it's not what it looks like (i swear)

Делить квартиру с Донхёком никогда не было проблемой. Хотя ни один из них не был чистюлей, все же в квартире был относительный порядок. Они всегда хорошо ладили и стали лучшими друзьями с того верного дня, когда 14-летний Марк, только что прибывший из Канады, вошел в класс, вооруженный своей застенчивой, но дружелюбной улыбкой. После первой недели надоедливый Донхёк добился расположения Марка, и мальчики стали практически неразлучны. И вот теперь, спустя добрых пять лет, они делили квартиру неподалеку от университетского городка. Они хорошо сработались. В то время как Донхёк отвечал за все, что связано с приготовлением пищи (никто не хотел повторения первого раза, когда 15-летний Марк и 14-летний Донхек впервые остались дома одни на выходные), Марк в свою очередь мыл посуду. Честная сделка, если вы спросите кого-нибудь из них. Поскольку у них были одни и те же друзья, The Dreamies (именно так любил называть их Тэён), неудивительно, что, вернувшись домой, можно было обнаружил, что их гостиная в полном беспорядке и заполнена шумными и неряшливыми мальчиками, балансирующими на грани взросления. Но чего Марк никак не ожидал, так это того, что, открыв входную дверь, он увидит незнакомца и Донхека, сидящего на коленках этого парня. Донхёк сидел, запрокинув голову, позволяя целовать свою шею. От удара сумки Марка об пол все вздрогнули. Парни отскочили друг от друга, но Марк просто стоял посреди коридора, не в силах произнести ни слова, и в голове у него было совершенно пусто. - Марк! — сказал Донхёк, как только вернулся к реальности, — Боже, мне так неловко. Я думал, ты пойдешь в студию с Тэёном после занятий. Ответом было лишь молчание и пустой взгляд. Донхёк попробовал еще раз. - Марк! Голос Донхёка заставил мозг Марка снова включиться. Его глаза оглядели помещение и остановились на Донхёке, потом на незнакомце, сидящем на диване, и снова вернулись к Донхёку. Марк окинул взглядом своего лучшего друга. Растрепанные волосы, румянец на щеках, красные и пурпурные пятна на шее и ключицах. Даже если бы он не прервал их, было совершенно очевидно, чем они занимались. Он встретился взглядом с Донхёком. - Тэёну пришлось вернуться, чтобы помочь Доёну, - он сказал спустя несколько секунд, - что-то насчет лопнувшей трубы. Прошло еще несколько секунд. - А…Ах, да...Эм…Я оставлю вас, ребята. Я буду у Джонни, если вдруг что. С этими словами Марк развернулся, поднял свой рюкзак и вышел.

*

Несмотря на свою странную реакцию, Марк не придал этому инциденту особого значения. Донхёк еще раз извинился за то, что не предупредил его заранее, но Марк сказал ему, чтобы он не волновался. На самом деле все было не так уж плохо, так что Марк продолжил жить дальше, как и Донхёк. Через пару недель Марк получил сообщение. Хёки: Хён, ты сегодня собираешься в студию?

Марк: Ага. Возможно, приду поздно. А что?

Хёки: Я планировал пригласить парня снова… Если ты не против, конечно…

Марк: Нет проблем. Это и твоя квартира тоже. Я дам тебе знать, когда приду домой.

Хёки: Я знаю, но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. Спасибо <3 Несмотря на его согласие, одна лишь мысль о том, что Донхёк приведет кого-нибудь домой, оставляла во рту Марка горечь. Увы, как он и сказал Донхёку, это была и его квартира, как и квартира Марка, и он мог приводить сюда кого угодно. К тому же Донхёк был большим мальчиком и мог сам о себе позаботиться. Эти последние слова Марк постоянно повторял в своей голове. Донхёк - большой мальчик. Он может сам о себе позаботиться. Он может подцепить кого угодно. Но ощущение тесноты в груди не покидало его. Марк, как всегда, не обращал на это внимания, пока все не пройдет. Это не так, совсем все не так.

