Servus Amoris (Раб любви)

Во дворце гремел торжественный прием почетных гостей, но Гриммджо не было до него никакого дела. Его непреодолимо манила только собственная спальня. Долго борясь с собой и, наконец, не выдержав, он быстро взошел по ступеням наверх. Как и полагалось, согласно его приказу, раб уже был тут. Ичиго возлежал на полу, на пышных подушках, в одном ошейнике и браслетах, прикованный цепью к стене и абсолютно нагой. При появлении Гриммджо юноша поднял голову, но затем тут же опустил ее, играя с концом длинной цепи, которая была обмотана вокруг его кисти. - Как ты себя чувствуешь? - мягко спросил Гриммджо. Ичиго звякнул цепью об пол. - Как псина на поводке, - едва слышно ответил он. Гриммджо молча смотрел на него, запустив руки в карманы. - Дай посмотреть твою спину, - потребовал он пару минут спустя. Ичиго поднял на него золотые глаза и долго безотрывно глядел, потом пожал плечами и молча повернулся. Гриммджо присел на одну из подушек, рассматривая гладкую чистую кожу перед ним. Не выдержав, он положил на нее свою руку. Ичиго вздрогнул под его касанием. Гриммджо зачарованно скользил ладонью, наслаждаясь мягкостью кожи и проверяя не осталось ли хоть следа от кнута. Его пальцы подрагивали от скрытых эмоций. - Чистая работа, - хрипло шепнул Гриммджо. - Способности Инуе просто чудесны. Взгляд Гриммджо потемнел, когда его ладонь остановилась у ямочки над ягодицами юноши. - Иное абсолютно ВСЁ вылечила? - тихо поинтересовался он. - Да, - последовал ровный холодный ответ. - Я вознагражу ее, - заметил Гриммджо. В следующий миг его губы прильнули к спине Ичиго. Один поцелуй, другой... Он не мог оторваться, лаская каждый уголок, который был задет кнутом во время порки. Ичиго задрожал, но не повернулся и не сделал никакого иного движения. Гриммджо несколько раз нежно провел языком по его спине и медленно отстранился. - Кажется, и впрямь все в порядке, - не своим от желания голосом заметил он и встал. Не оборачиваясь, он вышел так же тихо, как и зашел. Ичиго слегка повернул голову профилем, но больше никак не отреагировал на происшедшее... Вечером Гриммджо не смог заставить себя вернуться в спальню к рабу. Он не боялся, но и не мог идти и вынуждать Ичиго заниматься с ним любовью. Между ними явно выросла стена, и Куросаки даже если и будет покорен, то только по принуждению. Опять его калечить - и так по кругу? Хотя мысль о том, чтобы свернуть своенравную рыжую башку, все же манила и грела сердце. Вошел слуга, и Гриммджо поднял голову: - В чем дело? - Новый раб отказывается есть. Он не взял в рот ни крошки за день. Переворачивает тарелки и выкидывает все из них, - доложил слуга. - Оставьте его в покое. Не хочет есть - пусть не ест, - приказал Гриммджо, тихо добавив, - Посмотрим, долго ли он продержится, чертов упрямец. В последующие дни оказалось, что "держаться" Ичиго умеет и еще как. Прошла неделя, а Гриммджо все слышал отчеты от слуг вроде: "Он все еще не ест", "Нет, он опять не взял в рот ни крошки", "Нет, он так и не поел, он только пьет". Сам Джагерджак к нему не ходил. Это было странно, но одна мысль снова встретиться с этими золотыми глазами лицом к лицу переворачивала все его нутро. К тому же он опасался, что снова искалечит Куросаки в порыве ярости. Упрямство юноши переходило всякие пределы. Однако текли дни, и, в конце концов, терпение Гриммджо лопнуло. Так не могло больше продолжаться. Он решил все же наведаться в свою спальню, тем более что в глубине души, не желая себе признаться, очень этого хотел. То, что