Servus Amoris (Раб любви)

"от 13-го дня ...месяца ...года Я был в своей душе и снова на острове. Мое обнаженное тело утопало в россыпи из сверкающих, как только что выпавший снег под лучами солнца, алмазов. Надо мной склонился Хичиго. Он сыпал на меня новую горсть камней, дразняще улыбаясь. Прямо как тогда, утром, на другом острове и в другой жизни... Я быстро отогнал грустные мысли. - Привет, - шепнул я. - Привет, - мурлыкнул он. - Моя мечта - ты, голый, в драгоценных камнях и весь мой, даже разумом. - Зачем ты меня позвал? - спросил я, приподнимаясь. Камни посыпались с меня вниз, открывая мою нагую грудь, бедра и ноги. Черт! Кажется, я совсем голый и Хичиго это оценил. - А разве неясно? - шепнул он. Его глаза блестели через маску, осматривая меня. Он тоже был обнажен. Его рука снова посыпала на меня камешки, целенаправленно задевая соски, а затем по полоске ниже и на мою плоть. Даже в разуме это было слишком возбуждающим. - Я думал, что ты не можешь меня касаться, - хрипловато шепнул я. - Не могу! - качнул головой Хичиго и близко наклонился ко мне. - Но ты сам себя можешь... - тягуче протянул он почти мне в ухо. ...Реальный я лежал в своей каюте, когда до меня дошло, что он имеет ввиду. Мои руки, не слушаясь меня, плавно скользнули по моему лицу и, обвив щеки, погладили скулы. Потом пальцы спустились к моим губам, принявшись гладить их так ласково и нежно. Я приоткрыл их, прикрыв глаза, светившиеся золотистым светом, и нежно лизнул кончики собственных пальцев. - Хичиго... - простонал я, когда мои руки спустились на шею, лаская и наглаживая кожу. – Ты развратник... Даже смерть тебя не упокоила... Аааах! Мои собственные пальцы распахнули мою рубашку, стиснув соски и наглаживая их теперь в томном ритме. Они чуть касались периодически чувствительных кончиков, дразняще потирая их. - Но тебе нравится это... - шепнули мои губы чужим голосом. – Я все также завожу тебя, не так ли, мой горячий король. - Да... Ооох!.. Да!.. Пошляк... В ответ мои губы только рассмеялись "не моим" смехом. Мои руки ловко расстегнули на мне штаны и проникли внутрь, обхватив уже сочащийся ствол и принявшись гладить его, чуть сжимая, уделяя больше внимания нежной головке. Хичиго всегда был шикарным любовником, и сейчас он опять умудрился свести меня с ума. Я только стонал, извиваясь на кровати, уже весь во власти желания. Другая моя рука сползла вниз, и ее пальцы проникли между моих ягодиц, отыскивая сладостную точку. Приподняв голову, я только мог наблюдать, как трахаю сам себя. Со стороны я представлял собой чрезвычайно непристойное зрелище: со спущенными штанами, изгибающийся в развратных позах и лапающий сам себя. И все это с млеюще-томным выражением лица, за половину порочности которого отвечал сейчас Хичиго. Ох, Боже! - Прекрати, Хичиго... - шепнул я, изнемогая от "собственных" ласк. - Зачем? - мурлыкнул он мне в разуме. - Смотри, ты не против... - Ты меня врасплох застал. Я ведь почти спал... Оххх! - Какие ощущения! Мне это нравится... - мурлыкнула эта зараза. - Быть в тебе и чувствовать, как ты наслаждаешься тем, что я делаю... - Развратник, - выдохнул я и зашелся новым стоном, кончая себе в ладонь. Мои пальцы обмазались моим же семенем и нырнули ко мне в рот. - Сладкий... - жарко выдохнул Хичиго в разуме. - Черт! Это жуткое извращение заставлять меня пробовать такое, - задыхаясь и отходя от оргазма, шепнул я. В ответ раздался только тихий смех Хичиго... "...от 14-го дня ...месяца ...года Я ознакомился со всеми материалами, что нашел. Хичиго записывал в них собственные ощущения и эмоции, а также частично идеи и планы. Много интересного и странного я узнал о нем, о его ощущениях по поводу меня, а также об Айзене и... Зангетсу. Хичиго много писал о нем, особенно в связи со странным оружием, которым он владел - подаренной мне саблей. Оказалось, что Хичиго был в курсе многих ее странностей и даже ожидал их. Мало того, он расследовал происхождение сабли. Один из листков повествовал об острове Ээе*, находившемся где-то дальше к западу, с которого, якобы, она и появилась. По его словам, Айзен тоже проявлял интерес к сабле. И именно его этот интерес вызвал нападение пиратов на корабль отца Хичиго, в результате которого тот пострадал. По счастью, Айзена, видимо, ввели в заблуждение относительно судьбы сабли. Хотя Хичиго он все же подозревал, судя по словам, которые он мне сказал в первую нашу ночь с ним. Похоже, Айзен начал догадываться, как его