Servus Amoris (Раб любви)

- Как поживает твой новый раб? - можно было подумать, что Урахара спросил об этом совершенно случайно, но Гриммджо заметил, как напряглась вся его фигура, будто он очень переживал за ответ. - Мы с ним все еще в стадии нахождения общего языка. Он, действительно, диковат, как ты и описывал. Любопытно, каким образом он вообще попал в рабы? У него нет характера невольника. Урахара тяжело вздохнул, уставившись куда-то вдаль. - Это грустная история... Семья Ичиго очень знатная, но из-за несчастливого стечения обстоятельств пребывающая не в тех условиях, которые положены ей по праву. Его мать умерла, когда ему было шесть лет. Отец не так давно куда-то пропал, и на шее мальчишки остались две голодных сестры и куча долгов. Сестер уже собирались продать в рабство, когда Ичиго нашел решение. Он знал, что я подрабатываю работорговлей, и попросил меня продать его, чтобы оплатить долги и обеспечить своих сестер. Сестры теперь обладательницы целого состояния, благодаря высокой цене Ичиго. Я специально привел тебя на рынок в тот день, чтобы именно ты купил его. Я знал, что он понравится тебе, а главное - ты заплатишь хорошую цену и будешь прекрасно с ним обращаться, несмотря на всю его дерзость. Гриммджо помолчал, обдумывая услышанное и понемногу начиная понимать Ичиго. - Любопытно. Урахара с хитрой улыбкой обернулся к нему. - Ты уже спал с ним? - Намереваюсь… сегодня. - Небрежно повел плечом Гриммджо. - Но могу представить, ЧТО меня ждет... - Осторожнее. Не обращайся с ним, как с Улькиоррой, которого ты почти свел с ума. И… – Урахара сделал многозначительную паузу, - будь с ним помягче. Ну, ты понимаешь, о чем я… Для него ведь это первый раз. И теперь, когда ты знаешь обстоятельства, то должен понять, что он не по своей воле пошел на такую жизнь и ему очень сложно к ней приспособиться. - Он встречался с девушками? – полюбопытствовал Гриммджо. - Насколько я знаю - нет, но и мужчины не были его предпочтением. Он просто еще очень юн и не чувствовал себя готовым к ТАКИМ отношениям, - Урахара глубже надвинул шляпу, скрывая блеск своих глаз при этих словах. Гриммджо проследил за его движением. - Первый раз вижу, чтобы ты так переживал за товар, - заметил он. - Он сын моего друга. Я не могу помочь его судьбе, но хочу ее смягчить хоть как-нибудь. Гриммджо усмехнулся, вложив руки в карманы. - Не волнуйся за него. У меня все под контролем. Наша гордая "принцесса" лишиться невинности так легко, что сама этого не заметит… Войдя в свои покои после визита к Урахаре, Гриммджо застал Ичиго на балконе. Рыжий стоял, глядя на закат, от которого его волосы полыхали, подобно пожару. Лицо юноши было грустным и полным надежды одновременно, словно он думал о ком-то, находившемся очень далеко. Гриммджо на миг остановился, чувствуя странный магнетизм, и залюбовался рабом. Неслышной походкой он подошел к юноше сзади и осторожно положил руки ему на плечи, слегка поглаживая гладкую кожу. Ичиго резко обернулся с яростным возмущением во взгляде, но, увидев кто это, вновь вернулся к созерцанию заката. - Красиво, правда? – шепнул Гриммджо. - Да… - тихо согласился Ичиго. - Но, знаешь что? – Гриммджо прильнул губами к шее рыжего. – Ты – намного прекраснее, – хрипло добавил он. - Пошел ты! Пусти! – прорычал Ичиго, пытаясь оттолкнуть мужчину. – Я не желаю повторения того, что было в купальне. Гриммджо притиснул его к стене, наслаждаясь этой близостью и лицом Ичиго, отвернувшимся от него с выражением отвращения. - У тебя нет выбора, Ичиго, – облизнувшись и скрестив руки на груди, констатировал Джагерджак. – Ты знал, на ЧТО идешь, продаваясь в рабы. Теперь ты строишь из себя оскорбленную гордость? Я заплатил за тебя огромную сумму, и настал момент ее отработать. Ты теперь раб, а это значит, что ничего, кроме "Да, господин" я от тебя слышать не должен. Я могу взять тебя силой, но не хочу принуждать. Ты нравишься мне, и я сделаю первый раз для тебя незабываемым, если только ты перестанешь скалить зубы, как одичавший пес. - Я – очередная игрушка для тебя, не так ли? – не поворачиваясь, глухо спросил Ичиго. – Вдоволь наигравшись, ты отдашь меня своему господину? - Мы не играем, Ичиго. Воспринимай меня только как учителя и никого больше. При желании ты сможешь получить много удовольствия из своего нынешнего положения. Ты достаточно красив, чтобы завоевать сердце Айзена и править этой страной, если хорошо выучишь мои уроки. - А если у тебя не выйдет? Если я не оправдаю ожидания, не смогу стать тем, кого ты так жаждешь из меня слепить? Что ты сделаешь? Пустишь деньги на ветер? – с неожиданным сарказмом спросил Ичиго, с вызовом глядя в глаза Гриммджо. - Я всегда добиваюсь того, что хочу, – усмехнулся тот. – И у меня есть много способов заставить тебя буквально молить меня о том, чтобы я тебя взял. Хочешь попробовать? - А что ты мне предлагаешь? С улыбкой раздвинуть ноги и лечь под тебя? – возмутился Ичиго, сжав зубы. - Значит, бросаешь мне вызов? – оскалился Гриммджо. - Расценивай как пожелаешь, - ответил рыжий. - Прекрасно, - Гриммджо даже