Гриммджо застал в комнате, когда все же вошел туда, вызвало у него шок. Ичиго немыслимо похудел за эти дни. Просто "кожа да кости". Гриммджо ошеломленно созерцал то, во что превратился его прекрасный дорогостоящий раб. Лежа всё на тех же подушках, посаженный всё на ту же цепь, юноша лежал, не поднимаясь от слабости, и катал хлебный шарик, меланхолично наблюдая за этим процессом. Его глаза стали немыслимо большими на опавшем от худобы лице, а губы слегка потрескались. Гриммджо быстро подошел к стене, у которой лежал раб, и отпинул шарик, вкрадчиво спросив: - Объясни мне, почему ты не ешь? Ичиго медленно перевел на него глаза, не шевелясь. - Хочу "испортить" твою собственность, - насмешливо прошептал он, наконец, облизнув сухие губы. Джагерджак, не выдержав, пнул его под ребра ногой. - Сукин сын! - прошипел он с бешенством, не без наслаждения наблюдая, как юноша скорчился от боли. Гриммджо поднял голову и приказал осторожно заглядывающим в комнату слугам: - Тащите сюда молоко, хлеб и похлебку. И живо! Когда принесли все затребованное, Гриммджо осторожно поставил еду рядом с собою на пол. - Кормить меня будешь? - хрипловато спросил Ичиго с насмешкой. Не отвечая, Гриммджо водил кусочком хлеба в тарелке с питательной жижей. Основательно вымочив мякушку, Джагерджак быстро сунул ее в рот не ожидавшему этого Куросаки. Когда Ичиго только намекнул на попытку всё выплюнуть, Гриммджо зажал ладонью ему нос. - Ешь! - шепнул он с довольной и сладкой улыбкой. Ичиго сделал вымученный глоток, но в конце все же выплюнул часть остатков обратно. Гриммджо аккуратно подтер ему подбородок, и, учитывая первый опыт, решил изменить тактику. Набрав в рот намоченного молоком хлеба и хорошо разжевав его, Джагерджак наклонился к лицу раба. Ичиго изумлённо наблюдал за ним, не в силах шевельнуться. Гриммджо обвил его шею ладонью и, подтянув к себе, начал целовать, передавая ему пищу в процессе. Юноша замер, и по его телу пробежала легкая дрожь, но он не отстранился и покорно съел все, что Джагерджак дал ему. Гриммджо прервал поцелуй и заглянул ему в глаза. Снова это завораживающее золото, словно на дне бассейна плещутся рыбки, сверкая чешуей. И танец рыбок выражает прежнюю непокорность, даже если тело не в состоянии ее выразить от слабости. Гнев, возбуждение и еще сонм странных чувств пробежал по телу Джагерджака, пока он смотрел на Ичиго. На ощупь Гриммджо потянулся за новой порцией хлеба и опять сунул ее в рот. На сей раз Ичиго уже ждал его, приоткрыв губы. Это отозвалось неожиданной приятной волной в груди Гриммджо. Он крепче прижал юношу к себе, перебирая его волосы в процессе. Оба не заметили, что еда давно кончилась, а поцелуй всё не прекращался. Они только прижимались друг к другу все ближе и ближе. Так было до тех пор, пока Ичиго не ослаб в его руках от потери воздуха. Гриммджо отстранился, зачарованно глядя на раба. - Все... хватит... - шепнул юноша, задыхаясь, - на сегодня уже хватит. Почти испуганный только что испытанными чувствами Гриммджо быстро вскочил на ноги. Не глядя на раба, он глухо заметил: - Не будешь есть, я притащу сюда твоих сестричек и стану резать на твоих глазах, если понадобится. Ичиго издал короткий хриплый смешок, но промолчал, а Джагерджак быстро вышел из комнаты... Через неделю Куросаки уже достаточно окреп, чтобы к нему вернулась прежняя форма. Гриммджо разрешил ему тренироваться на площадке гладиаторов, к которой от дворца шла узкая дорожка между скал. В один из дней туда из чистого любопытства спустился и сам