться, пока в его поле зрения не попал лежащий на полу Нагито, обеспокоенные глаза которого смотрели прямо на него. Он сразу же понял, что это был за звук, и мигом ринулся к блондину.       — Комаэда, ты в порядке? — присев рядом, тот начал помогать уже бледнолицему сесть в удобном положении. — Ты же должен сейчас отдыхать, да и вообще, что ты здесь делаешь?       Нагито лишь на мгновение приоткрыл рот, а затем наклонил голову, отводя свой взгляд куда-то вниз.       — Д-да… Со мной все в порядке, — блондин заикался, и Хаджиме прекрасно понимал, почему. — Я п-просто хотел проверить… Как ты… Все ли с тобой хорошо.       Шатен молча всматривался в макушку беловолосого, медленно двигаясь ближе и захватывая чужие дрожащие руки в свои. Ему хотелось что-то сказать, но было невероятно сложно из-за сильного смущения, что охватывало его с ног до головы. Но, собравшись с силами, тот заговорил.       — Пожалуйста, подними голову, и посмотри на меня, — голос Хинаты звучал крайне серьезно, что немного напугало Комаэду. Было страшно ослушаться, поэтому, тот медленно начал поднимать голову, пока те не встретились взглядом.       Хаджиме со спокойным лицом рассматривал красное лицо блондина, на глазах которого уже начали выступать небольшие капельки слез. Не такой реакции добивался шатен — ему не хотелось как-либо расстраивать Нагито, он ведь просто хотел… Сказать ему это. Его пальцы непроизвольно сжались, а в голове была лишь одна до безумия глупая мысль.       Освободив одну руку, Хината схватился ею за один край одежды Комаэды, притягивая того ближе к себе, пока их губы не сомкнулись в нежном поцелуе, почти сразу отстраняясь. Этот поцелуй был настолько легким и кратковременным, что осознание происходящего настигло двоих далеко не сразу. Хаджиме лишь видел, как Нагито смущенно прикрывает свой рот пальцами, удивленно смотря на сидящего рядом парня. Шатен уже не мог связать мысли, и теперь сам сидел как вкопанный, утопая в собственных чувствах. То, что он сейчас сделал, было слишком резко и… Легкомысленно? Теперь-то оставалось только собраться, и сказать ему это.       — Нагито, я… — неосознанно для себя, он обратился по имени. Невыносимое чувство обжигало Хинату изнутри, не давая внятно произнести эту фразу, но, все же, тот смог собраться и продолжить. — Я люблю тебя.       Далее, Хаджиме лишь видел, как блондин все сильнее заливался краской, а из серых глаз полились слезы, что заставили шатена пододвинуться ближе. Своей рукой, Хината протирал эти влажные дорожки из слез, непроизвольно улыбаясь. Это была нежная улыбка, показывающая понимание.       — Х-хи… — начал Комаэда, постоянно заикаясь и дополнительно заливаясь слезами. — Я тоже…       — Не лей свои слезы зря — я не заслужил, — с долей иронии произнес тот, захватывая блондина в свои объятия.       — Я тоже люблю тебя, Хината-кун, — Нагито смог сказать это только тогда, когда сам оказался у чужой груди. Уже не было сил сдерживать слезы — он ответил на объятия, все ближе прижимаясь к шатену.       Хаджиме потянулся рукой к голове Комаэды, нежно поглаживая, пока тот плакал прямо у него на груди.       — Можешь называть меня по имени, — сказал он, продолжая поглаживать белую макушку. — Твои волосы и впрямь прекрасны, как и ты сам.       После этих слов, Нагито приподнял голову, переводя взгляд своих серых очей прямо на шатена.       — Правда? — уже не плача, тот вопросительного смотрел на Хинату.       — Да.       — Тогда… — намеренно выдержав паузу, блондин продолжил. — Поцелуй меня.       — Ты хочешь, чтобы я еще раз тебя поцеловал?       — Да, но, если хочешь, я сделаю это первым, — на лице Комаэды образовалась игривая улыбка.       Конечно, это несколько удивляло Хаджиме, ведь тот совсем не привык к такой настойчивости со стороны Нагито. Ему казалось, что он — некий «хороший мальчик», который не способен говорить подобные вещи. Но теперь ему стало понятно, что Комаэда уже долго хотел такой близости с ним, поэтому и начал показывать всю глубину своих чувств, которые более не нуждались в скрытии. И Хината не был против — он не мог возражать, когда руки блондина медленно поднимались по его груди, добираясь до массивных плеч, обхватывая шею. Медленно, раскрасневшееся лицо Нагито приближалось все ближе и ближе, пока чужая рука зарывалась в его белых волосах, притягивая того к шатену.       Потребовалось мгновение, прежде чем их губы сомкнулись в новом поцелуе — более смелом и долгом, сопровождаемым новыми чувствами, что одинаково приносили удовольствие двум влюбленным. Чувствовать, как Комаэда напористо пытается углубить поцелуй, было невероятно. И он поддался. Как можно не поддаться на столь сладкие провокации твоего возлюбленного, когда тот легонько прикусывает твои губы, прося большего? Остается дать то, чего он просит, ощущая его отрывистое дыхание, и полностью отдаваясь друг другу. Никто не был против, наоборот — все наслаждались этим моментом, максимально растягивая его.       Через какое-то время, Нагито стыдливо отстранился, вновь прикрывая свой рот пальцами.       — П-прости, — сказал тот до того, как его рука оказалась в чужих, а сам он был повернут спиной к шатену.       — Не извиняйся, — произнеся это, Хаджиме прижал того сильнее к себе, опуская голову к чужому плечу. — Я ведь сам был не против.       Комаэда лишь тихо вздохнул, ложась щекой к чужой руке, жар которой заставил Хинату чуть вздрогнуть от неожиданности.       — Теперь-то, я тебя не отпущу, — слова темноволосого лишь сильнее смутили этих двух, но более это не вызывало дискомфорта — им было неописуемо легко и приятно, они наслаждались этой близостью, что образовалась совсем недавно. Все плохое мигом улетучилось — на замену пришел желанный покой и умиротворение.       Пока они рядом, их больше ничего не беспокоило, да и вряд ли теперь хоть что-то сможет им помешать. Они — двое влюбленных, которые сейчас закрыли свои глаза и полностью отдали себя этой идиллии…