повеселел от следующей мысли, - я обожаю вызовы. Он чмокнул сморщившегося и упирающегося рыжего в щеку и вышел из комнаты... Проснувшись следующим утром, Ичиго начал понимать, сколь тяжелая битва ему предстоит. Из его комнаты исчезла вся одежда, и спуститься вниз он мог только голым, на виду у всей прислуги, которой здесь было немало. - Гриммджо! – с яростью произнес он. – Вот ублюдок! Упомянутый субъект сидел в столовой, попивая чай и широко ухмыляясь, когда представлял себе лицо рыжего, обнаружившего отсутствие одежды. Внезапно раздался грохот наверху, где была комната Ичиго. Подлетевший вовремя Гриммджо увидел одного из своих рабов, выкатившемся из этой комнаты в чем мать родила. Через секунду юноша сам появился на пороге, сияющий улыбкой и одетый в форму раба. - Впечатляет, – признал Гриммджо. Затем снял с пояса кнут и парой ловких движений вновь оставил Ичиго голым. – Но это не поможет. Джагерджак довольно оскалился перед сердитой и красной от злости мордашкой рыжика: - Если будет нужно, я и прислугу всю раздену, - предупредил он. - Гриммджо… - начал сгорающий от стыда юноша. - Господин, – поправил мужчина, бесстыдно любуясь телом Ичиго. – С этого дня ты будешь звать меня только так. И ты будешь ходить голым. Куросаки скрипнул зубами от ярости: - Тогда я не буду выходить из покоев! Гриммджо спокойно подошел к комнате Ичиго и запер ее, бросив затем ключ рабу. - Съешь его, сожги или закопай, но чтобы ему, - при этом он указал пальцем на рыжего, – он в руки не попадал. Юноша в бессильной злобе сжал кулаки, зажмурив глаза, чтобы не видеть лица Гриммджо, сияющего от победы. Весь день Ичиго бегал от шторки к шторке, пытаясь прикрыть свою наготу. Но это ему не слишком-то удавалось. При встрече с ним девушки из прислуги краснели и хихикали, а многие из парней присвистывали и пожирали его зад глазами. Ближе к вечеру Ичиго весь пылал от ненависти, унижения и стыда. Пару раз он сталкивался с Гриммджо, и тот, нахально осматривая его, каждый раз посылал ему игривый воздушный поцелуй. Ичиго еще никогда так не хотелось убить кого-то. Под вечер измотанного и злого юношу, наконец, пустили назад в его покои. Ичиго прошел к кровати и нырнул под одеяло, уставившись в узорчатый потолок, напоминавший верх шатра. Ему безумно хотелось обратно, к семье. Только сейчас он осознал, как поспешно согласился на такую афёру. И назад дороги нет. Ичиго сердито ударил по подушке кулаком и засмотрелся на закатные отблески, игравшие на стене. За окном слышался легкий плеск волн, набегавших на берег неподалеку, да крики птиц, летавших над водой. Куримый в комнатах фимиам придавал всему нереальную окраску. Обстановка убаюкивала и расслабляла. Гнев прошел, уступив место усталости после такого напряженного дня. Глаза Ичиго стали закрываться все чаще, и он сам не заметил, как погрузился в сон... Проснулся он от немыслимой волны желания, прокатившейся по его телу. Не выдержав, Ичиго даже выгнулся и застонал, распахнув глаза. За окном царила глубокая ночь, а по комнате расплывалась странная туманная дымка. Пытаясь понять, что же его разбудило, Ичиго вновь ощутил страстный озноб. Приподняв край одеяла, он обнаружил, что его плоть встала, требуя внимания. Голова кружилась, а перед глазами плавали фееричные образы. Ичиго казалось, что он лежит на одном облаке с богами, и их ласковые руки скользят по его телу, вызывая немыслимо приятные ощущения. Вне себя от пробужденной страсти, Ичиго громко застонал, снова бесстыдно изогнувшись и скользнув рукой вниз по телу. Его стон услышал приближающийся к комнате Гриммджо. Он шагнул к одному из рабов, стоявших у дверей спальни Ичиго. - Вы подмешали ему немного того, о чем я вас просил, в курильницы? – негромко поинтересовался он. Раб кивнул. - Действует? – также тихо осведомился Гриммджо. Раб усмехнулся. - Еще не родилось того, кто мог бы справиться с этим зельем. Оно дурманит разум и вызывает страсть, - шепнул он. От дальнейшего разговора Гриммджо отвлек еще один негромкий томный стон, дошедший из спальни. Гриммджо быстро шагнул к комнате, но был остановлен предостерегающими словами раба: - Вы выпили то, о чем я вам говорил? Или вас охватит то же безумие. Гриммджо кивнул и, толкнув дверь, вошел в спальню. Комната была окутана благовониями, смешанными с наркотиком, и посреди этого дурмана на кровати возлежал горячо постанывающий Ичиго. Едва увидев его, Гриммджо стало плевать на все на свете, лишь бы заполучить это рыжее великолепие себе. Слишком хорош был вид. Ичиго бесстыдно раскинул ноги и ласкал себя межу ними одной рукой. Вторую он поднял к губам и вцепился в нее зубами, поскуливая от страсти. Его глаза поблескивали от желания, щеки горели румянцем, соски призывно отвердели, а член уже сочился от возбуждения. Гриммджо осторожно прошел и присел на кровать. Протянув руку, он нежно провел пальцами по коже плеча Ичиго. Юноша всхлипнул и, лизнув его руку, потерся об него, как кот, требующий ласки. - Хочешь меня? - тихо шепнул сам себе Гриммджо, глядя в жаркие завораживающие глаза, и начал медленно снимать с себя одежду.