Джагерджак, тихо встав в сторонке для наблюдения. Ичиго сошелся с кем-то из гладиаторов в крепкой схватке. Дерущиеся с силой сжимали друг друга, пытаясь повалить на землю. Тело Куросаки покрыла испарина, придавшая коже золотистый оттенок. Его волосы слиплись от пота, но выглядел он очень юным и трогательно привлекательным. Гриммджо завороженно следил за ним, мечтая оказаться на площадке сам, и тут заметил взгляд его противника, томный и пошлый. Продолжая спортивную борьбу с юношей, тот между делом пытался все крепче прижаться к нему, а одна из его рук в откровенную скользнула на задницу Ичиго, который в пылу схватки этого не заметил. - Конец бою! Разойдитесь! - громко скомандовал Гриммджо. Куросаки и его оппонент разомкнули руки, удивленно взглянув в его сторону. Джагерджак лениво извлек ладонь из штанов и поманил ею напарника Ичиго. Когда тот приблизился, он ухватил его за шкирку и толкнул к стоявшему рядом надсмотрщику. - Врежь-ка ему плетей, - приказал Гриммджо. - За что, хозяин? - возмутился гладиатор. Джагерджак повернул к нему сверкающий бешенством взгляд. - Мне объяснить или сам догадаешься? - процедил он. Гладиатора увели к позорному столбу, где через некоторое время раздался свист бича, а Гриммджо приблизился к изумленному всем происшедшим Ичиго, молча стоявшему на площадке. - Мне будет позволено еще кого-то выбрать, или вы и его отправите на порку, ГОСПОДИН? - с сарказмом осведомился он. - Никого не нужно, - осклабился Гриммджо. - Вижу у тебя полно сил? Я буду твоим соперником. Все остальные - вон. Гладиаторы быстро ретировались с площадки, видя настрой хозяина, а Джагерджак сбросил верхнюю одежду, оставшись до пояса нагим. Краем глаза наблюдая за рыжим, он заметил, как тот украдкой осмотрел его. Щеки юноши порозовели, и он раздраженно встряхнул головой. Гриммджо ухмыльнулся про себя, как наевшийся сметаны кот. Они сошлись на площадке, глядя друг другу в глаза. Медленным жестом Гриммджо и Ичиго положили руки друг другу на плечи. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Джагерджак. Вместо ответа Ичиго, двинув плечом, пошел в атаку. - А как ты думаешь? - сверкая глазами, задорно спросил он. Гриммджо ушел от его захвата и сам сделал бросок, ухватив Куросаки за шею. - Раз всё обстоит настолько хорошо, значит, пора тебе снова в мою кроватку, - с ухмылкой заметил он. - Может быть, отдашь меня в гладиаторы вместо этого? - осведомился Ичиго, с усилием убрав его ладонь от шеи и теперь с широко распахнутыми руками сопротивляясь его напору. - Ты действительно хочешь к этой ораве мужиков? Они же через неделю тебя все пользовать будут. Ты слишком "хорош" для них, Куросаки. К тому же, это неразумная трата денег. Я покупал раба для постели, а не для драки, - фыркнул Гриммджо, с силой напирая на локти Ичиго. - Я не хочу быть твоей игрушкой, - тихо возразил юноша. - И что тебя больше не устраивает - то, что ты игрушка, или то, что ты МОЯ игрушка? - негромко спросил Гриммджо. - Выбери сам, - усмехнулся Ичиго, навалившись и едва не взяв Джагерджака в опасный захват. Гриммджо нравился этот бой. Почему-то схватка с Куросаки доставляла ему редкое удовольствие. Возможно потому, что все прошедшие события показали раба как очень сильного духом противника. И желание одолеть его, подчинить, заставить понять, что он должен поступить по его воле и не сможет жить по-другому, горячило Джагерджаку кровь. А еще... Куросаки был красив вблизи. И именно в момент схватки. Его глаза сверкали, язык высунулся изо рта от усердия, а волосы