#За стеной

День слепит глаза, не выхожу из дома Я так устал, снова огонь в глазах Они знают так мало, и им хорошо... ©Джизус— открой глаза (или закрой свой рот) Солнце было здесь, как и полагалось, недолго. Это было естественно для осени — времени бесконечной слякоти и непонятной погоды. С дерева упал первый лист и неуклюже приземлился на землю, на которую вслед за ним же полетел плевок. — И ты представляешь, она реально призналась мне, лучшему другу Панфила, в том, что наврала ему, — распинался Дон, в то время как лениво и не торопясь шел с одним из своих товарищей в школу. Лямка портфеля небрежно спадала с плеча и к какому-то моменту Дон устал постоянно её поправлять — за счёт этого за ним, возможно, и закрепился образ раздолбая. — Ну разве не идиотка? Дон посчитал нужным распространить эту информацию большому кругу лиц, потому что по его мнению да и решению большинства — Катюха реально заслужила. Вот и очередной "свой человек" с большим интересом слушал этот увлекательный рассказ, пускай и с опущением некоторых подробностей, которые были необязательны для озвучивания. — А что Панфил на это? — А, так он не знает ещё, — бросил Дон и на всякий случай огляделся по сторонам. — Я к нему лично хочу прийти и порадовать, так сказать. Надо ещё наказание Катьке придумать, не просто так же всё. Есть у меня пара вариантов, как её можно на чистую воду вывести... Они понемногу уже приближались к воротам школы, Дон повернулся к своему товарищу, одаривая его весьма многозначительным взглядом, мол: "Чувак, может быть, ну её сегодня?". На что тот лишь отрицательно помотал головой. — Мне после прошлого раза от бати так прилетело за пьянку, что больше не хочется, — горько усмехнулся тот. — Прости, друг. Дон тяжело вздохнул. Сказал бы ему друг раньше, что боится прогуливать — не встретились бы даже. Теперь уже поздно что-то делать. Тут не прогуляешь теперь — одному шататься скучно. — Ну что же, — не скрывая разочарования произнес Дон, а затем усмехнулся. Он вообще был парнем неунывающим долго. — Придётся учиться. Не успели парни даже зайти в школу — тут как тут знакомая фигура, о которой уже ранее велась беседа. Катя как никогда была невероятна — теперь волосы её были выпрямлены, а вместо откровенной блузки вдруг на ней была свободная рубашка. Видимо, основательно вошла в роль будущей матери — меньше стала походить на девушку, играющую немного иную роль. Специально что ли караулила? — Ой, Данила, привет, — сладко протянула Катя, уже свисая с плеча Дона. — Можешь отойти и поговорить со мной немного? — У меня урок, — сухо произнес тот, оттолкнув Катю от себя и указав рукой на настенные часы. Он, кстати, почти опаздывал. Ровно минута оставалась до самого звонка. Катя на это лишь закатила глаза и присела на одну из скамеек в коридоре, настойчиво похлопывая ладонью по свободному месту рядом. — Мих, иди, — коротко распорядился Дон, показывая своему другу характерным жестом, что уйти надо как можно быстрее. Дон неохотно присел рядом, оставляя некоторое расстояние между ними. После того, что та выкинула в прошлый раз лучшим решением было бы стоять в нескольких метрах дальше. — Говори быстрее. — Ты уже всё рассказал, да? — убеждённо спросила та, заранее взвешивая любой вариант ответа на этот вопрос. — А какое тебе дело? — возмутился тот, опасливо оглядываясь вокруг, но единственное, что попало в его поле зрения — пустое место охранника. Вот черт. Неужели, тоже ее рук дело? Было бы неудивительно. — Значит, не рассказал, — хитро улыбнулась та. — Ты бы так не осматривался, если бы был уверен. Вы бы пакость мне какую-нибудь сделали уже,если бы пообщались, я знаю. — Типа умная? — Дон просто не нашелся для другого ответа на речи Кати. Сам он знал: она не умная, а просто хитрая. — Я людей и их намерения насквозь вижу, — произнесла та и с лёгким томным выдохом как бы случайно коснулась плеча парня. Тот же успел поймать ее запястье и схватить посильнее, отчего та немного расслабилась ввиду замешательства. Она вскрикнула то ли от боли,то ли от неожиданности. Тем временем тот будто специально чуть усилил хватку. — Отпусти меня, мне больно, придурок, — как