Servus Amoris (Раб любви)

Гриммджо невидящим взглядом смотрел на пожар заката на горизонте из окна своей комнаты. Бессильная ярость и разочарование клокотали в его груди наполовину со жгучим желанием быстрее найти рыжую бестию и свернуть его «прелестную» шейку. Он опустил глаза вниз, и его сердце снова сжалось и замерло. Немыслимая высота! Его дворец стоял на скале, возле которой плескалось море как ее естественное продолжение. И, хотя ему трудно было в это поверить, но, по словам стражей, Ичиго мог сбежать только так: прыгнув в море с этой дикой высоты. «Он или смел до безрассудства или безумец! Наверное, он не видел иного выхода. Он же мог разбиться о воду. Если уже не разбился...» - вспомнил Гриммджо слова стражи. «Он не может быть мертв...» - мрачно раздумывал Гриммджо. – «А если даже и так, то я у самой смерти вытащу его, но не позволю так окончить нашу партию!» - Не видел иного выхода... – с недоброй усмешкой тихо повторил он сам себе. «Неужели ему так противны были мои объятия, что он предпочел этот безумный прыжок моему обществу?» - Гриммджо с яростью ударил по стене рядом рукой. Пройдя вглубь комнаты, он лег на постель, которую запретил менять. Простыни все еще хранили запах их сексуальной активности и слабый аромат самого Ичиго – пряный и свежий. На секунду Гриммджо уткнулся лицом в его подушку, вдыхая эту смесь. Возможно ли, что Ичиго уже нет? И он больше никогда не увидит этих глаз, не поцелует эти губы, не отведает этой роскошной юной плоти и не получит еще одного дерзкого вызова, так горячившего его кровь?.. Гриммджо с внезапным бешенством швырнул подушку в ноги и поставил на нее ступни, заложив руки за голову. Нет! Думать об этом мальчишке и этой ночи он был уже не в состоянии. Не в состоянии поверить, что так легко купился на податливость Ичиго. На свет янтарных глаз. Ведь видел же, что мальчишка не прост и строптив! И так легко поверить, что он уступил... Но ведь он не знал поражений в постели до сих пор, черт возьми! И уж точно не встречал людей, которые кончают от поцелуев ненавистного им любовника... Что уязвляло хуже всего, так это осознание, что отзывчивость Ичиго могла, скорее всего, быть результатом его невероятной юности и пышущего здоровьем тела, созревшего для любовных утех. Гриммджо вскочил с кровати и, обнажив саблю из ножен на поясе, принялся рубить колонны балдахина над постелью в щепки. Сбежавшиеся на грохот рабы смогли увидеть варварски разоренную комнату – результат ярости хозяина. - Чего встали? – угрожающе поинтересовался Гриммджо, уже спокойно положив саблю обратно в ножны. - Вам что – заняться нечем? Так до сих пор и не выяснили, где этот рыжий ублюдок? - Еще нет, господин... - робко бросил один из рабов. - Ну так вон отсюда и не приходите, пока не будет новостей! Что? Так трудно найти раба, о котором болтает вся Каракура? После той баснословной цены, за которую он куплен, каждый прокаженный и нищий в курсе о нем. Не говоря уже о том, что он практически единственный рыжеволосый на весь город. Внезапно толпа рабов заколыхалась, и все головы стали поворачиваться куда-то назад. Затем рабы медленно расступились, пропуская не очень высокую фигуру в рыбацкой одежде. Мужчина прижал к груди снятую широкополую шляпу и, поклонившись, встал на колени перед Гриммджо. Тот медленно сунул руки в карманы своих шаровар, молча глядя на незнакомца. - Г... господин! – дрожащим голосом молвил мужчина. – Мне сказали, что вас интересует тот рыжий паренек, которого мы взяли в море на лодку ночью? Глаза Гриммджо вспыхнули. Быстро наклонившись вперед с оскаленными зубами, он схватил рыбака за грудки. - Что?! Ты его видел?! Мужчина задохнулся от его железной хватки. Прокашлявшись, он прохрипел. - Да как вас сейчас! Голенького... в чем мать родила... – на губах рыбака мелькнула пошлая ухмылка. – И попка у него... Его фразу оборвал кулак Гриммджо. Врезав как следует рыбаку по лицу, он отбросил его на руки рабам. - Дайте ублюдку десяток плетей в «благодарность», – бросил он. Искривленное от боли лицо рыбака вытянулось. - За что, Господин?! Я же дал вам информацию! Гриммджо снова сунул руки в карманы и сплюнул ему на штанину. - Чтоб не пялился на мое имущество! Это будущий раб Его Светлости, Господина Айзена. Будь он уже в его гареме, тебя бы казнили за один взгляд на его одежду, не то, что на тело. Кричащего и вопящего рыбака двое рабов уволокли по коридору, а Гриммджо с недобрым оскалом уставился на разворошенную им комнату. - Вы даже не узнали, куда он пошел? – робко спросил один из рабов. - Этого и не нужно. Достаточно вести, что он жив, – усмехнулся Гриммджо. Затем он повернулся в полоборота и сухо бросил: - Арестуйте и приведите ко мне Урахару Киске и двух девчонок, обитающих в его доме. Проведите их через весь город в военном эскорте, чтобы каждая собака знала, что они взяты под стражу и отведены ко мне во дворец. Рабы с молниеносной скоростью бросились исполнять приказ. А Гриммджо медленно прошел на единственный уцелевший стул в комнате. Сев на него, он впился в его подлокотники руками, довольно ухмыльнувшись. Все-таки не зря он выставил охрану у дома рыжего. Как чувствовал, что сестрички пригодятся. - Ты продал себя в так ненавистное тебе рабство ради этих сестричек, – шепнул себе Гриммджо. – Значит, и ко мне сам придешь ради них, Ичиго!