Servus Amoris (Раб любви)

- Значит, он сбежал... - задумчиво повторил Урахара. – Не думал, что он так безрассуден. Гриммджо недобро усмехнулся. - Мне нужен назад мой раб, – его взгляд скользнул в сторону, и он тихо добавил. – Хотя бы чтобы иметь удовольствие свернуть ему шею. Гриммджо начинало охватывать беспокойство. День подходил к концу, и вся Каракура уже была в курсе, что Урахара и его подопечные под арестом во дворце. Наживка была поставлена, только «рыбка» все еще на нее не клевала. Гриммджо посмотрел со своего тронного кресла вниз, в залу, где на ступенях среди колонн и стройного ряда рабов играли две маленьких девочки. Сестры Ичиго. У одной из них волосы были почти как у брата. Влекомый странным желанием, Гриммджо спустился по ступеням и, приблизившись к девчушке, запустил пальцы в ее локоны, поглаживая их. И в этот момент через всю залу, словно гром среди ясного неба, прозвенел негромкий голос: - Не тронь ее, Гриммджо! Гриммджо замер на секунду, затем быстро обернулся, скрывая довольную улыбку, и встретился глазами с напряженным янтарным взглядом. Ичиго чуть больше подзагорел и был одет в легкие штаны до колен со свободной рубашкой. Его подросшие волосы обрамляли красивое и решительное лицо. Стоя в дверях залы, он смотрел на Гриммджо, не отрываясь. Обе сестренки с радостными воплями кинулись к нему, но подошедший Урахара удержал их. - Ты не в том положении, чтобы приказывать мне, – бросил Гриммджо, засунув руки в карманы. Ичиго опустил глаза. - Я знаю. – Ответил он и, не поднимая головы, поинтересовался. – Чего ты хочешь? - Для начала - возвращения моего имущества в лице очень дорого купленного раба. И гарантии, что это имущество больше не ускачет от меня плавать «рыбкой» в море, – сухо ответил Гриммджо. Руки Ичиго сжались в кулаки. Следующие слова он произнес еле слышно, словно выдавливая их из себя с трудом: - Если отпустишь сестер, я больше не убегу и сделаю все, что ты хочешь. «Попался!» - триумфально улыбнулся про себя Гриммджо. - Я отпущу их, но имей в виду: к ним будет приставлена стража. Если ты вытворишь еще что-нибудь вроде своей последней выходки, то твои сестренки снова будут посещать мой дворец, а могут отсюда и не вернуться. Тебе ясно? Ичиго вскинул на него яростно вспыхнувшие глаза. - Ясно! – со сдерживаемым порывом в голосе процедил он. Гриммджо, чуть склонив голову и не вынимая рук из карманов, внимательно наблюдал за ним. - Подойди сюда, – негромко приказал он. Ичиго вздрогнул, но, гордо задрав голову, быстрым шагом приблизился к нему. Он был уже совсем близко от Гриммджо, когда тот размахнулся и ударил его в лицо сжатыми в кулак пальцами. - Ичи-нии! - Братик! – завопили Карен и Юзу в один голос. Ичиго упал на колени от боли, но при их окриках нашел в себе силы повернуться к Урахаре и, вытирая текущую из угла рта кровь, бросил: - Уведи их отсюда! Быстро! Урахара кивнул и, надвинув глубже шляпу, подхватил упирающихся и орущих что есть мочи сестричек, утаскивая их. Как только двери за ними закрылись, Гриммджо громко скомандовал на всю залу: - Все вон. Быстро! Оставьте нас! Рабы предпочли за лучшее быстро и безропотно подчиниться. Такой тон у господина они слышали впервые. Зала опустела, и Гриммджо ухватил рыжую копну волос Ичиго, запрокинув ему голову. Золотые глаза вызывающе смотрели на него, а выступающая на губе кровь только добавляла привлекательности юному лицу. - Эта одежда – плата за то, что ты попотчевал видом своего голого зада половину рыбаков побережья? – прошипел Гриммджо, усиливая хватку на волосах, отчего Ичиго сморщился. – Интересно, сколькие еще теперь мечтают засадить в нее свой член? Глаза Ичиго расширились от изумления. - О чем ты?.. – изумился он и получил новый удар. - Я о том, что ты сбежал в наряде Адама, и твои спасители это оценили, – процедил Гриммджо и вкрадчиво добавил. – Ты теперь - мое имущество. И не имеешь права без моего разрешения демонстрировать всем подряд то, что принадлежит мне. Ичиго морщился от боли в ударенном лице, а Гриммджо с наслаждением наблюдал эти гримасы. Затем ухватил ворот одежды Ичиго и порвал рубашку, оставив юношу нагим до пояса. Та