растрепались, придавая его лицу озорное выражение. Гриммджо, как не силился, не мог отвести от него взгляда. Внутри всё кипело от желания и ярости, злости и примитивного влечения. Ичиго осуществил еще одну атаку, пытаясь одолеть Гриммджо, и преуспел, поскольку тот увлекся, разглядывая его. Куросаки завалил Джагерджака, прижав лопатками к земле. С торжествующей улыбкой юноша навис сверху. - Ты проиграл! - с ликованием заметил он. Джагерджак усмехнулся и тут же быстро перекатил Ичиго на спину, крепко обхватив. - Правда? - насмешливо возразил Гриммджо. Юноша еще немного подергался под ним, но очевидно еще не вполне окреп и потерял много сил в двух схватках. Гриммджо и Ичиго одновременно усмехнулись, разглядывая один другого. Однако постепенно улыбки сошли на нет под влиянием ощущений от близости их разгоряченных тел. - Моя жертва, - прошептал Гриммджо, - и мой раб. Ичиго серьезно и пристально посмотрел на него. Гриммджо положил ладонь юноше на щеку и провел по ней, глядя ему в лицо. Затем поставил руки по бокам от головы рыжего и стал наклоняться к его губам. Куросаки локтем выставил захват. - Нет, - упрямо шепнул он. Джагерджак усмехнулся и пальцем игриво смял его губы. - Я чувствую, что ты хочешь меня, - насмешливо шепнул он, двусмысленно шевельнув бедрами, а в следующий миг прильнул к Ичиго в поцелуе. Рыжий замер под ним, но Гриммджо было всё равно. Эти губы оказались такими теплыми и мягкими, что у него закипела кровь. Куросаки был влажным от испарины, но даже это ему нравилось. Несколько раз тронув языком его язык, Джагерджак провел носом по вспотевшей шее и впился зубами в кожу плеча. - Пусти! - потребовал Ичиго, когда Гриммджо освободил его рот. - Зачем? - усмехнулся Джагерджак. - Мне всё нравится как есть. Ичиго минуту смотрел на него блестящим взглядом, а затем ударил его коленом в пах. Гриммджо стиснул зубы, едва не завопив от боли, и освободил его. Куросаки вскочил и бросился к краю площадки. Едва придя в себя, Джагерджак поднялся на ноги и кинулся за ним. Ичиго встретил его лицом к лицу, развернувшись спиной к скале. Гриммджо с размаху ударил его в челюсть. Юноша не стал уворачиваться и со смешком сплюнул кровь, побежавшую по подбородку. - Знаешь, это куда приятнее твоих ласк, - шепнул он. - И искренней. Гриммджо ударил его еще раз. На сей раз Ичиго ответил, пройдясь кулаком по его ребрам. Они стали драться не на шутку. Джагерджака бесило всё: и то, что он так размяк перед Ичиго и сам Ичиго, не желавший принимать положения сексуального раба. Поэтому он не остановился до тех пор, пока лицо юноши не превратилось в кровавое месиво. Рыжий был слишком обессилен предшествующими драками, чтобы сопротивляться его бешенству слишком долго. Ичиго упал на землю и не смог подняться, украшая ее кровавыми пятнами. Гриммджо ухватил его за волосы, запрокинув ему голову назад. - Наслаждайся! - прошипел он Ичиго в ухо и швырнул рыжего в пыль, напоследок как следует пнув под ребра. Не оглядываясь, Джагерджак направился ко дворцу, по дороге приказав надсмотрщику позвать Инуе Орихиме... Через неделю Гриммджо пришел в спальню, где на цепи сидел Ичиго. Он встал напротив юноши и долго молча смотрел на него. Куросаки не поднимал глаз, словно всё происходящее его не интересовало. - Сегодня мы едем к Бараггану Луизенбарну. Я хочу продать тебя ему, - наконец произнес Гриммджо. Ичиго поднял голову. - Что?! - чуть запнувшись, переспросил он. - Продать? Гриммджо ухватил его подбородок, заглядывая в золотые глаза. - Да. Так я верну деньги за