облапошили, и что сабля сейчас у одного из тех, кто был на атакованном корабле много лет назад. Сам Хичиго намеревался разузнать все об оружии, отправившись на Ээю самостоятельно. Он писал об этом незадолго до смерти. В листках, настроченных рукою пирата, даже была нарисована карта и путь к острову, который я внимательно изучил. В дверь каюты постучали, и ввалился Ренджи, задумчиво чесавший свой зад. Ну, ему виднее, где у него "думается". - Тут к вам какой-то незнакомец, кэп. С хитрой рожей. Говорит, что вы его знаете и что у него срочное сообщение. Он не успел договорить, как, слегка его отстранив, торопливым шагом вошел Гин. - Надо поговорить. Срочно, - без предисловий бросил он. - В чем дело? - спросил я, когда Абараи вышел. Ичимару впервые без улыбки и с широко открытыми глазами смотрел на меня. - У меня плохие новости. Айзен договорился с Кучики. Они дают ему неслыханную сумму на постройку новой флотилии плюс обещают гонять тебя по всем морям и принести ему твою шкуру. Я подобрал упавшую на пол челюсть: это был самый неожиданный поворот событий, который я только мог ожидать. - Но... как? Как он смог убедить их? Ичимару продолжал пристально смотреть на меня. - А ему и не надо было убеждать всех Кучики. Достаточно было воспользоваться сумасшедшей слабостью одного. Слабостью, которая нам с тобой прекрасно известна. Я медленно встал из-за стола по мере того, как до меня доходил смысл этих слов. - Он договорился с Бьякуей? На меня? Ичимару кивнул. - Совершенно верно. Айзен пообещал тебя Бьякуе. Я сам слышал этот разговор. А затем просто заявил мне, что не собирается тебя отдавать, но будет морочить голову Кучики, пока можно. Бьякуя так ухватился за мысль получить тебя, что тут же рванул на корабли. Боюсь, я на своем нанятом быстроходном суденешке ненамного опередил его флотилию. Я закрыл замаскированное лицо руками. Затем стукнул ими по переборке. - Черт! Черт! Черт! - быстро выпалил я. В этот момент послышался глухой удар, и корабль качнуло. Дверь вышибли влетевшие Ренджи и Шухей. - Кэп! Флотилия Кучики! Они окружили нас, взявшись неизвестно откуда. И атакуют! Я выскочил на палубу и осмотрелся. Ситуация была еще дерьмовей описанного. Около пятидесяти галеонов, бригов и фрегатов окружили нас, выплывая из-за оконечности мыса, выпирающего в море, и палили по крайним кораблям, разнося их в щепки. На моих глазах на соседнем корабле оторвало голову матросу и снесло фок-мачту. Вокруг был кромешный ад. Дым от пальбы из пушек заполонил воздух, и отовсюду слышались только крики. Даже сумасшедшему было понятно, что против такой оравы хорошо вооруженных военных парусников нам не продержаться. "И все из-за меня! Только из-за меня!" - билось в моей голове. Я повернул голову и посмотрел на Ичимару. - Поднимите флаг переговоров! Живо! - проорал я так громко, что чуть не сорвал голос. Шухей, Нелл, Матсумото, Йороучи и Ренджи изумленно взглянули на меня, но послушались. Едва на мачте водрузили флаг, пальба поутихла. Ичимару уволок меня в каюту. - Ты осознаешь, что ты делаешь? О чем ты хочешь с ними говорить? - бросил он. - О хорошей погоде, черт побери! - почти с яростью выпалил я. - Разве не очевидно - о чем? - Ты хочешь предложить себя Бьякуе? - севшим голосом риторически огласил Ичимару. Я молча кивнул. - У меня нет выбора. Ты же не настолько глуп, чтобы думать, что мы можем оказать сопротивление этой армаде? - произнес я. - Думаешь, Бьякуя оставит нас в покое, если ты трахнешься с ним? - притворно спокойно спросил Гин. Я передернул плечами, издав сдавленный смешок. - По-моему, он достаточно продемонстрировал, насколько он безумен в отношении меня. Даже то, что сюда он приплыл так быстро, показывает, насколько он хочет меня заполучить. А мне всего лишь нужно, чтобы вы все остались живы. Я спокойно одел чистую рубашку и направился к выходу, когда Ичимару торопливо и крепко обнял меня сзади. - Не ходи! - с огромным чувством и сдавленным от волнения голосом попросил он. Я горько усмехнулся, думая о Гриммджо и его предупреждении, что он больше не простит меня. - Если бы ты знал, как мне этого хочется, - выдохнул я. - Давай тогда я пойду с тобой, - предложил он, не размыкая рук. - Трахнешься за меня? - неудачно пошутил я и серьезно добавил. - Нет, я пойду только один. Гин развернул меня к себе и вдруг порывисто припал губами к моему рту. Я оставался абсолютно инертным, пока он удовлетворял свою страсть по мне, терзая мой рот. В конце концов, он