*

Это неделя была довольно тяжелой. Между домашней работой и экзаменами, он и Тэён должны были заканчивать трэк, над которым работали в течении последних трех недель, и все, что хотел Марк сделать, так это просто принять душ и позволить себе отоспаться до следующего Рождества. Он так устал, что и позабыл, что Донхёк сказал ему, что он кого-то приведет сегодня. Зрелище, которое встретило его дома, не было чем-то из ряда вон выходящим. Он не ожидал, что, придя домой, он увидит Донхёка и еще одного парня, выходящих из ванной, откуда шел густой поток пара. Ситуация была похожа на ту, что была два месяца назад. Все они застыли, глядя друг на друга, но избегая зрительного контакта одновременно. - Марк, — Донхёк был, опять первым, кто хоть как-то среагировал. Но все, на чем Марк мог сосредоточиться — это напряжение, распространяющееся по его груди. Его глаза метались по засосам, разбросанным по шее Донхёка, по румяной груди, руке парня, обхватившего его за талию. Ему это не нравилось. Это было неправильно. Неправильно. - Марк! — это был громкий голос Донхёка, который вернул его к реальности. И тут Марк понял, как потемнело его лицо. Как он смотрел злыми и темными глазами на своего лучшего друга. - Извини, — сказал Марк, когда к нему вернулся голос, — это неделя была нелегкой. Он отошел в сторону, пропуская остальных мальчиков, и похлопал Донхёка по плечу. Как раз в тот момент, когда он закрывал дверь ванной, он услышал голос. - Я думаю, я не нравлюсь твоему соседу. Также, кажется, что ему не приятна идея любви между парнями. Марк прислонился головой к двери и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. «Ладно, - подумал он, - Джонни всегда советует подумать о том, что ты чувствуешь, попытаться понять, почему ты так себя чувствуешь. Глубоко дыши, Марк.» Марк вспомнил, как в первый раз увидел Донхёка с парнем. Тогда, поначалу, он был потрясен. Он знал, что Донхёк – гей. Он знал это с тех пор, когда им исполнилось шестнадцать лет, и Донхёк дрожащим голосом, но с огнем в глазах, сказал ему, что он гей, и если ему это не нравится, то он может валить на все четыре стороны. Но не это признание шокировало его. Его шокировал вид Донхёка: вытянутая, как струна, спина и тяжелое дыхание. От этого у Марка по коже побежали мурашки. Потом он вспомнил, что почувствовал, когда Донхёк написал ему, что приведет парня. Горечь. В ту ночь, он с головой ушел в написание песни, чтобы только не думать о своем лучшем друге с другим парнем. А теперь еще и дышать трудно. Отвратительное чувство, которое разъедало его изнутри. Неправильно. Неправильно. Неправильно. Он вздохнул, ударившись головой о дверь, и шагнул под душ. Он слишком устал, его мозг был слишком затуманен, чтобы понять, что происходит в его голове. Выйдя из душа и машинально натянув спортивные штаны и свободную рубашку, он упал лицом в постель. Он позволил сну взять верх, надеясь, что к завтрашнему дню его мысли придут в порядок.

*

Оказалось, что, хотя сон определенно помог его настроению, но неприятное ощущение внизу живота все же осталось. Поэтому, опустив голову от стыда, он написал единственному человеку, о котором мог думать.

Марк: Хён, могу я прийти? Мне нужно поговорить.

Джонни: Конечно, в любое время приходи. Тэён ушел с Ютой и Доёном. Все хорошо?

Марк: Я буду через 30 минут.