тебя. Барагган с самых торгов на рынке предлагает цену вдвое выше. Он жаждет получить редкого рыжего раба, - с усмешкой пояснил он. Ичиго со злостью вырвался из его пальцев. - И зачем я ему? - спросил он. Джагерджак наклонился к уху юноши, откровенно наслаждаясь раздражением рыжего. - Вот и узнаешь, - шепнул он и быстро покинул комнату. Ичиго с досадой грохнул цепью об пол, громко выругавшись... На следующий день они поехали к Бараггану. И, хотя Гриммджо и Куросаки путешествовали в общем паланкине, они не обменялись и словом. Луизенбарн оказался суровым стариком в белых одеждах и короной на голове. Едва увидев Ичиго, он смягчился и, улыбнувшись, подозвал его к себе. Куросаки быстро подошел, с недоверием осматривая его. Старик погладил его по подбородку, взяв двумя пальцами и аккуратно приподнимая лицо юноши в разные стороны, чтобы тщательнее осмотреть его. - Добро пожаловать в мой дворец, Ичиго! - почти ласково произнес он. Юноша ощутил странный холодок по спине, едва взглянув в эти пронзительные старческие глаза под густыми бровями, но постарался держаться спокойно на протяжении всего оставшегося дня. Вечером Гриммджо подозвал его и объявил. - Мы договорились. Сегодня я еще переночую здесь, а завтра уеду. Ты теперь принадлежишь Луизенбарну. Ичиго кивнул, хотя что-то сжалось у него внутри, когда Гриммджо объявил, что вот так легко его продал. Что это было за чувство? Сожаление? Неужели он сожалел, что маньяк вроде Джагерджака стремится избавиться от него? Возможно, Барагган окажется куда лучше. Да, он непременно будет лучше! - успокоил себя Ичиго пока шел за слугой в местные купальни. Внезапно он ощутил такое небывалое одиночество, какого не чувствовал со времени принятия решения о собственной продаже ради сестер. - Можно... я немного подышу воздухом? Сегодня ужасно душно, - попросил Ичиго, остановившись у выхода на балкон второго этажа. Слуга кивнул, не поднимая головы и не глядя на юношу. Куросаки вышел на балкон, увитый душистыми цветами. Сразу под ним находился портик, возле которого приятно журчал фонтан. Ичиго загляделся на водяные струи, извивавшиеся завораживающей спиралью в бесконечном движении, а потом услышал голоса и заметил две фигуры на скамейке посреди зелени. Джагерджак беседовал со светловолосым незнакомцем. - Гриммджо, неужели этот рыжий раб сделал тебя монахом? - насмешливо спросил мужчина. - Ты давно не был столь холоден со старыми друзьями. - Отвали, Флавий, - буркнул Гриммджо и тут краем глаза заметил Ичиго на балконе. Его тон тут же изменился. - Хотя ты прав! Мне нет дела до проданного имущества. Иди сюда... Флавий приблизился к Джагерджаку, и они поцеловались, глубоко и страстно, как целуются давние любовники. Ичиго безотрывно смотрел на них. Куросаки и не подозревал, что Гриммджо отлично знает о его присутствии и таким образом играет на его эмоциях. Джагерджак уселся на скамью и двусмысленно нагнул голову Флавия к своим бедрам. Тот встал на колени рядом и утонул лицом в его штанах. Бедняга! Он тоже был лишь пешкой в игре Гриммджо, обожавшего внимание своей излюбленной рыжей жертвы. Ласки Флавия были приятны, но ничто не сравнилось бы для Джагерджака с удовольствием от того, что за ним наблюдает эта рыжая зараза. "Глупенький, соблазнительный рыжий мышонок! Иди ко мне - я разгрызу твою плоть и доберусь до твоих внутренностей, чтобы съесть твое бешено колотящееся сердце!" - усмехнулся он про себя. Ичиго на балконе задыхался от странной боли, смешанной с горечью. А что он думал? Что привлек внимание