Нить судьбы

      Так, что же случилось тем утром?       Медленно, Хаджиме направился к входной двери, стараясь не разбудить еще спящего Нагито. Прямо перед выходом, тот обернулся в сторону возлюбленного, дабы убедиться, в том, что он все еще спит. И правда, его расслабленное лицо говорило о крепком сне, который невозможно прервать такими жалкими шорохами. Хината тепло улыбнулся, тихо закрывая за собой дверь — ему пора.       Куда? Еще вчера его позвали на встречу, информация о которой была изложена в записке, переданной Наэги:       Здравствуй, Хаджиме Хината. Я пересмотрел твое предложение и вынужден предупредить, что не смогу лично явиться на встрече по делу Комаэды. Тебя встретят мои представители у моего поместья ровно в 7:00. Приходи один.

Ли Шияо

      Возможно, резкая занятость графа может вызвать своего рода подозрения, но, учитывая его положение и загруженность «работой» — все вопросы спадают на нет. Он — граф, у которого есть множество других дел, более важных, чем выкуп какой-то там прислуги. К счастью, его поместье находилось не так уж и далеко, требовалось пройти всего-то пару улиц, свернув только один раз.       Людей на улице было достаточно — время раннее, поэтому каждый отправлялся по своим делам, будь-то работа, или обычная прогулка. Все бы ничего, но Хинату преследовало неприятное чувство тревоги — к нему направлялся темноволосый мужчина с длинными волосами, который моментально привлек внимание Хаджиме. Ему казалось, что он видел его ранее, но не помнил, где, и когда… Он пытался вспомнить, но не мог — все в тумане. За это время, загадочная фигура успела пройти мимо, и скрыться где-то вдали, ведь когда Хината повернул голову — того уже было не видно. Да и это всего лишь незнакомец, почему Хаджиме должен переживать из-за него?       Так облачно… Скоро пойдет дождь?       И вот, Хината стоял перед тем самым поместьем, о котором шла речь в письме. Почти сразу его внимание привлекли две девушки, стоящие у ворот. Они… однозначно выглядели знакомо. Верно, Хаджиме видел их до этого — те самые леди, с которыми ранее столкнулся Нагито в торговом квартале. Конечно, он совсем не ожидал, что именно они будут представителями графа, но не суть важно — сейчас не до этого.       Хината простоял некоторое время, пока его не заметили, и не подошли к нему самостоятельно.       — Это ведь вы — Хаджиме Хината? — произнесла более высокая девушка, смотря прямо в глаза шатену. У нее довольно необычный цвет глаз, и, если присмотреться, можно заметить в их оранжевой радужке красные оттенки. Не явные, но заметные. Хотя, какое это имеет значение?       — Да, все верно, — со спокойствием в голосе произнес он.       — Что же, отлично. Нам стоит пройти в более подходящее место для переговоров. Как насчет сада? — вопросительный взгляд девушки пал на Хаджиме.       — Я не против.       — Отлично, следуйте за мной, — сказав это, та отправилась в сторону… сада? Хинате ничего не оставалось, кроме как идти за ней, и второй девушкой, что пошла за первой. — Меня зовут Хирэн Ланкастера, можете обращаться ко мне по имени, если потребуется.       — Минорико Мису, — впервые за продолжительное время заговорила вторая девушка. Странно, до этого Хаджиме казалось, что она самая общительная, да и выглядела та бодрее. Не суть важно.       Весь оставшийся путь они провели в полной тишине, проходя все дальше — вглубь сада, пока не вышли в его самое сердце, украшенное прекрасными, белыми цветами. Да, это были наичистейшие лилии, цветущие только летними днями.       Девушка, что ранее назвала себя Хирэн, резко остановилась.       — Полагаю, мы можем начать? — она повернулась лицом к Хинате, смотря тому прямо в глаза, когда вторая девушка отошла в сторону.       — Конечно, — произнеся это, Хаджиме почувствовал на себе чужие руки — его со всей силы толкнули, повалив на сырую землю. Возможно, он бы смог выстоять на ногах, не будь это действие таким неожиданным.       