Утренняя звезда

***

Of Monsters And Men - King And Lionheart Вот теперь я реально вижу чем Люцифер отличается от Дино.  Дино — мягкий, рассудительный, всегда трезво оценивает ситуацию и не лезет на острие ножа, как это всегда делает Люци.  Люцифер, в то же время, противоположность ему, это как самый острый перец в мире: "Каролинский жнец" — один укус может разжечь такой пожар и покалечить здоровье навсегда. Вспыльчивость — одно из главных качеств Люцифера, хотя, по большей мере, все демоны владеют всеми этими качествами, только у него всё прокачано до максимального уровня. Не зря он сын самого дьявола.  Быстрым движением он смог переместиться от своего места к инструменту и, даже не спросив какого-либо разрешения, начал своё представление.  Но то, что я услышала было нечто! Я никогда не слышала столь красивого и методичного тембрально низкого голоса, граничащего с лёгкой хрипотцой. Он был мягким и властным, манящим и принуждающим каждую клеточку тела замереть и биться в агонии желания слушать и слушать его. Пел он необычайно уверенно и самозабвенно.  Он обладал еще и нотками «расположения» слушателя к себе, доверию и некой «мягкости». Этот голос завораживал и окутывал невидимой пеленой, заставляя ни о чем не думать . Я даже не могла предположить, насколько он хорош в этом деле. Но не только одним голосом он хорош. Люцифер, безусловно, лучший пианист, которого мне приходилось слушать. Уверенная игра заставляла поверить в то, что никого не существует в этой комнате, кроме самого исполнителя и его инструмента. Безусловно, он один из лучших, в этой комнате, кто владеет им. Клавиши легко поддавались под сильными мужскими пальцами, которые так легко и невесомо соприкасались с ними. Это что-то наподобие равновесия, которое он так умело поддерживал во время выступления.  Закончив, аудитория взорвалась бурными аплодисментами и довольными возгласами. Никто не ожидал такого поворота событий, но, скажу честно, это было реально круто. Сейчас, всерьёз занервничав, я поняла, что теперь мне надо ещё сильнее постараться поставить этого дурака на место.  Нет, чертовски привлекательного дурака.  Так, так, так, Вики Уокер, прейди в себя, ты совсем спятила или мне показалось? Взяла всю свою, пока что, мизерную волю в кулак и успокоилась!, –подумала я.  – Ну что, теперь ты удовлетворена? Теперь понимаешь, что я во всём чертовски хорош?, –сказал он с нескрываемым превосходством. На секунду мне даже показалось, что он ещё более выпрямился и задрал нос к самому потолку. Но я же тоже не промах и, повторив действия собеседника, ответила: – Поняла, но только я тоже не промах! – Уже в предвкушении твоего триумфального провала. И почему тебя тянет вечно опозориться?, –с саркастическими нотками в своём прекрасном голосе, проговорил он. Я постаралась не отвечать наглецу на очередную колкость, которую отпустил  он в мою сторону, и, во всей этой неразберихе, попытаться успокоиться и привести свои мысли в норму. Далее всё проходило очень однотипно, превзойти Люцифера ни у кого не выходило. Почти все показали свои способности, и, не успев закончить очередную мысль, которая посетила мою голову, я услышала голос Геральда.  – Мисс Уокер, все уже закончили, так что можете начинать.  Встав, я на ватных ногах поплелась к инструменту, который находился в середине аудитории. Рояль. Вот он – стоит на эстраде. Большой, блестящий... великолепный. В его гладкую, полированную поверхность можно всматриваться, как в зеркало. Тронешь пальцем прохладную гладкую клавишу – и рояль отзовётся чистой и звонкой, постепенно замирающей, нотой. Нажмёшь ногой на педаль – звук тянется, нота звучит дольше. Верхние клавиши откликаются тоненько и нежно, нижние гудят как колокол. На рояле можно сыграть и грустную протяжную мелодию, и быстрый, стремительный танец. Можно играть плавно, как бы переливая один звук в другой, а можно играть каждую нотку отдельно, отрывисто. Многих моих сокурсников поразил мой выбор, разумеется, из-за сплетен. Только один Геральд взглянул на меня так, что на душе сразу же потеплело. Он одарил меня нежной и поддерживающей улыбкой, но всего лишь на секунду, дальше его черты лица приобрели обыденную задумчивость и безэмоциональность. Сев за инструмент, я попыталась выбросить все ненужные мысли, которые, как тараканы, лезли в мою голову и мешали сосредоточиться. Выбросив ненужную стопку информации из своей головы, я легче сосредоточилась на композиции и пробежалась глазами по нотному листку. Выбор я остановила на медленной и неимоверно грустной песне. Наверно, я предпочла это произведение, ведь мне ещё тяжело распрощаться с прошлой жизнью и эти эмоции, до сих пор, будоражат меня. Успокоившись, я приступила к исполнению. 