Гриммджо? Что тот вдруг полюбил его? И зачем ему вообще нужно, чтобы этот изувер его любил? Вот и еще одно доказательство, что им нужно расстаться. Куросаки быстрым шагом покинул балкон и направился дальше за слугой, впав в прострацию. Очнулся он только в тот момент, когда слуга привел его в парную, где он неожиданно увидел Бараггана и еще несколько крупных мавров-сподручных. Ичиго встал как вкопанный, изумленный такой компанией. Луизенбарн пальцем поддел усы и сделал ими едва заметное движение шедшему за рыжим слуге. - Раздень его! - приказал он. Куросаки даже вздохнуть не успел, как его оставили голым. Щеки юноши вспыхнули, и он возмущенно попытался отобрать одежду у одного из мавров. Барагган стал в откровенную пялиться на Ичиго. - Не смей снова одеваться! - холодно приказал он. Куросаки замер и сглотнул. Начало ему не нравилось. - Ты, - Луизенбарн ткнул пальцем в одного из мавров, - трахни его на моих глазах. И будь погрубее. Хочу видеть, как имеют эту задницу. - Что?! - у Ичиго даже голос сел. Он быстро развернулся к двери, но огромный черный слуга преградил ему путь, похабно ухмыляясь. Куросаки ударил его и, обогнув, открыл дверь, но двое других мавров быстро бросились за ним и успели схватить еще до того, как он выбрался. - Пустите, ублюдки! - Ичиго рассвирепел и громко ругался, пинаясь и брыкаясь изо всех сил. Юношу смогли укротить только впятером, ухватив за все конечности. Словно загнанный зверь, Куросаки хрипло дышал, с ненавистью глядя на приближающегося Бараггана. Старик наотмашь ударил его по лицу, а затем поднял вверх одну из его зажатых слугами рук. - Что хозяин, что раб - оба безмерно строптивы и высокомерны, - произнес Барагган. - Один не уступил какую-то рыжую тварь за цену, в десять раз превышающую его покупную, а другой не понимает, что он подневольный и должен вести себя как подобает. Луизенбарн обхватил лицо Ичиго, поглаживая пальцами губы. - Ты - вещь! И поскольку Гриммджо взбесил меня тем, что привез тебя, как морковку, не собираясь продавать, чем вволю посмеялся надо мной, я отыграюсь на его драгоценном рабе в отместку. Раздался хруст ломаемых костей, и Ичиго завопил - Барагган сломал ему руку. - Ну чего ты так кричишь? - почти ласково спросил старик. Его пальцы вцепились в рыжие волосы, запрокидывая голову. В следующий миг в его руке оказался нож, и он рассек юноше щеку. Куросаки даже не закричал - горло уже перехватило от адской боли. Мавры сломали Ичиго обе лодыжки, и только после этого он, наконец, потерял сознание, уйдя в спасительное небытие. Последней связной мыслью рыжего было: "Гриммджо не собирался меня продавать..." Джагерджак быстро вышагивал по галерее с отрядом своей охраны. Он последовал за Ичиго после того, как тот исчез с балкона, но потерял юношу из виду. А теперь никто во дворце не имел понятия, куда подевался рыжий раб. Но, зная нрав Бараггана и видя, как тот взбешен отказом продать Куросаки, Гриммджо уже догадывался. Один из слуг, которого Джагерджак хорошенько заприжал, наконец, сознался, что видел, как Ичиго вели в парные. Не мешкая, Гриммджо взял вооруженных людей и отправился туда. Им пришлось взломать дверь. Ворвавшись в бани, они застали странную картину. Все - Барагган, мавры - стояли возле стен с явным выражением шока на лицах, а в центре комнаты лежал окровавленный Ичиго рядом с саблей неправдоподобно-черного оттенка. Когда вошли Гриммджо и охранники, никто даже не шевельнулся. Привлеченные странными позами людей, солдаты приблизились к ним. - Они словно в спячке, но