И с этими словами Марк ушел, не заметив обеспокоенного взгляда, который Донхек бросил на него через кухонный стол. * Прогулка до квартиры Джонни только усилила его тревогу, он боялся того, что подумает о нем друг. Но ему нужно было поговорить с Джонни. Джонни всегда помогал. С дрожащим дыханием он позвонил в дверь. - Привет, - сказал Джонни, распахивая дверь. Увидев нервного Марка, его дрожащие руки, то, как он не переставал кусать губы, он провел его внутрь. -Я только что сварил кофе. Садись, я принесу тебе чашечку. Усевшись на диван, Марк глубоко вздохнул. Все хорошо. — Вот, - Джонни протянул ему одну из двух чашек, которые держал в руках. Марк взял ее, находя утешение в тепле, исходящем от горячей керамики. Одна из вещей, которую Марк любил больше всего в Джонни — это то, насколько он был понимающим. Он всегда был рядом, чтобы оказать свою поддержку. Он всегда ждал, пока ты будешь готов. Это все равно, что в детстве, чувствовать себя уютно, завернувшись в свое любимое одеяло, зная, что, что бы ни случилось, оно всегда будет держать тебя в безопасности. Донхек как-то сказал это, и Марк не мог не согласиться. - Я.., - Марк почувствовал, как пересохло у него в горле, и сделал глоток кофе, - Я думаю ... я думаю, что я гомофоб. Он опустил голову от стыда, но, понимая, что Джонни не отвечает, медленно поднял голову. Он ожидал отвращения. Джонни был зол на его признание. Он не ожидал, что Джонни посмотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. - Ты думаешь, что ты гомофоб, - Джонни повторил. В его голосе было слышно неверие, - ты хочешь обсудить это? Дыши глубоко, Марк. - В последнее время Хёк приводит парней для перепихона, - эта напряженность снова вползла в его грудь, но Марк продолжал, - и каждый раз, когда это происходит... я.. я чувствую отвращение. Джонни посмотрел на него. Позже, Марк понял, что Джонни рассматривал его. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джонни сделал глоток кофе. - Марк, ты любишь меня? Это было не то, что ожидал услышать Марк. Совсем не то. - Что? - Марк прохрипел, явно находясь в шоке от вопроса. - Ты любишь меня? – он повторил опять, спокойно, как всегда. - Конечно люблю. Ты мне как брат. - А любишь ли ты Тэёна? Доёна? - Конечно, но к чему это? – он снова спрашивает озадаченно. - Что насчет The Dreamies? Ты любишь Джемина? Джено? Ренджуна? Джонни не дал Марку шанса ответить. - Конечно, ты любишь. Ты готов на все ради этих детей. Грудная клетка Марка снова была в тисках, но в этот раз она была стиснута нежностью. Это была правда. - А тебе не кажется, что практически все твои друзья будут сталкиваться с тем, что ты гомофоб, а? С этим последним предложением все лихорадочные мысли Марка остановились. Джонни высказал свою точку зрения. Довольно веская точка зрения, если спросить Марка. Это было правдой. Марк уже много лет знал, что большинство его друзей находятся где-то в этом странном спектре. Это никогда не имело значения. Он был счастлив за них. Каждый раз, когда он видел Джонни и Тэёна вместе, они обменивались взглядами, которые говорили сами за себя. Каждый раз, когда он видел Доёна с Джехёном, соперничество двигало ими, но в их глазах светилось столько обожания, что невозможно было не заметить любовь, которую они испытывали друг к другу. Каждый раз, когда он видел, как Ренджун улыбается, протягивая руку, чтобы взять Джено за руку, а Джемин обнимает его за плечи, чмокает в щеку и убегает, хихикая. В каждый из этих моментов он был счастлив за них. Так почему же он чувствовал себя так плохо, видя Донхёка с другим парнем? Он должен быть счастлив, что его лучший друг встречается с кем-то. Он должен поддержать его выбор. Так почему же он этого не сделал? Он снова посмотрел на Джонни, в голове (и сердце) все еще был беспорядок. - Я люблю вас всех. Меня никогда не беспокоили ваши сексуальные предпочтения. Я так рад, что у меня есть такие друзья, как ты. Друзья, которые всегда рядом, когда я в этом нуждаюсь, и для которых, как мне хотелось бы думать, я всегда рядом. Я был так рад, когда ты и Тэён начали встречаться. Когда Джено, Джемин и Ренджун разобрались в этом дурацком недоразумении и наконец-то собрались вместе. Почему я не могу быть счастлив и за Донхёка тоже? Последняя часть была пронизана отчаянием. Давление в груди росло по мере того, как он становился все более и более возбужденным, его глаза начали щипать. Джонни, видя, как расстроен его друг, положил руку на колено Марка, рисуя большим пальцем маленькие круги. Это немедленно подействовало на Марка. Хотя он все еще был на взводе, его дыхание немного успокоилось. - То чувство, которое ты испытываешь, когда видишь Хёка с парнем, как бы ты его описал? - Я чувствую себя так, как будто меня ударили в живот, а потом просто продолжают выкручивать мои внутренности. Это кажется неправильным, очень неправильным. В первый раз, когда это случилось, я не обратил на это никакого внимания, но потом это случилось снова. Все, что я мог чувствовать, было отвращение. - Неужели это правда? — Джонни перестал двигать своей рукой по ноге Марка. — Это отвращение? – пауза, — или это ревность? - Ревность? Странно. О чем говорит Джонни? - С чего бы мне ревновать Донхёка? — в этом не было никакого смысла. С чего бы ему ревновать Донхёка? Я имею в виду, да, Донхёк получал внимание, но это было не тем, чего не мог получить Марк. Несмотря на то, что его друзья постоянно смеялись над ним, все они знали, что Марк был достаточно красив и обаятелен, чтобы пойти на свидание, если бы тот захотел. - Марк, - в голосе Джонни прозвучало что-то, чего Марк не мог понять, — ты когда-нибудь задумывался, почему люди часто принимают тебя и Донхёка за пару? Такое происходило часто. Не так часто, когда они были вместе с друзьями, а когда они были только вдвоем. Они часто получали комплименты. Им говорили, как мило они выглядят вместе или как приятно смотреть на пару, которая так сильно любит друг друга. Марк обычно не обращал на это внимание. Потому что они были близки. - Потому что мы близки. -Да, но ты никогда не задумывался, почему ты никогда не получаешь таких комментариев ни с кем другим? Ты близок и со мной, и с любым из The Dreamies. Странное чувство начало возникать в груди Марка, но он никак не мог понять, что же это такое, — и все же, никто нам ни разу не сказал, как мы прекрасны вместе. М? Чувство росло внутри. -Ты когда-нибудь задумывался о том, как ты смотришь на Донхёка?" - Как будто он мой лучший друг? — но даже Марк слышал, как неуверенность просачивается в его голос. Грудь Марка так отяжелела, что казалось, вот-вот взорвется бомба. - Так, будто ты в него влюблен. Бум. Все воспоминания Марка о Донхёке заиграли в его голове, как будто это был фильм, играющий задом наперед. В первый день, когда они встречаются, Донхёк сказал, что у него забавный акцент, но посмотрел на девушку, которая высмеивала его все еще ужасную грамматику. В тот же день, когда он затащил Марка на встречу с друзьями во время перемены, представил его как Марк Канада Ли и заставил его почувствовать себя в своей тарелке, несмотря на то, что знал его только три часа. В тот момент, когда Донхёк ударил Марка, потому что смеялся над Донхёком за то, что тот наносил макияж, и за то, как он и остальные ребята демонстрировали на следующий день лица с блестящими тенями для век. В тот день, когда родители Марка сказали ему, что они возвращаются в Канаду, как он побежал к дому Донхёка, почти в слезах, и как Донхёк обнял его, сказав, что, останется он или уедет, они всегда будут лучшими друзьями. Все эти моменты и многие другие мелькали в его голове со скоростью сто миль в час. В его голове было слишком много мыслей, но одна из них выделялась, как маяк посреди ночи. Я влюблен в Донхёка. - Я влюблен в него, - голос не громче шепота, все еще чувствуя себя совершенно подавленным. — Это ты, - сказал Джонни, опуская руку, чтобы обхватить его плечи в успокаивающем объятии. — Что мне теперь делать, Хён? - глаза Марка были полны страха, когда он посмотрел на Джонни. — Это твое дело, Марки. Но я думаю, что ты должен поговорить об этом с Донхёком. Было страшно представить. — Что, если я разрушу все? Что, если разрушу нас? — Всегда есть такая возможность, но, зная вас обоих, этого не произойдет. То, что вы, ребята, имеете, будь то платоническое или романтическое, является чем-то очень редким. Такая совместимость - драгоценность. Кроме того, ты действительно думаешь, что Донхёк позволит чему-нибудь встать между вами двумя? Это правда. Если Донхёка можно было как-то охарактеризовать, то только как яростной любовью. Он бы никогда не разочаровался в человеке, если бы думал, что тот не достоин. А Марк был достоин.

