Нить судьбы

      Двадцать лет прошло с того самого дня. За это время, много чего поменялось в жизни уже тридцатисемилетнего Хаджиме. К двадцати годам он заключил брак по расчету с младшей дочерью семьи Коизуми — знатным родом, приближенным к императорскому дворцу. Конечно, хоть они и были влиятельными, но далеко не состоятельными, чего не скажешь о семье Хинаты. Он был вынужден переехать обратно в поместье своей матери ровно до того времени, как уехал в имперскую столицу, вместе со своей супругой и своим первым заместителем — Камукурой.       Хаджиме пришлось много работать над собой, получая новые знания в различных областях, дабы попасть в имперский дом. За время собственных исследований он узнал, что земли других рас ранее поддерживали свою магическую энергию благодаря большому дереву, названному Ни’шу, плоды которого способны восстановить всю жизненную силу одного представителя. Однако, дерево умирало, ведь уже множество лет то не получало поддержку со стороны других народов. Несколько раз представители знати пытались уговорить императора наконец-то избавиться от этого «сорняка», на что получали множественные отказы. В интересах императора было исследование, а не уничтожение сего древа.       Пришлось пройти через множество трудностей, пробиваясь на самый верх. Очень часто некоторые знатные вельможи совершали покушения на жизнь Хаджиме и Изуру, конечно, те довольно часто выходили сухими из воды. Нередко все завершалось тем, что заказчика отслеживали и казнили, как это было с графом, носящим звание Чжаосинь-бо. Эта парочка обрела не самую лучшую славу среди знати, привыкшей добиваться своего за счет других, да и никому бы не понравилась такая непробиваемая «пешка». Их ситуацию ухудшало и то, какие реформы предлагал Хината уже на своем посту.       Хаджиме Хината — старший председатель и представитель имперского дома. Его заместителем выступает Изуру Камукура.       Реформы этих двух всегда были направлены на улучшение благосостояния более низких слоев населения, ликвидацию последствий войны, заключение мира с соседними королевствами, и окончательный запрет «владеть» людьми. По их инициативе был введен запрет на работорговлю в любых ее проявлениях, а всей прислуге теперь выплачивалась обязательная заработная плата; запрещалась эксплуатация нанятого труда. Такие реформы не могут удовлетворять абсолютно всех, поэтому, у них были свои противники, как и последователи, коих ничуть не меньше…       Хаджиме сидел за большим столом, забросанным разными рукописными бумагами, заполняя очередной документ. Тот уже привык к ежедневной рутине на своей должности, но и это иногда надоедает. Хината вздохнул, откладывая перо подальше от себя. Сейчас больше хотелось отвлечься от всего этого, то есть — отдохнуть.       Он взглянул в окно, осматривая уже пожелтевшие листья на кроне деревьев. Как никак, уже осень — прекрасная пора, не менее прекрасных пейзажей. Хоть Хаджиме и предпочитал цветущие луга, но такая изящная и чувственная картина все равно вызывала у него восхищение.       Дверь приемной тихо открылась, запуская небольшой сквозняк в помещение. Из-за дверного проема вышел высокий мужчина с длинными, черными волосами, убранными в хвост небольшой заколкой. Взгляд его янтарных глаз пал прямо на Хинату.       — Изуру? Ты ведь собирался уходить, что ты здесь делаешь?       — Собирался, пока мне не сказали, что очередной знатный граф хочет заставить совет продегустировать его паршивое вино, — закрыв за собой дверь, тот подошел к Хаджиме, и сел на стул, стоявший рядом.       — Ха-ха, ты точно не воодушевлен этим фактом. Все же, вельможам очень важно мнение совета, раз они настолько часто приносят свое вино.       Камукура вновь посмотрел на Хинату — он действительно неплохо скрывает свой натуральный цвет глаз.       — Это уже надоело.       Хаджиме засмеялся: — Тебе хоть что-то в этой жизни не надоедает?       Изуру тяжело вздохнул, скрестив руки перед собой: — Хоть что-то, да не надоедает, не волнуйся.       — И что же? — с насмешкой произнес тот, бросая свой заинтересованный взгляд на Камукуру.       — Забыл?       — А, ты об этом, — Хината показательно взял один документ, притягивая его ближе к себе, выражая свою глубочайшую заинтересованность. — Ничего не меняется.       Хмыкнув, Изуру отвел взгляд на только что открывшуюся дверь, из которой показался главный помощник графа. В руках он нес уже почти опустошенный поднос — Хината и Камукура были последними.       Подойдя ближе, юноша поклонился, после чего заговорил: — Благодарю вас за то, что согласились испробовать вино высших сортов, изготовленное достопочтенным графом.       Закончив свою речь, тот поставил два наполненных бокала рядом с чинами, после чего отошел на пару шагов назад.       Два советника молча взяли данное им вино, делая один глоток.       — Я не ощутил разницы с прошлого раза, — произнес Хаджиме, рассматривая бокал в своей руке. — Ничего не изменилось, так и передай графу.       — Полностью солидарен, — согласился Изуру.       Сделав еще один поклон, юноша поблагодарил двух, после чего ушел, закрыв за собой дверь.       — А ты переживал, — Хината продолжил пить из бокала, совсем не смотря на собеседника.       — Разве я говорил это, невежа? — покосившись на шатена.       Хаджиме еле как сдерживал собственный смех, боясь захлебнуться вином.       Послышался тихий вздох, принадлежащий Камукуре. Несложно догадаться, что ему уже надоело. Не только Хината, а и этот напиток, выпитый им уже наполовину.       — Ты, наверное, думаешь, как же я тебе надоел, да? — с насмешкой проговорил Хаджиме, отставляя свой опустошенный бокал. — Не переживай, я и сам себе противен.       — Ты о чем? — спросил тот, переводя взгляд на Хинату.       — Знаешь, — Хаджиме было сложно продолжить свою мысль — это слишком больная для него тема. — Мне кажется, что скоро я сломаюсь, и не смогу выполнить обещание, данное мною Комаэде.       — Двадцать лет прошло, а ты все еще переживаешь из-за этого?       — По-другому — я не могу.       — Понятно.       Тишина…       Хината содрогнулся от резкой боли в животе, переходящей в невыносимую изжогу. Он попробовал сделать вдох, но тщетно — дышать не получалось. От нахлынувшей слабости, Хаджиме упал на холодный пол.       Что происходит? Почему…       Его отравили? Но…        Он поднял голову, обращая свой взор на Изуру — его уже алые глаза смотрели прямо на него. С таким же невозмутимым лицом, тот отвернулся, поднимая свою дрожащую руку, которой он поднес к себе отравленное вино. Его тоже отравили.       Что он делает?       Неужели, это и есть тот конец…       …и он сможет вновь увидеть его?       Тело Хинаты снова загорелось в агонии, от чего тот окончательно упал головою вниз. Сил уже нет, а грудь сжимает от недостатка кислорода — он задыхался. Оцепенелый от страха перед грядущей кончиной, тот всеми силами хватался за горло, пытаясь сделать хоть один вдох.       После того, как Хаджиме услышал звук упавшего тела, он потерял сознание.       Это точно был Изуру.       Но Хаджиме уже не сможет узнать, что это было.       Ведь тот умер прямо во время своего «сна» — абсолютно безболезненно.       Впервые за всю свою жизнь, он почувствовал облегчение.       Ведь он выполнил обещание, данное двадцать лет назад.       Это и есть конец Хаджиме Хинаты — добродетели, что утратил свою надежду, но так и не утратил веру. Он до последнего верил в светлое будущее, и в свои силы…       Теперь, их души будут унесены потоком времени, словно пожелтелые листья, захваченные осенним ветром.       Кто знает, что уготовано им судьбой, верно?