Нить судьбы

      Ливень бушевал за окном поместья моей матери. Как долго уже длится эта ужасная, дождливая погода? Словно третий день подряд Боги дождя оплакивают его, но какое им до него дело? Мне надоело, я бы предпочел и сам уйти вместе с ним, но не могу… Если я умру, его жертва будет напрасной, разве этого он хотел? Что бы ни случилось, мне нужно идти дальше, и выполнить последнюю просьбу Комаэды.       Как же меня раздражает несправедливость этого мира, от которой не сбежать. Людей, подобных моему отцу слишком много, и это вызывает у меня отвращение. Да, я смотрю на этих жалких червей сверху вниз, ведь они — не люди, а животные, что обрели человеческий облик. Они заслуживают лишь презрения. Я собираюсь хоть капельку изменить этот мир — хочу вырвать его из бездны лицемерия и лжи. Ведь возможно, таких, как я с Комаэдой, много, а таких, как сам Нагито — еще больше. Мне неприятна даже одна мысль о том, какое несчастье может их настигнуть.       Ужасно — просто ужасно.       Теперь, я не собираюсь бороться с ненавистью внутри себя, ведь зачем пытаться полюбить животных? Я глубоко презираю само их жалкое существование, и более мне не хочется менять свое мнение.       Да какое право имел этот граф, распоряжаться двумя невинными? Именно из-за него умерли и они, и Комаэда. Такое отвращение к людям я еще никогда не испытывал, что же, поздравляю его с новым титулом — отвратное пресмыкающееся, способное лишь на такие же жалкие вещи, как и он сам. Ненавижу ли я его — определенно. Он даже понятия не имеет, что его ждет. В будущем, конечно же.       Я шел по темному коридору, освещаемому тусклыми свечами. В тот же день — в день его гибели, за мной увязался тот самый брюнет, назвавший себя Изуру Камукурой. Именно тогда я вспомнил, где, и когда видел его ранее, но меня это уже не волнует. Если он так хочет помочь мне с чем-то, пусть делает то, что хочет — мне все равно.       Через какое-то время, мы вышли в большой зал — более яркий, на стенах которого висело множество портретов. Меня интересовал только один портрет — самый большой, на котором изображен мой отец в его любимой форме военного лидера. Мне всегда было тошно смотреть на тебя, отец, но вот, я, впервые за долгое время, пришел к тебе сам. Разве ты не рад? Ах, подожди, ты же не умел чувствовать радость, я забыл.       — Так это и есть твой отец? — было слышно, как Изуру остановился за мной. — А он был тем еще самовлюбленным идиотом, раз попросил сделать настолько большой портрет в свою честь.       Его слова вызвали у меня ухмылку. Каков ж предел твоей сообразительности, Камукура?       — Ты прав. Он — идиот, думающий лишь о себе. — Я перевел свой взгляд на военную форму своего отца. — Его методы на войне были ужасны — это действительно безжалостный человек, не способный проявлять хоть каплю сочувствия к невинным.       — Вижу, ты не очень сильно любишь своего отца, — твой голос всегда такой холодный?       — Забудь о нем, ты же говорил ранее, что знаешь Нагито намного лучше меня, — этот факт воистину неприятен, но и у него есть свои причины — я не могу злиться на Комаэду из-за этого. — Лучше расскажи то, что я могу не знать.       Я услышал шорох, после которого раздались шаги Изуру. Куда это ты там направился? Когда тебя просят что-то рассказать, ты всегда так убегаешь?       — Нагито Комаэда, — начал он. — Рожденный в ледяном королевстве, с детства болеющий недостатком магии, который не позволял надолго оставаться на землях без магической энергии, вроде ваших. В юном возрасте потерял отца, который был убит на передовой… твоим отцом.       Я нахмурился. Это не звучало чем-то удивительным, но теперь, мне еще больше не жаль своего отца.       — Мать погибла, — продолжил Камукура, — когда сдерживала людей, а ее сын бежал из поля битвы. Какое-то время, он был со мной, пока не ушел на человеческие земли, и не стал скрываться там. Граф бросил его на произвол судьбы, ранив того почти до полусмерти. Возможно, Комаэда так бы и окончил свои дни — лежа на холодной земле, не явись ты.       