будто специально крикнула та, одергивая руку, а затем ударила Дона в грудь. — Больной что ли? Неожиданно, на этом самом интересном моменте прозвенел злополучный звонок, означающий то, что пора отбрасывать разговоры и идти на уроки. — Я, короче, пошёл, — бросил тот и поднялся со скамейки, коротко взглянув на Катю. Взгляд этот был все ещё полон отвращения и недопонимания. — Не вижу смысла разговаривать дальше. Непонятно, что ты от меня хочешь. Иди ты, Катя... Тот не успел договорить куда именно она должна пойти, потому что на его десять слов нашлись ответные двадцать. — В общем, я хочу купить твоё молчание, — мгновенно встала та и увязалась за Доном. Парень мгновенно застыл в школьном пролете и оглядел ее с ног до головы. — Хочешь купить что..? — переспросил тот, будто не расслышал. Хотя говорила та четко и ясно. — Не говори ему ничего... Первое время молчи хотя бы. — Извини, конечно, — развернулся тот в ее сторону и опуская руки ей на плечи, как бы вступив в некую игру, а затем наклонился чуть ближе. — Я мелкими купюрами не беру. Он грубо оттолкнул ее и пошел дальше, не обернувшись. — Ты подумай хорошенько об этом ещё раз, — произнесла та, манерно оскалившись. Это действие было у неё уже заученным, потому что когда-то она нашла в нем то, чего не хватало — открытость. — Если не надо тебе — может понадобиться другим. Тот запомнил эти слова, но все же не обернулся. Он использует эту возможность чуть позже, когда все-таки обсудит это с Тарасом. *** Все Алексеевы снова собрались за очередным семейным обедом. Кира в этот раз сидела без наушников и плеера из-за того, что попросту потеряла их и с самого утра нигде не могла найти. Из-за этого настроение было испорчено. Кира бессмысленно водила ложкой по тарелке с супом и на мгновение отвлеклась. Она обратила внимание на стены. Взгляд упал на однотонные желтовато-белые обои, которые почему-то сильно привлекли её внимание. Она завороженно смотрела на них и не могла оторваться. — А давно у нас такие обои? — вдруг вырвалось у неё, а руки невольно потянулись к губам. Снова глупые вопросы, вылетающие из ее рта — самая дурная привычка. Мать взглянула на Киру так, будто опасалась за неё. — Ничего страшного, что ты спросила, детка, — засуетилась Лилия Степановна, до сих пор слабо понимая, как же именно надо общаться с Кирой, при учёте того условия, что Кира не такая, как, например, Алёна. "Особенный ребенок в семье. Не такой, как все" — каждый раз напоминала себе она.— Это ещё от старых хозяев обои остались. Хочешь, переклеим как-нибудь все вместе? Ну, как раньше, в той квартире. Кира не знала, что можно ответить на это, потому промолчала, все ещё всматриваясь в желтизну. Отвлеклась она лишь когда чихнула и где-то за спиной услышала до жути знакомое "будь здорова". Она медленно оглянулась через плечо, после чего ее прошиб холодный пот. — Спасибо, — тихо сказала та, но, видимо, недостаточно. — Что такое, Кира? За что "спасибо"? Кира перевела дыхание и оглядела всех, кто сидел за столом. Что-то ей подсказывало, что всё идёт немного не так. — Вы же мне сказали "будь здорова"? — медленно проговорила та, но потом поняла, что это было лишним. Сразу трое пар глаз смотрели на нее одновременно, что намекало на что-то неладное. — Но ведь ты не чихала, Кира. Табун мурашек пробежался по её спине, а язык не поворачивался для того, чтобы сказать хоть что-то. Только во взгляде Киры можно было прочитать страх, который внезапно к ней подкрался. Она прекрасно понимала, что в этот момент её снова замкнуло. — Ох, мы, наверное, просто не услышали, дорогая, прости нас. Будь здорова. После мамы ей пожелали быть здоровой и все остальные, кто был за столом. Кира лишь коротко кивнула. Она понимала, что после обеда из комнаты ей сегодня лучше не выбираться. И обои лучше не рассматривать. Никакие. Нигде. Кира как можно быстрее зачерпнула несколько ложек супа, проливая их мимо рта обратно в тарелку, чтобы создать видимость того, что ест, а затем резко встала из-за стола. — Спасибо, было вкусно, — быстро проговорила та, как можно быстрее сворачивая в свою комнату и ни в коем случае не оборачиваясь. Когда