глаза у всех открыты, - констатировал один из слуг Гриммджо. Джагерджак проигнорировал это заявление, склонившись над Ичиго. - Плевать что с ними! - холодно бросил он. - Скорее обратно ко мне. Нужно отвезти моего раба к госпоже Орихимэ. Ичиго бережно подняли с пола и понесли. По какому-то странному наущению, Гриммджо поднял с пола саблю и, повертев в руках, взял с собой. Закрывая дверь, Джагерджак еще раз взглянул на Бараггана. Тот продолжал стоять, с шокированным выражением глядя в одну точку. Гриммджо мог бы поклясться, что этой точкой являлось место, где только что лежало странное черное оружие... Когда Ичиго укладывали на ложе в паланкине, он пришел в себя и глухо застонал. - Поаккуратнее! У него кости сломаны, - потребовал Джагерджак. В следующий миг Ичиго завопил: как бы осторожно его не укладывали, искалеченные конечности причиняли невыносимую боль. - Чертовы кретины! Сказал же - побережливей! - выругался Гриммджо, забираясь в палатку к Куросаки. Он склонился над бледным как смерть юношей и ласково провел по его волосам, а затем осторожно утер кровь, заливавшую щеку. - Гримм... джо... - раздался вдруг слабый голос, от которого Джагерджак тем не менее вздрогнул. - Да? - тихо откликнулся он. - Ты соврал, что хотел продать меня, - хрипло шепнул Ичиго. - А ты поверил, - слабо усмехнулся Гриммджо. - Да, ты меня провел, - губы Ичиго попытались изобразить улыбку, но боль в щеке помешала. Пальцы Джагерджака скользнули в рыжие волосы. - Ты мой! Никто не заберет тебя у меня, - едва слышно произнес Гриммджо. На сей раз губам Ичиго все же удалось растянуться в улыбку... Тем же вечером Гриммджо вошел в свою спальню и остановился на пороге. Под светом ночной лампы Ичиго, развалившись на подушках, мирно дремал. Его длинноватые волосы разметались во сне и отливали позолотой. Ресницы казались неправдоподобно длинными, отбрасывая тени на щеки, а лицо расслабленным и очень юным. Инуе уже потрудилась над Ичиго, вернув истерзанному телу прежнее состояние. Гриммджо осторожно подошел и сел рядом, изучая его профиль. Время поджимало. Это было только вопросом нескольких недель, прежде чем Айзен поинтересуется рыжим приобретением. Несмотря на заявление, что он не отдаст Ичиго никому, Гриммджо не мог не подчиниться Айзену. Кроме того, у него были и личные причины для передачи Куросаки в гарем правителя. Не выдержав, Гриммджо протянул руку и пропустил прядь волос юноши сквозь пальцы, наслаждаясь ее шелковистостью. Загремела цепь, и Ичиго поднял голову с подушки, почувствовав что-то. Повернув голову, он сонно поморгал и тихо шепнул: - Гримм... джо? Глаза Гриммджо странно блеснули, и он, протянув руку, потрогал ошейник на шее Ичиго, погладив его. Юноша с трудом сглотнул, вскинув подбородок и затравленно глядя на него. Гриммджо медленно просунул пальцы под ошейник и за него начал притягивать Ичиго к себе, глядя ему прямо в глаза. - Я хочу тебя, - шепнул Гриммджо. Ичиго опустил глаза. - И это после того, что я видел с блондином у фонтана? - Ты нас видел? - "изумился" Гриммджо. Куросаки молча кивнул. Джагерджак скрыл довольную усмешку. - Ревновал? - О чем ты? - прикинулся дурачком Ичиго. Гриммджо наклонился к нему с двусмысленной улыбкой. - Тебе хотелось быть на месте Флавия? Ты сожалел, что ты не со мной? Ичиго покраснел. - Зачем бы мне этого хотеть? Гриммджо опустил руки ему на плечи. Глаза Джагерджака вспыхнули, и он наклонился еще ближе к лицу Ичиго. - Скажи, что ты бы хотел... Скажи, что ты ревновал... - горячо потребовал он. Куросаки