отстранился, задыхаясь и глядя на меня. Я мягко улыбнулся ему и кивнул, а затем, оторвав от себя его руки, молча вышел из каюты туда, где меня уже ждали солдаты Бьякуи, приплывшие на шлюпке, чтобы забрать капитана на переговоры. Дорогу мне преградила Йороучи. - Ичи, солнышко, надеюсь, ты не задумал какую-нибудь глупость? - мягко и тихо, чтобы никто не слышал, спросила она, обнимая меня и лаская по щеке ладонью. Для команды мы часто так демонстрировали свою близость. Я ободряюще улыбнулся ей. - Не переживай, я - мастер по глупостям, - беззаботно сказал я, - вот и буду делать то, что мне удается лучше всего. Все будет хорошо, вот увидишь. Йороучи не отрывала от меня внимательных глаз, негромко заметив. - Ты только вернись, слышишь? - затем она порывисто и крепко поцеловала меня в губы. Я поцеловал ее в ответ, а через несколько минут уже спускался в шлюпку, провожаемый взглядами перевесившейся через борт команды. Шлюпка оплыла корабли пиратов и, пропетляв между суднами Бьякуи, направилась к роскошному флагману с золотой фигурой на носу. Я неотрывно следил за колебаниями волн за бортом, думая о предстоящей встрече и о том, что навсегда рушу свою жизнь с Гриммджо. Я взошел на корабль Кучики вместе с двумя солдатами и был сопровожден в его каюту, еще более роскошную, чем та, что я видел на "Сенбонзакуре". Бьякуя в шелковых одеждах, сидя за столом, равнодушно взирал на меня. - Итак, - чуточку надменно начал он. - Я пригласил вас из чистого любопытства. Не потому, что хочу с вами договориться. Учитывая нашу прошлую встречу, об этом и речи быть не может. Но вы можете изложить то, с чем пришли. Я оглядел присутствующих в каюте людей. - Если это возможно, то я бы хотел поговорить с глазу на глаз, - вежливо потребовал я. Бьякуя молча посмотрел на меня, затем жестом выпроводил всех, прохладно заметив: - Они будут настороже, если ты вздумаешь что-нибудь вытворить. Как только все вышли, я молча развязал маску, платок и, встряхнув отросшими волосами, предстал перед Бьякуей, чьи глаза расширились при виде меня. - Ты? - едва слышно шепнул он. Кажется, его щеки слегка порозовели. - Но... как? Ведь ОН был не ты! Вас было двое. - Верно, - кивнул я. - Но теперь это я, и ты атакуешь МОИ корабли. - Быть не может... - шепнул Бьякуя, все еще не веря. Я приблизился и молча приложил его руку к себе. Он вздрогнул. - Гораздо важнее другое, - заметил я, пока он пытливо изучал меня. - Айзен дурачит вас. Он не собирался и не собирается меня отдавать. И доказательство тому то, что он уже вас дурачил однажды. Это именно он послал Хичиго Безымянного за вами, чтобы отобрать меня. Кучики наклонил голову, шевельнув пальцами в перстнях. - Я догадывался о чем-то подобном. Но что ты можешь быть пиратом... - Мне некогда все вам объяснять, - пояснил я. - Но у меня есть к вам предложение. Бьякуя поднял голову. - Какое? Я чуть отступил на шаг и стал медленно расстегивать рубашку. Глаза Кучики расширились, и он задохнулся от нахлынувшего возбуждения. Я чуть игриво протянул руку и провел ладонью по его щеке, не переставая раздеваться. - Я - не Айзен, - шепнул я, призывно улыбаясь краем рта. - И я выполняю мои обещания. Я дам вам то, чего вы так жаждете от меня, а вы взамен оставите в покое меня, моих людей и мои корабли. С последними словами я остался нагим перед ним, выпрямившись и наблюдая его реакцию. Глаза Бьякуи подернулись томной поволокой, пока он разглядывал мое тело. Его рука скользнула вперед и тронула мое плечо, сосок, живот. - Прекрасен, - хрипло шепнул он. - Так прекрасен. - Как вам мои условия? - шепнул я, вызывающе глядя в эти высокомерные глаза. Бьякуя усмехнулся и гибко поднялся, пройдя к двери. Выглянув, он негромко потребовал: - Не беспокоить меня, пока не позову, и не предпринимать никаких действий относительно кораблей Безымянного. Он захлопнул дверь и запер ее, потом повернулся ко мне. - Ложись на постель, - негромко приказал он, став раздеваться. Я отвернулся от него, и лицо у меня помрачнело. Пожалуй, никогда я еще так остро не чувствовал, что собираюсь отдать свое тело нелюбимому человеку. И не утешало даже то, что я кого-то спасаю или что у меня нет выбора. Словно навязчивый образ передо мной маячили сверкающие голубые глаза Гриммджо, смотревшие на меня с болью, как в тот день, когда я сообщил ему о том, что спал с Хичиго. Я лег на постель и закрыл глаза. Мне не хотелось смотреть на раздевающегося Бьякую, хотя я, не переставая, слышал