же участь постигла и штаны. Через несколько минут Ичиго стоял перед Гриммджо целиком голый. Тот с удовлетворением осмотрел свою работу. Это тело было все таким же великолепным, как и в первый день на рынке: гладкая кожа, мускулистая грудь, мягкие соски, плоский живот и уходящая вниз полоска рыжих волос. Горячая волна возбуждения окатила Гриммджо. Он обошел замершего юношу вокруг. Его взгляд скользнул по прямой спине вниз до крепких полушарий твердых ягодиц на аккуратной попке. Он шагнул и прижался к Ичиго сзади, ухватив того за подбородок. - Я был с тобой очень мягок, Ичиго. Даже слишком, – прошептал он. – Но теперь ты почувствуешь разницу, ублюдок! Гриммджо ухватил Ичиго за волосы и протащил его до столба для рабов в центре залы, на котором болтались наручники. Заломив юноше руки, он закрепил их наручниками, подвесив к нему, затем взял кнут, лежавший рядом. - Ты мой! С потрохами! Запомни это! Ичиго усмехнулся, свесив голову между поднятых рук. - Разве я не Айзену предназначен? – тихо бросил он. Вместо ответа Гриммджо со всего размаху нанес первый удар. Ичиго выгнуло от боли, а на гладкой коже спины появилась красная полоса. Гриммджо на секунду замер. Не хотелось портить такое совершенство, но раба нужно было проучить. Следующие удары посыпались на Ичиго с безжалостной периодичностью. Юноша только глухо постанывал под ними и до крови закусывал губу. Кнут жег кожу, как огонь, но Гриммджо был неумолим. Что-то звериное и агрессивное просыпалось в нем, когда он видел эту непокорную ровную спину. В то же время сексуальное желание, разбуженное одним видом обнаженного совершенного юношеского тела, начало снедать Гриммджо. А глухие утробные стоны Ичиго от боли только подливали масла в огонь. В конце концов Гриммджо остановил следующий удар и медленно прислонил ручку кнута к одному из рубцов, спускающемуся до начала ложбинки между ягодицами. Ичиго задохнулся от боли. Гриммджо садистски усмехнулся и, прислонив губы к израненной спине, провел по струйке крови языком. Ичиго взвыл от этого ощущения. - Больно, да?! – со странным чувством спросил Гриммджо. Он расстегнул себе штаны и прислонился к Ичиго, встав рядом со столбом. Ручка кнута снова опустилась к концу спины и прошествовала по мягкой ложбинке между ягодицами. Ичиго напрягся. Кнут полетел в сторону, а Гриммджо быстро раздвинул его ягодицы, полюбовавшись нежным отверстием, и вошел между ними своим членом без подготовки. Крик Ичиго эхом пролетел по зале. Но Гриммджо это не остановило. Он протянул руку и обхватил лицо Ичиго, запрокинув ему чуть назад голову, пока быстро и грубо трахал его сзади. - Тебе никто не говорил, что ты очень милый, когда кривишься в муках, Ичиго? – хрипло шепнул ему в ухо Гриммджо. Ичиго только морщился и постанывал в ответ. Гриммджо так завела беспомощность строптивого раба, что после пары резких и грубых толчков он кончил с протяжным довольным стоном. Минуту его голова отдыхала на плече у повисшего и безразличного ко всему Ичиго. Затем Гриммджо протянул руку вперед и обхватил плоть юноши. - Следовало бы оставить тебя неудовлетворенным, – бросил Гриммджо, начиная мягко сжимать и ласкать податливый орган и шерстку над ним. Тело Ичиго ожило и изогнулось, скользя в его руки. Гриммджо жадно наблюдал, как юноша подходит к экстазу. После нескольких умелых поглаживаний в его руку потекло теплое семя, а Ичиго снова затих в своих путах. Гриммджо медленно вытер об него руку, негромко заметив. - Как тебе это ощущение использованной шлюхи, Ичиго? Нравится? Тебе ведь противно было получать от меня что-то другое, верно? Ичиго молча поднял на него измученный взгляд янтарных глаз. Затем они закатились, и он потерял сознание, повиснув на столбе. Гриммджо вызвал двоих рабов, и те осторожно сняли израненное тело со столба. - Отнесите его к знахарке. Инуе Орихимэ. Пусть вылечит его. Потом искупайте и наденьте ему ошейник и браслеты. Приведете его в мою спальню и посадите на ночь на цепь. Рабы поклонились и осторожно унесли искалеченного юношу. Гриммджо проследил за ними взглядом. Он и сам не понимал, получил ли такое уж большое удовлетворение от того, что сделал.