вздрогнул под этим жарким взглядом, под этим нетерпением и пылом, которое читалось в лице напротив. Страсти, кипевшие в Гриммджо, распугали бы и чертей в аду. Но не Ичиго. Грудь юноши стала вздыматься всё чаще, а его глаза блеснули в ответ загорающимся огнем желания. - Я... ревновал, - неожиданно даже для самого себя шепнул он. - И я хочу тебя... Джагерджак задохнулся и стиснул его так крепко, что чуть снова не переломал ему кости. Его пальцы скользнули по волосам и щекам Ичиго, и он сжал в руках его лицо. Оба в упор наблюдали друг за другом, пока тянулись в поцелуй. Непримиримые, воинственные взгляды и все же с каплей неодолимой тяги друг к другу, которую не в состоянии была скрыть даже вражда. Их зубы стукнулись от силы, с какой слились их губы. Гриммджо обхватил сгибом руки затылок Ичиго и утянул его в столь жаркое и влажное лобзание, что юноша уже через пять минут был полностью возбужден. Он вцепился в плечи Джагерджака, задыхаясь от его жадного языка, терзавшего рот. Заставив распухнуть его губы от усилий, Гриммджо впился в шею рыжего, облизывая кожу. - Ты так долго промучил меня, что теперь за все ответишь, - почти прорычал он, содрогаясь от уже неконтролируемого вожделения. Ичиго вместо ответа только отогнул голову, молча подставляясь под его ласки. Казалось, что он и сам не в состоянии больше притворяться и сопротивляться неизбежному. - Вот так... да... хороший мой... - бормотнул Гриммджо между делом, кусая его соски. Джагерджак мельком глянул вниз и усмехнулся. Затем медленно отстранился, глядя в пьяные от удовольствия глаза. Как он и подозревал с самого начала, парня надо было лишь разжечь, и он обернулся огнем. Ичиго мягко сник на спину. От этого зрелище стало просто невыносимо притягательным. Торчащие соски, возбужденный член, ошейник с браслетами на гладкой коже и бесстыдно выставленный в приглашающем жесте потайной вход. - Ичи... - хрипло заметил Гриммджо. Юноша достал смазку, постанывая, поскольку сам возбудился не меньше наблюдателя. Макнув в нее пальцы, он осторожно протянул их к своему входу и медленно вставил. Раздался двойной стон. Гриммджо быстро скинул одежду, наблюдая, как Ичиго подготавливает себя. Внезапно его тело выгнулось, стоны стали громче, а вторая рука потянулась к члену. Гриммджо перехватил ее, и, быстро смазав себя, убрал вторую руку Ичиго, прижав их по обе стороны от его головы. Юноша уже был как в лихорадке. - Гриммджо... - умоляюще шепнул он. Гриммджо приостановился, чтобы взять себя в руки, ибо едва не кончил от одного вида покорного и горевшего желанием раба. Кто бы мог подумать, что Ичиго способен на такое? - Сейчас, котенок... - шепнул Гриммджо, приставляя свой член к его входу. Глядя прямо в пылающие желанием янтарные глаза, Гриммджо медленно и уверенно втолкнул свою плоть внутрь, вызвав целый поток нетерпеливых и приветственных стонов. На минуту он закрыл глаза. Как же хорошо! Внутри было так тесно, узко, тепло... По его телу пошла дрожь. Не отдавая себе отчета в этом, Гриммджо вдруг ощутил, как какой-то странный голод и тоска в душе ушли в одночасье, стоило ему объединиться с Ичиго. Такого даже и близко не было ни с кем из его прежних любовников. Этот трепет, жар и нетерпение. Это удовольствие, от которого плавились и испарялись все разумные мысли. Гриммджо открыл глаза и встретил переливающийся всеми оттенками золота взгляд. Во взоре Ичиго была истома и ожидание исполнения желания. Гриммджо приподнял бедра и совершил первый толчок. Комнату наполнили громкие довольные стоны...