шорох его снимаемой одежды, который набатом отдавался у меня в ушах. Кучики влез на кровать, и моего носа коснулся его тонкий приятный запах. - Открой глаза, - услышал я его шепот. - Я хочу их видеть, когда мы будем вместе. Я посмотрел на него. Его обычно равнодушные глаза теперь кипели страстями и эмоциями. Он с обожанием взирал на меня. - Не могу поверить, что ты наконец-то мой, - шепнул он. "Не могу поверить, что я это делаю!" - подумал я про себя. Я обвил его руками и притянул к себе. - Давай без разговоров. Просто займемся делом. Бьякуя провел рукою по моему лицу, а затем медленно наклонился к моим губам... Я видел перед собой потолок, на котором веселились Марс и Венера, ощущал, как прохладные руки Бьякуи скользят по моему телу, лаская, изучая каждый кусочек. Чувствовал касание его длинных волос. Он трогал меня, как хрупкий стеклянный фужер, заставляя тянуться к своим рукам. Я опускал глаза и видел его губы, целующие мою кожу, язык, томно скользящий по ней, затем его голову, утопающую в моих бедрах. Наслаждение спасительным омутом затягивало меня, унося прочь все мысли. Я стонал и извивался, поддаваясь, отдаваясь... И тут словно что-то неотвратимое и грубое в меня ворвался его член. Бьякуя придержал меня за бедра, мягко, но неукоснительно проникая все глубже и глубже. Мне хотелось оттолкнуть его, но я только притянул его ближе к себе, обвивая коленями и ощущая, как он дрожит от наслаждения. Даже его глухие стоны казались мне уместными, соответствующими этикету и не превышающими допустимого уровня. Он кусал мое ухо и стонал в него, пока извивался на мне, удовлетворяя свою давнюю прихоть. Когда я кончил первый раз и, задыхаясь, блаженно думал, что испытание позади, Бьякуя сжал мои ягодицы сзади и снова вошел в меня. - Еще, мой сладкий Ичиго... Мне нужно ощутить тебя еще раз... Мне казалось, что еще немного и я заплачу, взмолившись, как ребенок "Дядя, отпустите меня!" Но я продолжил удовлетворять его похоть, двигаясь навстречу его ненасытной плоти. Бьякуя целовал мне спину, стискивая пальцами мои соски спереди. Когда все закончилось, я попытался побыстрее встать с постели, но он удержал меня, властно взяв рукой за подбородок и повернув к себе. - Скажи, ты, действительно, не хочешь поехать со мной? Я бы защитил тебя от Айзена. Он бы никогда больше не достал тебя. "Но ты бы достал!" - мелькнуло в моей голове. С неким изумлением я осознал, что, возможно, в глубине души Айзен был немного интересен мне. Потому что с ним в постели я никогда не ощущал ничего подобного тому, что чувствовал сейчас: словно я дешевая вульгарная шлюха. На ум приходило слово "проститутка", но я торопливо гнал его от себя, так как сейчас это было самое меньшее, о чем мне стоило думать. Ладонь Бьякуи ласкала мои губы. - Останься здесь еще ненадолго, полежи со мной. Я не хочу так быстро тебя отпускать, - властно потребовал он. "Наверное, догадывается, что может делать сейчас со мной что хочет, пока не отпустит меня и моих ребят!" - подумал я в отчаянии, но покорно улегся рядом. Через несколько минут меня сморил сон... ...Я был во внутреннем мире, в моей заветной пещере. Но она была пуста. И в ней как будто погас весь свет: алмазы как-то померкли. - Хичиго! - окликнул я, и эхо гулко отозвалось мне навстречу. Никто не ответил. Я постоял так еще некоторое время, бессмысленно созерцая это место. - Что ж... - шепнул я, зная, что все равно буду услышан. - Твое право. Я все понимаю... Я медленно, не оборачиваясь, покинул пещеру... ...Когда я проснулся, заходящее солнце светило в иллюминаторы, а рядом полулежал одетый Бьякуя, задумчиво созерцающий меня. - Сколько времени я проспал? - очнувшись, быстро вскочил я. - Не очень много, - негромко заметил Бьякуя. - Но ты с кем-то разговаривал во сне. Я стал быстро одеваться, никак не отреагировав на эту фразу. - Ты уходишь? - спросил Кучики, как мне показалось, чуточку печально. Я обернулся и посмотрел на него. В сущности, он был ни в чем не виноват. Единственный, кого стоило винить во всем этом бардаке, был я сам. Я наклонился и медленно поцеловал его в губы. - Прощай! - шепнул я, лихорадочно завязав маску с платком, и вышел... На половине пути к "Мюгетсу" я нырнул со шлюпки в воду, смывая с себя следы Бьякуи. Мне не терпелось это сделать, хотя мою душу ничто не в состоянии было отмыть, вернув бриллиантам в пещере их блеск... ...