#За стеной

В этот день в семье Алексеевых все бы очень удивились, если бы знали о том, что кто-то пришел к Кире. Если быть точнее, то нужен был в тот день больше Кирин балкон, но эта деталь мало кому важна. Алексеева вооружилась маской и накинула на голову капюшон, ожидая тех самых зловещих минут, когда нужно будет столкнуться лицом к лицу с другим человеком. На фоне всё это время шла какая-то комедия, которую Кира якобы вдруг очень захотела посмотреть со своей семьёй. Часы всё тикали. Продолжался этот молчаливый поединок с маршем времени до тех пор,пока Кира не оглянулась и не поняла: "пора открывать дверь". Под предлогом "выйти в туалет" она быстро ретировалась. Тихо открыв дверь, Кира недоверчиво оглядела гостью, которая к ней пожаловала. В первые же секунды Алексеева поняла — перед ней стоит Алёна в далёком будущем. Длинные кучерявые рыжие волосы, стрелки, тянущиеся, казалось бы, до самого виска, подчёркивающие красоту пустоты её серых глаз, нарисованные скулы и бьющий даже через маску отвратительный запах духов - примерно такое не складывающееся в одну картинку безобразие видела перед собой Кира. Она молча указала ей на нужную дверь и провела в свою комнату. — Ты типа болеешь чем-то? — спросила девушка первым же делом, как только закрылась дверь. Кира видела явную брезгливость, которая отражалась на её лице. "Я типа не хочу, чтобы такие, как ты, глядели на меня и марали себе глаза, которые, кстати, из-за объема наращённых ресниц уже не видно" — подумала Кира и чуть стиснула зубы. В ответ она же мотнула головой. — У вас двадцать минут, — бросила она и закрыла за собой дверь. Катя огляделась по сторонам и поняла, что в комнате не было ничего такого, что могло бы привлечь ее внимание. После уезда Яна мало что поменялось. Наоборот, стало как-то более пустовато. Единственное, что она для себя вынеслa — с Тарасом по соседству живёт очень странная девочка. Девушка вышла на балкон и уже привычным движением перекинула ногу через стенку, уцепившись руками в перегородку. Она хорошо помнила, как боялась рухнуть вниз в самый первый раз. С пятого этажа падать было бы всё-таки неприятно. Во второй раз это уже было не так страшно, а после третьего ей не требовалась даже посторонняя помощь. В принципе, через балкон перелезать несложно, особенно, если знать, куда надёжнее ставить ногу и уметь не переломать ногти. — Тарас, помогай, — прокричала та, начиная беспомощно хвататься за перегородку. Конечно, всё это было только ради того, чтобы Тарас вышел ее встретить. Это понимал и он сам, о чем говорил его вздох, полный раздражения. Крепкие объятия на пару секунд — и Катя уже оказалась на другом балконе и уже внимательно смотрела Тарасу прямо в глаза, разглядывая там хоть что-то похожее не на пляски чертей. Она игриво впилась своими длинными ногтями в его шею, оставляя царапины, но тот быстро увильнул и открыл дверь, как бы приглашая в свою квартиру, хоть и с большой неохотой. — А я тебе принесла выпить, — улыбнулась та. Тарас на это лишь чуть повел бровью. — Мне? Та вынула из своей сумки бутылку с каким-то очень дешёвым вином и направилась на кухню. — Так зачем ты пришла? — явно уже не выдерживал Тарас, наблюдая за тем, как по-хозяйски в его квартире устроилась Катя. Она тем временем игнорировала его вопрос, наливая вино в первый попавшийся бокал. — Ответишь, может? Не успел и глазом моргнуть, как она уже рядом с ним протягивала ему бокал. Не успел он и взять его в руки, как вдруг на футболке оказалось алеющее пятно. — Ох, прости меня, — закружилась Катя, вытирая его футболку, что, на самом деле, было бесполезно в данном случае. Тарас чувствовал, как ему с каждой минутой все больше хотелось выпроводить её отсюда. Кулаки невольно сжимались, но он бы не ударил. Он чувствовал, как где-то внутри что-то очень сильно жжёт. Скорее всего, это была его желчь, поднявшаяся от одного только Катиного взгляда. "На кой черт впустил дуру..." — засомневался в правильности своего решения парень. — Ты же специально сейчас это делаешь, — прошипел тот, глядя ей в глаза и крепко схватив за запястье. — Говори уже, чего ты от меня хочешь. Не то, чтобы он был настолько злым человеком. Однако всякому терпению может прийти конец. Когда ты знаешь человека