Он замолк.       — Видимо, ему было суждено умереть.       — Умолкни, — перебил я, поворачиваясь к нему лицом. Камукура стоял у декоративной вазы с букетом алых роз, а его взор был направлен прямо на меня. — Ты ведь мог предотвратить это все, так почему же ничего не сделал?       Изуру не сводил с меня очей. По моему телу будто пробежалось миллион мурашек, ведь сейчас его взгляд был и впрямь пугающим. Хоть твое лицо и выглядело таким же спокойным, но глаза говорили о другом.       — Разве я был обязан это делать? Это не было в моих интересах: спасать жизнь тебе. Смерть Комаэды уже не на моей совести, не забывай. К тому же, я его предупреждал.       Я хотел возразить, но не стал — он был прав. У меня нет права обвинять его в том, что случилось.       — Зачем ты вызвался помогать мне? Сомневаюсь, что у тебя есть хоть один благой мотив это делать.       Камукура вытащил из букета одну розу, переводя свой взгляд на нее: — Мне лишь интересно, чем это закончится, и я даже не против поспособствовать твоему успеху.       Он поднес алый цветок к своему лицу, и вновь посмотрел на меня: — Так, что ты будешь делать первым делом?       Я усмехнулся, и направился к другой вазе, в которой стояли белые розы.       — Использую все влияние своей семьи для того, чтобы пробиться на верхушку, — я взял одну розу, и посмотрел на Изуру. Сейчас я мог лишь поблагодарить своего отца, ведь только благодаря ему моя семья обрела значимость в обществе. — Для этого мне нужно наладить отношения со многими представителями знати, как бы мне это не нравилось. Я ведь собираюсь изменить хоть что-то в этом мире, поэтому, путь будет сложен.       Сказав это, я отправился обратно в темный коридор, проходя мимо Изуру, который, если судить по звукам, пошел за мной.       — Ну и ну… У тебя и правда огромные планы, но, что будет, если ты провалишься?       — Провалом будет только моя смерть, и, даже так, я буду рад тому, что умер, следуя своей цели, не потеряв последнего — веры, — я посмотрел на белую розу в моих руках, после чего, мое сердце наполнилось грустью. — Даже если он и не услышал меня — я пообещал, что не отступлю.       Изуру не ответил.       Нагито, ты же не против, если я буду иногда приходить к тебе? Прости, если отвлекаю… Это тебе, да — две розы, и ты даже не поверишь, кто дал мне красную.       Мне грустно без тебя, но я справлюсь, не переживай, и, спасибо за то, что веришь в меня. Это правда важно для меня, ведь, если бы не ты, я бы вряд ли решился на такое.       Если тебе интересно, то щенок в порядке! Правда, он тоже грустит без тебя — ты ему нравился так же сильно, как и мне, мой дорогой. Ха-ха, но он тоже сильный, переживем.       Ома на время отвязался от меня — никогда бы не подумал, что даже он способен проявлять сочувствие. Хотя, думаю, скоро он снова начнет меня донимать, только не смейся надо мной, я тебя прошу…       Нанами, кстати, тоже на моей стороне, и даже согласилась мне помогать — она такая добросердечная. Как жаль, что вы не успели толком сдружиться. Вы бы точно стали лучшими друзьями.       Если честно… мне все еще трудно без тебя. Да, прошло всего-то ничего, но даже сейчас мне тяжело сдерживать слезы, когда я думаю о тебе. Мне так тебя не хватает. Наверное, я тебя нагружаю, но… Я люблю тебя. Не знаю, когда пройдет эта влюбленность, но, до тех пор, я не смогу избавиться от этой режущей боли в сердце.       Наверное, я тебе уже надоел. Да, определенно! Не переживай, даже тогда, когда моя влюбленность пройдет — я не сдамся, и не забуду тебя. Ты будешь жить в моем сердце до конца моих дней, и, когда этот день настанет, я смогу вновь увидеть тебя.       Не злись… Я ведь не собрался намеренно покидать этот мир — приду к тебе тогда, когда пробьет и мой час…       …я буду так счастлив вновь увидеть тебя.       Тебе, наверное, тут одиноко — буду стараться навещать тебя чаще. И да, я помню об обещании, и никогда в жизни не нарушу его. Верь в меня.       Что же, мне пора. Еще увидимся, мой милый…