Уже через полчаса я наблюдал с "Мюгетсу", как корабли Кучики растворяются за мысом, освещаемые лучами заката. Бьякуя сдержал слово, и я был благодарен ему за то, что он оправдал мое унижение. Гин и команда, не отрываясь, смотрели на меня, но я ни на кого не поднимал глаз. - Шухей! - громко скомандовал я. - Да, кэп? - отозвался он. - У нас есть темные паруса? - Да, - немного удивленно ответил Хисаги. - Поставь их как можно быстрее. И сделайте тоже самое с судном "Гетсуга Теншоу". Кажется, это два наших самых быстроходных корабля? Хисаги кивнул. Только тут я поднял на него глаза. - Вечером мы отправляемся на одно дело. Я развернулся и, не говоря больше ни слова, спустился к себе в каюту. Все молча провожали меня глазами... Ночью на верфи, где строился на деньги Кучики новый флот Айзена, появились, словно две невидимые тени, "Гетсуга Теншоу" и "Мюгетсу". Из-за темных парусов их было практически не разглядеть во тьме, благодаря чему прибрежные пушки им были не страшны. Подойдя на достаточное расстояние, я приказал кораблям дать залп. Похожие на ребра огромной зверюги леса с гулким шумом рухнули, поднимая тучи пыли. Заготовленные бревна разлетелись в щепки и были изрядно подпорчены. Я стоял на корме и, улыбаясь, глядел на это глазами с золотыми всполохами в них. Айзен должен знать, что я не прощу нападение на меня и моих людей, тем более, чужими руками. На берегу раздались крики, и начался пожар. Явилась охрана, принявшаяся палить из орудий, но два корабля, натворившие дел, ушли еще быстрее, чем пришли, скрывшись во тьме, точно мстительные тени... "...от 15-го дня ...месяца ...года Мне предстояло одно из самых тяжелых дел. Вернувшись из ночного плавания, я отправился во дворец Гриммджо. По дороге я сотню раз обзывал себя дураком, ругал себя за свою честность и все же шел. Я слишком любил Гриммджо, чтобы лгать ему. Слишком любил, чтобы наблюдать, как он ласкает использованное другими тело, как говорит слова любви тому, кто этого недостоин. Жалкой презренной шлюхе вроде меня... Я поднялся по ступеням и прошел до боли знакомыми коридорами. Никто из охраны или слуг не препятствовал мне. Гриммджо был в той самой спальне, с которой у меня были связаны самые мучительные и сладостнейшие воспоминания. Увидев меня, он вскочил и бросился мне навстречу. - Ичи! - шепнул он, крепко обнимая меня. - Я как раз о тебе думал. Я не успел и глазом моргнуть, как он уже жарко целовал меня, прижимаясь ко мне как можно ближе. Я не смог не ответить, жадно глотая его теплые губы. - Не представляешь, как я скучал, - горячо шепнул он. - Сегодня даже не надейся выбраться из моей постели раньше завтрашнего утра... Разве есть пытка сильнее этой? Я осторожно высвободился из его таких манящих объятий, чуточку грустно улыбнувшись. - С удовольствием, если ты еще будешь хотеть этого. Гриммджо удивленно посмотрел на меня и сложил руки на груди. - Что ты имеешь ввиду? Я отошел к окну, из которого когда-то бежал с такой радостью, а ныне чего бы я не сделал, чтобы остаться в этой комнате, но вряд ли мне это светит. - Помнишь, наш последний разговор о том, что ты не простишь меня... - шепнул я, опустив голову. Я стоял и ждал, пока до него дойдет смысл фразы. Лицо Гриммджо дернулось, побледнело, и он закрыл его ладонью. - Кто? - только глухо и устало спросил он. - Опять этот твой ненаглядный пират? Если бы он видел, как я смотрю на него, возможно, он бы меня простил. - Бьякуя Кучики, - ровным голосом произнес я, удивляясь, почему он не дрожит также, как я внутри. Гриммджо быстро вскинул голову. - Что?! Я не ослышался?! - почти рыкнул он. - Этот холодный надменный павлин?! Зачем ты это сделал? Он стал медленно надвигаться на меня. - Сильно чесалось, да, Ичиго?! Если так невмоготу, то я всегда к твоим услугам. На кой ты переспал с ним?!!! Зачем?!!! Я закрыл глаза, чтобы не видеть его искаженного болью и гневом лица. Что ему было сказать? Про пиратов, которых он не поймет и не поддержит? Про мое желание помочь делу Хичиго? Про то, что все едва не погибли из-за меня? Сейчас, здесь, все это казалось полной чушью, а реальностью было только то, что я опять глупо и торопливо прыгнул к кому-то в постель, оскорбив Гриммджо. - Молчишь? - с шипением в голосе заметил Джагерджак и повторил, взвыв. - Молчишь?!!! Он подскочил ко мне и, схватив за плечи, с бешенством встряхнул. - Тебе нечего даже сказать? Это что - шутка? Ты что - издеваешься надо мной?! Смеешься?! Его руки сомкнулись на моем горле. Он с силой сжал их, лишив меня возможности нормально дышать. Я глотал