за спиной раздался хлопок собственной двери, Кира облегчённо выдохнула. Но в её горле возник спазм, когда она небрежно взглянула на стол и увидела там свой плеер, который не могла найти весь день. Он все это время был на столе,а она упорно не замечала его. К ней в комнату никто не заходил, потому что боялся, а значит плеер никто не мог трогать. Он лежал все это время здесь, когда Кира нервничала и по сто раз искала его на этом же столе. В голове снова раздался тот же противный голос, который слышался на кухне. Он что-то говорил ей,но она знала, что нельзя слушать. Кира осела на пол, придерживая голову руками и нервно раскачиваясь из стороны в сторону. Её всю трясло, будто она ехала куда то в бездну, предварительно ещё и ударяясь об каждую кочку. Она схватила плеер и как можно быстрее надела наушники. "Я тебя переиграю" — мысленно повторяла она периодически срываясь у себя в голове на крик. — Я тебя перекрою, я тебя не слышу, я тебя...— шептала она, понимая, что все больше сходит с ума, оттого и мучается. — Ты просто голос...Ты просто... Она нервно прикусила губу и запрокинула голову, мысленно разбиваясь в конвульсиях. Даже сквозь музыку, долбившую по барабанным перепонкам она слышала, как кто-то навязчиво пытается до нее докричаться. От такой боли можно было и на стенку полезть. Она была готова сделать даже это, сжимая руками наушники на своей голове. Кира знала, что это ненадолго, но её крепко брало за горло желание остановиться на мгновение, чтобы хотя бы начать нормально дышать. В такие минуты, бывает, даже проскальзывает мысль, чтобы умереть лишь бы не мучаться. Взгляд снова был прикован к обоям. В ее комнате они были зелёными, но тоже с нескрываемой желтизной. Жёлтый цвет был виден даже более, чем какой либо другой. Воспалённое сознание напрочь приковалось к жёлтому цвету и не хотело быть от него отдельно. Жёлтая кожа, жёлтые обои, пожелтевший плеер, жёлтый балкон — вот, что единственно бросалось в глаза. Никогда бы Кира не подумала, что триггером послужат обои на кухне, но с каждым разом ей становилось всё хуже. После каждого такого приступа у нее был лишь один путь — на кухню, до которой весьма тяжело было доползти, чтобы найти своё спасение — горсть различных таблеток, комбинация которых каждый раз была одинаковой. Расслабленная нервная система подавала в мозг сигналы (на самом деле кричала о помощи) и Кира просто засыпала на холодном полу, предварительно убрав от лица короткие темные пряди волос. Только во сне дыхание приходило, наконец, в норму. Голос в голове на этот раз снова замолк и Кира спокойно перевела дыхание, вытирая с лица слёзы, навернувшиеся от невероятной боли в висках. Обои снова стали такими же, какими и были — она убедилась в этом, когда боязливо осмотрелась по сторонам. Ощущения были как после насильного погружения в воду, после которого вода ещё хлюпает в лёгких, в носу неприятно покалывает, а голова ужасно болит. Уже долгое время Кира страдала от галлюцинаций, но никому не говорила об этом, потому что не теряла надежды, что когда-то этот кошмар закончится. Посещали они её раз-два в месяц, если Кира натыкалась на раздражитель или, как она прочитала в интернете, триггер. Навязчивый голос призывал ее каждый раз к каким-то действиям, но Кира старательно заглушала его музыкой в наушниках. И тот иногда отставал, а иногда кричал ещё больше до тех пор, пока не уходил совсем. Каждый такой раз был сравним с настоящей пыткой, которую Кира стойко выдерживала, а потом шла на ужин с семьёй, натягивая на уши завязки от марлевой маски перед самым выходом. И так можно было дышать полной грудью до очередного погружения в воду, во время которого снова ничего не слышно кроме собственного бульканья и навязчивого голоса, раздающего команды. Каждый такой раз Кира давала себе определенные установки: не смотреть на потолок, опасаться мужского голоса, не смотреть в сторону сыпучих продуктов... Каждый раз список пополнялся новыми бредовыми убеждениями, которые каждый раз повторялись как мантра. Сегодня же этот список стал ещё больше. Теперь не стоит смотреть на обои. Худшая идея — разглядывать стены кухни.