слишком долго — ты знаешь манипулирует он тобой или нет. В данный момент проглядывался как раз-таки момент чистейшего издевательства над человеком. Некая психологическая пытка. Катя снова нагло улыбнулась, прикусив губу. Тарас нервно отпил глоток вина, надеясь, что та не решила его отравить. — Поговорить серьезно вот с тобой хотела, — начала та, высвобождая свою руку, пока парень только сделал один глоток. — Мне, в общем-то, деньги твои нужны... Тот усмехнулся ей в ответ, не отрываясь от стакана. — Это за что я тебе их должен? Напомни. На секунду она покраснела. Цвет ее кожи мог даже вполне слиться с цветом волос, что снова вызвало какое-то очень на этот раз противное жжение внутри. Так жгло ожидание чего-то неприятного. Он решился сделать ещё глоток, чтобы чуть успокоить нервы, как вдруг... — Ну... Ты же ребенка оставить вряд ли захочешь, верно? В носу резко защипало, а то вино, что было ещё не проглочено, оказалось на столешнице. — Кого? — переспросил тот, отдышавшись после того, как подавился. Он ещё раз взглянул на Катю, и та больше не была такой покрасневшей как за пару секунд до ошеломляющей новости. Тарас стал серьезнее. — Кать, ты чё, дура? Та выгребла перед ним сумку, протягивая лишь одну бумажку. Какая-то справка. Его взгляд бегал по каждой строчке. Тарас едва верил своим глазам и с каждым таким разом понимал всё больше, что это был полнейший бред. Он не верил. Такого быть просто не могло. — А ты понимаешь, что этого быть не может? — усмехнулся тот, оглядывая Катю снова и снова. — Ты вспомни, когда приходила-то ко мне в последний раз. Это бред, Кать. — Знаешь, я давно не могла решиться сказать... Тарас зарылся пальцами в волосы и рассмеялся. Нет, ему не было смешно. Это была настоящая истерика. Чем больше он понимал, что его держат за дурака, тем больше он смеялся. — Кать, да ты вспомни про резинки хотя бы, ну или в принципе включи голову, в конце концов, — начал злиться Тарас. — Тебе надо, наверное, не ко мне идти, значит, с этим всем. Либо уже давай, завязывай. Денег не получишь. Та всё ещё коварно улыбалась, не прерывая зрительный контакт. И от этой улыбки Тарасу стало настолько не по себе, что тот чуть не задохнулся от тех чувств, что бегали где-то там, внутри, бросая то в жар, то в холод. Рука невольно сжималась с каждым новым накатом. — Я не понимаю, о ком ты говоришь, — заморгала глазами Катя, будто действительно была не причем, а затем снова выдала свою психоделическую улыбку. — Ты же у меня один. Образовавшуюся тишину нарушил рваный выдох, а затем хлопок по столу. За долю секунды Тарас оказался настолько близок к Кате, что, возможно, это было даже слишком. Он сам не заметил, как силой вжал её в стену, чтобы та не могла вырваться и отвести свой взгляд, в котором места не было ни для стыда, ни для совести. — Ты мной манипулируешь. Я же вижу это, черт возьми, - сорвался на крик тот, на мгновение отвернувшись от равнодушно относящейся к происходящему Кати, и нервно схватился за свои волосы. — Я не слепой. И даже не такой глупый, как тебе это может казаться. Девушка неожиданно громко рассмеялась, глядя в лицо до ужаса разъяренному Тарасу. И также резко она снова стала серьёзной. Таких эмоциональных качелей ещё никто из них так резко на себе не ощущал. Она — змея. И вероятность правдивости данного факта — тысяча и один процент. — Страшно стало? — спросила та, чуть приподняв брови. — Мне тоже. Поэтому с деньгами лучше поторопиться... Чтобы мы с тобой вместе не боялись и жили счастливо. Его рука рефлекторно поднялась в сторону ее шеи. Он смотрел прямо Кате в глаза и знал, что не будет душить её, но тело почему-то усиленно сопротивлялось этой мысли. Он смотрел ей прямо в глаза и думал о том, что осталось делать дальше. Сильнее всего его самого же душило осознание того,что он находится в сложной психологической игре, из которой он пока не мог придумать, как именно выбраться. Рука начала медленно сжиматься, а пара серых глаз любопытно наблюдала за этим. — Знаешь, ты так похож на моего отца, — вдруг подала голос Катя, хотя это далось тяжело. Она знала, что этот приём отлично срабатывает, потому что не один раз был опробован на других людях. Тарас неожиданно замер на месте, медленно опуская руки и отстраняясь от