ртом воздух, как рыба. - Помнишь, я еще обещал прибить тебя, Куросаки? Он еще сильнее сдавил пальцы, и перед моими глазами замельтешили разноцветные пятна. - Или ты мне говоришь, зачем ты это сделал и даешь нормальное объяснение... Или я придушу тебя здесь и сейчас! - предупредил он с угрозой в голосе. Я уже с трудом соображал, что он говорит. Мои легкие агонизировали от нехватки воздуха. Я откинулся назад, постепенно слабея в его руках. Вдруг мне стало все равно. Какая разница! Это будет высшее счастье - умереть от его рук. Высшее наказание и очищение. Оно и к лучшему... Когда я уже слышал в ушах похоронные песнопения, Гриммджо вдруг резко отшвырнул меня, ударив о спинку кровати. - Какая же ты шваль и дрянь, Куросаки! Потаскушка чертова! Но я не позволю так издеваться над собой! Я не успел прийти в себя после удара и удушения, как он бросил меня на пол и стал пинать в ребра и живот. Мне показалось, что меня рвет на части. Я свернулся клубочком, пытаясь отползти от его ударов, но он не дал. Джагерджак наступил на меня ногой, а затем снова дал мне ею как следует. Кажется, я услышал треск собственных костей. Гриммджо поднял меня с пола и стал бить в лицо кулаком, не выбирая точек. Ярость, полыхавшая в нем, затмила его разум. Теперь это был зверь, которого мне уже было не укротить моим избитым в кровь лицом. Удовлетворив свое бешенство ударами, он швырнул меня на постель и с силой навалился сверху, заглядывая сбоку мне в лицо. Его рука оттянула мне голову, вцепившись в мои волосы на затылке. - Если у тебя настолько горячая задница, ты получишь что хочешь. Я удовлетворю тебя сегодня по полной, - прошипел Джагерджак. Его руки порвали мою одежду, оставив мое дрожащее от боли тело абсолютно нагим. Гриммджо выпрямился, созерцая плоды своего труда. - Знаешь, даже сейчас твой шикарный зад способен возбуждать в достаточной степени. Я слышал шорох его спускаемых штанов. После чего он грубо подтащил меня к себе. Его рука отвесила пошло-вульгарный удар по моей ягодице, а затем Гриммджо без всяких предисловий всадил в меня свой член на всю длину. Я заорал во всю мощь глотки от боли. Джагерджак стиснул мою ладонь и сломал мне пальцы о кровать. - Перестань орать! - презрительно бросил он. - Тебе же это нравится! Ты же постоянно это делаешь со всеми подряд... Боль от руки была только еще одним звеном в целой цепочке ада, который мне предстояло пройти до конца. Гриммджо навалился на меня еще сильнее, став двигаться порывисто и резко с максимальным неудобством. Мало того, он специально избегал давления на мою простату, чтобы я не кончил. - Черт! Какая же у тебя узкая и приятная задница, Куросаки! Тебя можно спокойно трахать и не любя... - прошипел Гриммджо и, наклонившись, лизнул мою щеку. Я уже ничего не чувствовал или не хотел. Он двигался во мне, а мне впервые было почти все равно. Я не мог даже видеть от крови, устилавшей мои глаза. С громким глухим стоном Гриммджо излился в меня, на секунду замерев. Затем он освободил меня и встал с кровати. - А теперь вали отсюда, чтобы духу твоего тут не было, - презрительно сплюнул он. - Шлюха чертова! Боль, сплошная боль. Невыносимая и жестокая. Я собрал все свои силы, чтобы встать с кровати. Походкой, похожей на шаги сломанной куклы, я доплелся до двери, цепляясь за все подряд. Уже у двери я замер и шепнул разбитыми губами: - Я... люб... лю тебя... Я вышел за дверь и упал на руки шокированных слуг. - Отнесите... меня... к... Ура... харе... - было моими последними словами, прежде чем спасительное небытие охватило меня... ...Я был в пещере внутри души, надо мной склонился Хичиго, но я видел его как сквозь дымку. Только сверкающие золотые глаза. - Ичи... Зачем ты позволил ему это сделать с тобой? И ты и впрямь считаешь себя шлюхой? Тогда кто же я в твоих глазах? Ведь количество моих любовников оставило твоих далеко позади... Он покачал головой. - Возьми себя в руки, Ичиго! Ты нужен моим людям. И мне. Он растворился, а я следил за ним до последнего мгновения, затем снова отключился... "...от 16-го дня ...месяца ...