*

Марк был весь на нервах, когда открывал входную дверь. На обратном пути из квартиры Джонни, он придумал план. Он быстро разогреет какие-нибудь остатки еды и затем ляжет спать, так как Донхёк тоже уже спит. А утром Марк поговорит с Донхёком. Однако его план был провален, когда он обнаружил, что Донхёк сидит на диване, тонет в большой толстовке с капюшоном, которая когда-то была у Доёна, и смотрит на него сонными глазами. - Хён, ты вернулся. Марк мог только пялиться. Донхёк всегда выглядел спокойно дома, но его острый ум все еще был готов к бою. Однако, когда они оставались одни, он становился хрупким. И, после осознания всей своей жизни, Марк не мог пошевелиться. Я люблю его. Я люблю тебя. И, думая только об этом, он подошел к дивану, игнорируя вопросительный взгляд Донхёка. Как только он оказался перед диваном, он наклонился и просто позволил себе действовать. Поцелуй был нежным. Их губы едва касались. Донхёк застыл, его мозг не понимал, что происходит. Марк отодвинулся, но, прежде чем он смог пройти между ними более пары сантиметров, он почувствовал, как пара рук пробирается вокруг его плеч, притягивая его вниз. Поцелуй все еще был нежным. Но на этот раз их губы двигались вместе, изучая формы друг друга, узнавая вкус друг друга. Когда они снова прервались, они могли только смотреть друг другу в глаза. Донхёк первым нарушил тишину. - Ты только что поцеловал меня. - Да, я поцеловал, - сейчас мозг Марка снова заработал, он начал паниковать. Но прежде, чем Донхёк успел что-то сказать, Марк продолжил, решив высказать свои чувства. Он был уверен, что после этого поцелуя Донхёк, по крайней мере, не проклянет его. - Я люблю тебя. Все. Я сказал это. Донхёк смотрел на него. Секунду. Вторую. - Наконец, - лучезарная улыбка начала распространяться по его лицу, - я почти начал терять надежду. Несмотря на надутые губы, его глаза сияли. - Я тоже тебя люблю, Марк Ли. И с этими словами он потянулся к Марку за еще одним поцелуем. И еще одним. И еще.

*

Они проводят всю ночь, запутавшись в постели Донхёка (эта была больше, чем кровать Марка), разговаривая обо всем сразу, перебрасывая ноги друг на друга, смеясь на всю комнату.