POV: Люцифер  – Да сколько уже можно собираться с мыслями, она уже минуты 2 так сидит и бездействует! Меня это начинает сильно бесить. Но тут, из-под её пальцев полилась мелодия, спокойная, красивая и, в тоже время, грустная.  Оказалось, Уокер обладала удивительно привлекательным голосом. Ее голос – «музыка, которая привлекает каждый сантиметр кожи», в нем есть «певучая властность, негромкий призыв "услышь", отзвук тоски и грусти». Я понял, о чем она пытается рассказать. О несбывшихся мечтах, о прошлой жизни, по которой она так тоскует. Слушая эти строки, мы слышим её голос со всеми интонациями в своей голове. Она прекрасна. Лицо Вики, миловидное и грустное, оживляли только яркие глаза и яркий чувственный рот, но в голосе было многое, чего не могли потом забыть те, кто один раз услышал его. Я никогда не мог подумать, что эта девочка может так владеть своими способностями. И, сказать честно, я бы хотел слушать её пение каждый день, каждую минуту и секунду. На лице Вики я увидел одинокую слезу, которая кричала, что боль потери она ещё чувствует. В тот момент, почему-то, захотелось её обнять и никогда не отпускать, чтобы она никогда не плакала, а только улыбалась. Но я сын Сатаны, я не имею права любить и сопереживать, и потому я выбросил все эти ненужные мысли и продолжил слушать. Она умело владеет инструментом, и совершенно не переживает, о том, что это опасно может закончиться для неё. Чем-то она цепляет, вынуждает каждую клеточку головного мозга думать о ней. Я уже устал себя отговаривать, что она обычная Непризнанная, так долго продолжаться не может. Она не выходит у меня из головы с последней нашей встречи в библиотеке. Я не ожидал от неё такой дерзости, что она вот так просто сможет  подойти и начать разговаривать со мной. С кем даже звук проронить без разрешения нельзя. Такую дерзость ещё никто и никогда себе не разрешал, может быть, потому что я не позволял и не подпускал. Но в этот раз захотелось, чтобы всё было по-другому, наконец испытать весь спектр эмоции. Я пытаюсь прятать все чувства под маской безразличия и отвращения, которую мне удаётся поддерживать на протяжении уже многих веков. Мне проще быть таким, бесчувственным чурбаном, который не замечает кроме себя и своего "я" никого.  Я привык никогда не показывать всё, что я, на самом деле, чувствую. Забыть о проявление любых чувств, так как это запрещалось и запрещается. Отец подавил во мне чувство вины, трусливости и любого чувства, кроме ненависти. Он пытался сделать так, чтобы я ненавидел всех, но сделал с точностью до наоборот, я ненавижу только себя.  Только она доиграла последний такт, как аудитория, точно также, взорвалась всплеском положительных эмоций. Не буду скрывать, она была достойным соперником, и в этой схватке победу одержала она, и я, как истинный мужчина, признаю своё поражение. 

POV: Вики Играя, я отпустила все мысли и прибывала в бескрайнем полёте, я витала где-то на уровне облаков, до которых можно дотронуться рукой  подаря прохладу в ответ. Доиграв, я была приятно удивлена. Все очень приятно реагировали на моё выступление, всем очень понравилось и даже Люцифер улыбнулся такой доброй, не похожей на его предыдущие эмоции, улыбкой, он загадка, которую нужно и, может даже, стоит разгадать.