года Очнулся я только на следующий день. Я лежал в покоях Заэля, куда меня притащил Урахара. Я попытался встать, и Гранц тут же бросился ко мне. - Э-э-э, нет! Не вставай! - скомандовал он. Затем склонился, неодобрительно осматривая меня. - Какая же свинья натворила такое? Ну ничего - моей магии хватит, чтобы залечить даже такие раны. Я повернулся, глядя на него одним глазом и то с трудом - второй вообще не открывался. - Я не хочу... - хрипло шепнул я и судорожно облизнул спекшиеся губы. - Не хочу, чтобы меня лечили... Гранц упер руки в бока, выпрямившись, затем его губы исказила почти сладострастная улыбка. - Мазохист что ли? Не подозревал этого в тебе! Сделаем так... Я оставлю тебе некоторые из ран на теле, раз ты так хочешь, но лицо залечу полностью. Это строгий приказ господина Айзена. - Он в курсе? - почти испуганно спросил я. - В курсе чего? Урахара сказал нам, что между обмороками ты шепнул, будто подрался на базаре с целой бандой. Я готов был поаплодировать Урахаре или... себе... Потому что я плохо помнил, что делал и что происходило после избиения. Но подставлять Гриммджо я не хотел. Что бы он не натворил - это было лишь в чрезмерном эмоциональном порыве, о котором он, скорее всего, скоро будет жалеть сам. Кроме того, я не осуждал его еще и потому, что всей истории он не знал, а картина с его стороны была не очень красивая. Я даже не брался судить, как поступил бы сам, попади я в подобную ситуацию. Для Гриммджо все выглядело так, будто я плюнул на его чувства, растоптал их и легкомысленно играл ими. Заэль целых два часа корпел над моим лицом, бережно восстанавливая его. Уже довольно скоро я нормально открывал глаза и смотрел на него. - Ребра болят? - спокойно полюбопытствовал он. - Да, - нехотя сознался я. - Это потому, что несколько сломаны. Зачем пошел гулять без охраны? От ответа меня избавил вошедший Айзен. Он приблизился и уставился на мое лицо, удовлетворенно оглядывая его. - Вам нравится? - поинтересовался Заэль. - Замечательно, - довольно кивнул Сосуке. - Но городская стража здорово получила за бардак, творящийся в городе. Так отделать моего раба... Теперь будут искать и наказывать этих ублюдков. Как ты себя чувствуешь, Ичиго? Я не поднял головы, когда ответил. - Все уже в порядке. Айзен наклонился и медленно и нежно поцеловал меня в губы. Как бы меня трогала его забота, если бы не именно из-за его действий все это случилось со мной. И теперь мой возлюбленный ненавидит меня, считает последним человеком, а я даже оправдаться не могу... - Отдохни сегодня. Я прикажу, чтобы тебя не беспокоили, - произнес Айзен. Я молча кивнул, не поднимая головы. Сосуке внимательно следил за мной, но мне было все равно. Я осматривал узор на полу, не желая ни о чем думать. - Заэль, выйди, - вдруг приказал Айзен. Гранц кивнул и покинул комнату. Сосуке подошел и приподнял мое лицо за подбородок. - А теперь правду. Это Гриммджо тебя так отделал? - потребовал он. Я отвернулся. - Нет. Айзен снова повернул мое лицо к себе. - Ну, конечно, нет. Только мы оба знаем, что ты лжешь сейчас. За что он тебя так? Безусловно, из ревности. К кому? Я посмотрел на него, и мои глаза вспыхнули золотым блеском. - К вам, мой господин, - солгал я или кто-то внутри меня очень уверенно. Айзен пристально смотрел на меня. - И зачем бы ему ревновать ко мне? - Потому что он чувствует, что я больше не принадлежу ему полностью, - я даже не знал, что умею так гладко врать. Ладонь Айзена соскользнула мне на щеку, лаская ее. Он наклонился, и его рот прильнул к моему. Я ответил на поцелуй, впервые почти наслаждаясь им. Как это ни странно, Сосуке был единственным человеком, рядом с которым мне сейчас было уютно. По крайней мере из живых людей... - Я намекну Гриммджо, чтобы он оставил в покое моего раба, - шепнул Айзен, окончив поцелуй. Я быстро поймал его руку и стиснул ее. - Не стоит, прошу вас. Сосуке долго смотрел мне в глаза, потом кивнул. - Поспи. Отдохни, - бросил Айзен. Он вышел, а я последовал его совету. Ничего другого мне и не хотелось пока... ...Вечером я проснулся от того, что Айзен прилег со мной, нырнув ко мне под одеяло. Я чуть застонал от боли в ребрах, когда он попытался прижать меня к себе. Хорошо, что Заэль вылечил все мои другие трудности, иначе это было бы невыносимо. Айзен молча уткнул мое лицо себе в грудь, пропуская пальцы через мои волосы. Я благодарно вздохнул, прижимаясь к нему, насколько это было возможно. - Ты точно не хочешь, чтобы Заэль тебя долечил? - спросил Айзен, разглядывая мои длинные пушистые ресницы на бледных щеках. - Нет! - глухо ответил я. - Я - парень, потерплю. Айзен взлохматил мои волосы рукой, а затем уткнулся в них лицом. - Спи, - шепнул он. Возле него было уютно и хорошо. Сон потихоньку смотрил меня, забрав в свои мистичные глубины... ...