Резким движением, девушки достали два ятагана из ножен, ранее скрываемых под плащами — уже через секунду острые лезвия были приставлены к шее Хинаты; тот вздрогнул, от неожиданности, и нахлынувшего чувства страха за свою жизнь.       Неужели граф обманул его?       — Что это значит? — еле-как проговорил Хаджиме — его взгляд выражал смешанные чувства: удивление, страх, злость… Он чувствовал себя преданным.       — Это все из-за графа, — лицо Хирэн сменилось из спокойного, на озлобленное, а сама она заговорила в грубом тоне, с явным раздражением в голосе. — Люди — лицемеры, заставляющие нас убивать неповинных, ставя на кон жизни наших семей, наших близких.       — Хирэн… — Минорико перевела свой грустный взгляд на девушку. — Пожалуйста, успокойся.       Хината замер. Однозначно, эта леди выделяла людей и себя отдельно, а это значит…       — В-вы ведь…       — Да, мы не люди, если ты это хотел спросить, — перебила та, презренно смотря на шатена.       — Но что вы тут делаете? — Хаджиме действительно удивился такому факту. И впрямь, что здесь делают те, кого на этих землях даже быть не должно?       Недовольно хмыкнув, Хирэн заговорила: — Скрываемся. Да, именно — скрываемся. И не только мы вдвоем, множество таких же, как я, как Минорико, скрываются среди вас, людей; цепляются за последнюю надежду выжить, моря себя магическим истощением — даже если мы попробуем использовать свои врожденные навыки, все равно нас будет ждать смерть, ведь не останется и крупицы той энергии, нужной для поддержания наших жизней. Мы выживаем, чего вам, людям, не понять.       Рука девушки дрогнула, сильнее сжимая рукоять — ее глаза наполнились отчаянием: — Разве мы виноваты в том, что стали жертвами самодовольных людей? Разве мы первые начали убивать ваших родных и близких? Разве мы теперь заставляем марать других руки, убивая незапятнанных, вроде тебя?       Хината наклонил голову, не желая видеть боль во взгляде девушки. Несмотря на весь преобладающий страх, он им сочувствовал. Ему не были чужды чувства других, даже если это не совсем люди, в привычном для него понимании. Они — невиновны, и стали жертвой манипуляций графа, как и он сам. У знати нет чести, как можно было позабыть об этом?       — Я сделаю то, что должна — уподоблюсь вам, и ускорю твою судьбу, ведь у меня нет выбора — за меня выбрали сами, — последние слова из уст девушки прозвучали крайне уверено — она действительно собирается это сделать. И Хаджиме ее понимал, хоть и не мог видеть выражения лица Хирэн, но чувствовал, насколько ей тяжело, ее слова выражали лишь боль, полную сожаления. В отличие от своего отца, он умел сочувствовать другим.       Но он боялся — очень сильно боялся. Смерть — не шутки, но бежать уже не получится, ведь слишком высока вероятность того, что ему моментально могут распороть живот, если не хуже — оставалось лишь ожидать собственной участи, склонив голову вниз…       …но ничего не произошло.       Хината почувствовал каплю дождя, упавшую на его руку. Рефлекторно, тот поднял голову, открывая глаза…       …и видя, как две девушки падают на землю, с проткнутыми шеями, из которых торчали ледяные шипы. И только сейчас Хаджиме заметил их красный цвет глаз, схожий с кровью, вытекшей из колотых ран. Они упали, не произнося ни слова, подтверждая все страхи Хинаты. Их уже не спасти — они мертвы, о чем свидетельствовали их лица, застывшие в посмертном удивлении.       В панике, Хаджиме пытался сдержать крик — его переполнял тихий ужас. Еле сдерживаясь, он отодвинулся на несколько сантиметров назад, пока не услышал чей-то тяжелый кашель. Тот обернулся, и увидел… Нагито, который судорожно дрожал, стоя на коленях, и откашливаясь кровью, о чем свидетельствовала его рука, окрашенная в багровый цвет — цвет крови. На мгновение, серые глаза посмотрели на Хаджиме, после чего, их обладатель повалился прямиком на белые цветы.       — Нагито! — закричал Хината, сорвавшись с места. Он уже позабыл о тех двух, ведь сейчас все его мысли были только о Комаэде. Конечно, тот обязательно о них вспомнит, но не сейчас… Ужас даже не собирался отпускать Хаджиме — прямо сейчас его любимый человек без сил упал на землю, зарываясь в белых лилиях, цвет которых смешался с небольшими каплями крови. Он боялся, очень сильно боялся того, что сейчас может произойти…       Так сны все-таки стали реальностью?       Хината упал на колени перед блондином, переворачивая того на спину. Рукой, он придерживал тело любимого, смотря тому в глаза — они встретились взглядами. Хаджиме медленно поднес вторую руку к бледной щеке, и вздрогнул, ощутив леденящий холод, что исходил от Нагито.       — Что это все значит, Нагито, почему ты… — на глаза Хинаты начали наворачиваться горькие слезы, которые уже через мгновение стекали по его щекам.       Медленно, Комаэда поднял свою дрожащую руку, и начал вытирать те горячие слезы — он нежно улыбнулся.       — Не плачь, Хаджиме, я не достоин твоих слез, — хрипло проговорил тот, продолжая улыбаться.       — Почему ты раньше не сказал? — произнеся это, он схватил руку Нагито, не обращая внимания на ее невыносимый холод.       — Я собирался тебе рассказать, но мне было страшно, — Комаэда измученно закрыл глаза, в попытках сдержать уже собственные слезы. — Прости.       — Идиот, не извиняйся, и даже не думай так легко умирать, — тот сжал руку Нагито.       — Хаджиме, прошу тебя, — Комаэда открыл глаза, улыбаясь тепло, но устало. Из глаз его струились слезы — он не смог их сдержать, ведь был слишком слаб для этого. — Даже если ты утратишь всю надежду, не поддавайся отчаянию — не теряй веры в себя и в свои силы. Ты сильный, поэтому даже не думай сломаться после такого пустяка.       — Это не пустяк, идиот, ты должен выжить, — Хината посмотрел на улыбающегося Комаэду, продолжая лить слезы вместе с ним. Слишком больно: сердце болело, а в груди все неприятно сжималось, затрудняя дыхание.       — Я уже не чувствую ни ног, ни рук, Хаджиме, — тот закрыл глаза — ему было больно смотреть на рыдающего Хинату. Голос становился все слабее, а говорить уже было почти невыносимо. — Даже такому цветку, как я, рано или поздно суждено увянуть.       — Да что ты такое говоришь? Ты ведь не цветок.       Ответа не последовало.       Хаджиме широко раскрыл глаза: — Эй, Нагито…       И снова тишина. Сердце Хинаты вновь сжалось от невыносимой боли, а руки медленно отпускали уже безжизненное тело любимого, нежно укладывая того на покрывало из цветов. Нет, он заберет его, и похоронит в более подходящем месте. Будет постоянно навещать его, разговаривать, просить помощи и советов. Но все это в будущем — сейчас он хотел побыть один, наедине со своим возлюбленным. Оплакивать его чистую душу — свою утраченную надежду, что жила вместе с Комаэдой… Которой не стало, когда тот покинул сей мир.       Увядшая белая лилия, цвет которой символизировал чистоту, непорочность и смерть.       Постепенно, редкие капли перешли в небольшой ливень, что омывал такое хрупкое, но уже холодное тело. Где-то вдали сверкнула молния, после которой пророкотал гром, на короткий промежуток времени заглушивший все другие звуки. Грядет сильный ливень.       Но…       Разве такой финал у этой истории? О добродетели, утратившем свою единую надежду. Цветок увял, но это ли конец? Возможно да, а может быть, и нет.       Почтем же память тех, кто вновь покинул нас. Поднимем головы, и устремим свой взор куда-то вдаль. Туда, где воссияла новая заря. Рассвет их близок, а у судьбы иные планы…       Что это значит? Я не знаю. Но главное — верить, и в себя, и в близких. Ведь только вера в собственные силы приведет нас к светлому будущему, полному надежды…