Кати. Сразу же он понял, что прямо в этот момент случилось страшное. Он обессилел и потерял ощущение происходящего. Спектр испытываемых чувств всё больше давил на горло и заставлял отступиться. — Ты просто морочишь мне голову, — кинул тот, находясь в другом конце кухни. — Нет. — Я тебе все равно не поверю. — Ради Бога, — ухмыльнулась та. — Но то, что уже произошло — это твоих рук дело. В любом случае ты за это ответишь. Он неожиданно напрягся. — В каком смысле отвечу? — Такой ты смешной, — вальяжно растянула та, переключившись на более противный тон голоса, который до того раздражал, что в этот раз он бы с радостью сомкнул руки на её шее. — Конечно же, я обращусь в суд после всего этого. Ты там и про сожжённые чужие гаражи расскажешь, и про связи с малолетними... Короче, всеми секретами своими поделишься, которые ты и твоя тётя Аня так усиленно скрываете. После всех этих слов она вынула изо рта жевательную резинку и выкинула ее в урну, местоположение которой уже хорошо знала, как и все устройство этой квартиры. — Забыла ещё кое-что добавить, — легла на спинку стула та. — Мне плевать на твою тётю Аню. Она мне не сделает ничего, так же, как и ты, собственно. Ты же меня ещё и задушить хотел, да? А это уже покушение на жизнь человека, кстати... И тут ослепительная вспышка ударила обоим в глаза. Тарас не понимал и не давал себе ответа в том, что он делал, а Катя не понимала, что с ней происходит. Картина была примерно следующая: он беспорядочно хватался за её руки, волосы, спину, за что угодно, лишь бы выволочь из кухни. И у него получилось довести ее таким образом до зала, а потом взвалить на плечо и закрыть на балконе. У той началась настоящая истерика, в то время как Тарас просто встал спиной к стеклянной двери и просто ждал, когда Катя успокоится. А ждать пришлось весьма долго. Под конец та перестала орать и колотить по двери. Бесконечные угрозы тоже прекратились. Но, к сожалению, не прошла боль, давящая парню на виски. Голова трещала, было крайне сложно держаться на ногах. Он медленно повернулся в ее сторону и старался как можно спокойнее сказать ей: — Проваливай отсюда, Кать. Катя стояла на балконе. Потрёпанная, злая и на этот раз уродливая. Особенно уродство ее откликалось на чувствах. Тупая меркантильная дура. Тарас едва сдерживался, чтобы не плюнуть прямо на стекло. Та показала ему средний палец. Он закрыл глаза и мысленно послал её куда угодно, лишь бы она снова не вернулась в его квартиру. *** — Значит, тебе, Кира, хочется свободы? — уточнила Анна, внимательно рассматривая Киру через монитор ноутбука. Алексеева слегка поежилась на диване, понимая, что это было одновременно самое нормальное, но при этом не подходящее желание из всего того, что предложил ей сосед. В ответ она лишь коротко кивнула. — Что же, похвально, что ты смогла определиться хотя бы с одним желанием, — очень обнадеживающе улыбнулась психолог. — Дальше — больше. Неожиданно вся семья насторожилась. Раздался оглушительный хлопок входной двери. Особенно в холод бросило Киру, но вида та старалась не подавать. Не могла эта гостья его выйти потише, не показывая всех прикрас своего характера? Видимо, не очень хорошо они там поговорили. *** В то же время Тарас сидел на том же месте, у двери балкона, утыкаясь носом в колени и вытирая проступившие слёзы. Да, он парень, который плачет. Потому что если бы Катя на самом деле родила ребенка, то страшно было бы представить его бесперспективное будущее с такой матерью. Хорошо, что она может пока, хотя бы, только деньги выпрашивать. Тарас мысленно усмехался с мысли о том, как это жалко. Отвращение к миру вызывает у тебя слёзы, но сам ты тоже только и делаешь, что паразитируешь. Сложно быть больным психически, но вовсю отрицать этот факт. А ведь не перекроишь ты себе голову, если живёшь одними установками, которые подбрасывает твое сумасшествие. Он не сдержался — одной рукой он набирал номер на домашнем телефоне, а другой рукой бессмысленно чиркал колесиком зажигалки. Уже скоро на том конце ответили. Тарас постарался вдохнуть как можно больше воздуха и попытаться забыть про все, что произошло в его квартире несколько минут назад. — Да? — Дон, привет. Ты не представляешь, что она сейчас вытворила. Это просто...