***

Лекция закончилась, я осталась в приятном впечатлении от неё. Я услышала безумно много положительных отзывов от своих сокурсников, а также от Геральда, который сказал, что он приятно удивлён, и, безусловно, очень ждёт следующей лекции, дабы послушать мои зарисовки. Я безумно была счастлива, что он дал разрешение пользоваться этой аудиторией в любое время суток, для меня было очень важно, ведь не знаешь, в какой момент захочется просто так поиграть, забыться и побыть наедине.  Люцифер очень быстро покинул аудиторию после моего выступления, не сказав ничего. Я с ним даже и не пыталась соревноваться, так как эта идея обречена на провал уже на этапе развития. Он тот, кто никогда не проигрывает и выходит победителем, даже из самых сложных передряг. Мне льстит то, что многие обратили на меня внимание не только с презрением, а и с восторгом в глазах. После урока я решила выйти в сад. В глаза сразу бросился огромный и красивый остров, на котором располагалось неимоверных широт озеро с ярко-голубой водой. Через огромную толщу воды можно было увидеть всех обитателей флоры и фауны, которые жили там. Если посмотреть немного дальше, можно увидеть огромный луг, который так и пестрил разными красками. Цветы на любой вкус и цвет можно было созерцать там. Небо переливалось от небесно-голубого в кроваво-алый цвет. Время уже давно перевалило за полдень и начинало смеркаться. Я загорелась безумным желанием попасть туда, но только как? Проблема в том, что я ещё не до конца овладела своими крыльями и без помощи ещё даже и не побывала летать. Решившись на полёт, я себя успокаивала тем, что этот остров находится в считанных милях и мне не составит труда долететь туда без помощи. Взмах, взмах, вроде, получается и я начинаю набирать высоту, но от мимолетного счастья не осталось даже капельки, так как я совсем забыла том, что мне надо делать хоть иногда взмахи крыльями. Внизу распростёрся огромный обрыв. Всем нутром я почувствовала холод и сырость. По всей длине ущелья распростерлись огромные скалы с заострёнными концами, которые выглядели так, словно это сотни ножей, воткнутые в основания земли. Под скалами бушует огромная река, которой безудержно бьёт по скалам. Весь этот вид пробирался под кожу и сотнями инъекций вводил  не здоровый страх. Не овладела я своими крыльями и с 10 раза, и начинала снижаться с огромной скоростью в низ. Я понимала, что даже с тем, что крылья мне не дают камнем полететь вниз и разбиться, но, в то же время, они и не помогают избежать падения. Я решила, что лучшее, что я могу сейчас сделать – это сложить крылья за спину и ждать неизбежного. Ожидание боли это самое страшное, я понимала, что до земли остались каких-то метров 10, так как холод и мрак этого места уже пробирал до самых костей, и, почему-то, именно сейчас из глаз потекли такие нежеланные и обжигающие слезы. Казалось, что вся боль, которая накопилась за весь период пребывания здесь, наконец смогла выйти из меня. Момент столкновения с землёй, но картинка поменялась перед моим глазами и я вновь парила в пространстве и набирала высоту. Меня очень бережно и с такой силой обвивали мужские руки. Складывалось такое ощущение, что ему казалось, что я в ту же минуту могу выскользнуть из его объятий. Я уловила такие знакомые очертания татуировок на руках. Запах, который мне удалось почувствовать, показался довольно знакомым. Его парфюм просто идеален, такую причудливую композицию формируют лимон, апельсиновое дерево и зеленые ноты, которые, самым небанальным образом, переходят в тончайшее звучание розы и лилии, завершаясь кедром, деревом гваяк и белым мускусом. Так пах лишь один мужчина, которого я знала. Меня невольно охватила паника, так как мы уже давно поднялись выше обычного и направлялись в противоположную сторону от школы и острова. Через несколько минут моему взору открылась неимоверная картина в виде огромного океана, который со всей силой обрушивал свою мощь об скалы и беспощадно забирал кусочки суши. Сильный ветер легко и невесомо окутывал мою кожу и оставлял на моих губах солоноватый привкус. Он переплетал мои прядки волос с такой силой, что от былой причёски не осталось и следа. Вид был поистине волшебный.  Когда я уже твёрдо стояла на своих ногах и чувствовала почву под ними, я немного выдохнула и принялась, хоть как-то, формулировать в голове предложение и сказать хоть что-то, только б не молчать, но, как на зло, в моей голове творится поистине ужасный бардак, с которым мне придётся разобраться, но только немного позже.  – Спасибо,- всё-таки решилась подать хоть какие-то признаки жизни.  Но в ответ меня окутала удушающая и пугающая тишина, в другое время и в других обстоятельствах я бы, может быть и была только рада этому, но не в тот момент, когда на меня скептически поглядывал сам светоносный. Мне уже не казалось эта тишина приятной, а скорей давящей на черепную коробку. Повернувшись в противоположную сторону от океана я встретилась с кроваво-алой радужкой в глазах. Они не излучали ни страха, ни радости, полным счётом ничего. Он безэмоционально продолжал смотреть на меня и через несколько мгновений заговорил.  – Задам лишь один вопрос, зачем ты хотела разбиться? Ты ведь прекрасно понимаешь, что во-второй раз умереть почти невозможно, но реально. – он сделал акцент на последнем слове, в его голосе нельзя было прочитать какие-либо эмоции так как их попросту не было.  Мне хотелось бы верить, что он переживает, но все попытки хоть как-то подобраться к его сознанию были тщетны.  Было ясно одно – в его глазах читалось раздражение. Он, как бомба замедленного действия, которая может в любую секунду взорваться и поранить, или даже убить, рядом стоящих.  – Люцифер,- тихо, почти шёпотом, обронила я. – Мне очень не хочется тебя разочаровывать, но я не пыталась покончить с собой. Дело в том, что я хотела побывать на близстоящем от школы острове, но, по стечению обстоятельств, я не смогла совладать со своими эмоциями и потеряла контроль над своими крыльями, так и полетев камнем вниз. Далее ты и сам знаешь.  Он ещё пару минут простоял вполоборота ко мне. Обернувшись, он почти вымучено пытался связать слова во фразы. – Хочу донести до твоего сведения, если ты, жалкое отродье, ещё раз попробуешь где-то полетать, тогда хоть своего плюгавенького дружочка Дино проси, так как, в следующий раз, я даже не попробую тебе помочь. Ты уяснила? Почти рыча он проговорил последнюю фразу.  – Поняла, и спасибо тебе, но  даже не дослушав улетел. Так я и осталась стоять в полной тишине, со своими мыслями один на один.