Проснулся я от жарких губ Айзена, раскрывающих мой рот. Я застонал. Поцелуй был приятен и мягок. Открыв глаза, я увидел полные страсти глаза владыки, смотревшие на меня. - Я буду осторожен, - шепнул он. Я молча посмотрел на него из-под отягощенных сном ресниц и кивнул. Последняя ночь - почему бы и нет? Губы Айзена поползли по моей шее. Он отбросил одеяло и, бережно обхватив мои бедра, стал целовать бинты поверх моих туго стянутых ребер. Я слегка откинулся на подушки, наблюдая за ним полуоткрытыми глазами. Его ласки снова заскользили вверх по мне, и Айзен стал гладить мой лоб, ресницы, щеки. Я ухватил губами его палец, посасывая его и глядя на него блестящим призывным взглядом. - Ты сегодня в хорошем настроении? - мурлыкнул Сосуке. Его рука скользнула вниз и стиснула мой сосок. Я запрокинул голову и застонал, раздвигая бедра перед ним. - Поиграй с собой передо мной! - шепнул Айзен мне в ухо. Я чувственно усмехнулся ему. Боль в ребрах не была такой уж невыносимой, поэтому я присел и, протянув руку, стал ласкать себя, глядя Сосуке в глаза. Вниз, глубоко между ног, затем по яичкам и вверх по вставшей плоти к чувствительному концу. Мои губы полуоткрылись, и я слегка откинул голову, млея от наслаждения с закрытыми глазами. - Войди в себя, - хрипло приказал Айзен, следивший за мной томным взглядом. Я схватил бутылочку со столика возле постели и, обмакнув пальцы, лег спиной на подушки, вздернув попку слегка вверх. Сосуке пристроился рядом на боку, пристально следя за моими действиями возбужденным взглядом. Я запустил пальцы другой руки себе в рот, обильно увлажняя их языком и делая это с особенной откровенностью. Затем обхватил ими мой сосок, сжимая и потирая его. Черт! Какое неземное наслаждение... И эти полные неги глаза напротив... Кажется, я завелся... Мои глаза стали переливаться золотым блеском, а я вонзил пальцы в себя, начав томный ритуал совокупления с ними. Мои бедра бесстыдно скользили вперед, стремясь за удовольствием. Я изнемогал, стискивая свои соски и трахая себя пальцами. Что со мной и откуда это сильнейшее возбуждение, горячившее мою кровь? Внизу живота словно стягивался тугой узел, распространяя острые волны блаженства по всему телу. В забытьи я не успел увидеть, как Айзен разделся и осторожно пристроился ко мне, заменив пальцы своим членом. Его губы впились в мой сосок, а руки ласкали мои бока, скользя вплоть до подмышек по бинтам. Я ощутил острый сладостный спазм, когда член Айзена глубоко вошел в меня и задел заветную точку. Сосуке уткнулся лицом в мою шею, видимо, сам переживая нечто подобное. - Не больно? - хрипло шепнул он. - Двигайся! - со стоном выдохнул я, стискивая его бедра коленями. Ничего подобного тому, что я пережил с Бьякуей. Я был весь разгоряченный и сочащийся, уже готовый для своего владыки. Его член легко и глубоко скользил во мне, вызывая жаркий отклик. Айзен осторожно придерживал меня руками, пока брал меня. Мы стонали в унисон, подходя к оргазму. Я стиснул его голову и отыскал руками его ягодицы, заставив в последнем толчке войти в меня как можно глубже. Мое тело охватили сладостные судороги, и я кончил, удовлетворенно упав на постель. Айзен, задыхаясь, осторожно вышел из меня, чтобы не причинить боли, и уткнулся в подушку рядом. Едва придя в себя, я развернулся и стал тереться попкой о его бедра, напрашиваясь на второй раз. Сосуке укусил меня снизу в спину и быстро ответил на мой призыв. Мы были, как хозяин и добровольный раб, скованные одной цепью и судьбой не по неволе, но по странному чувству притяжения. Закрывая в очередном блаженстве усталые глаза, я думал, что надолго запомню этот прощальный раз... Конец записи дневника... ...Утром, проснувшись, Айзен поднял голову и увидел гладкую ровную спину с рыжей головой. Он протянул руку, не открывая глаз, и коснулся раба, лаская его плечо. Тело владыки охватили жаркие воспоминания о вчерашней ночи, и он, потянувшись, склонился над спящим рядом юношей, чтобы игриво разбудить его и, может быть, еще раз заняться любовью. Но тут в его мозгу словно что-то звякнуло. Только спустя несколько минут Айзен осознал, что это было: на Ичиго не было бинтов и абсолютно никаких повреждений на теле. Либо Ичиго ночью сходил к Заэлю, что вряд ли, поскольку он принципиально настаивал на отказе от лечения всех ран, либо... - Ты ведь не Ичиго, верно? - достаточно громко произнес Айзен. Юноша медленно вздохнул, потянулся, обернув к нему абсолютно ичиговское лицо, и странно сощурил глаза, тут же перестав быть на него похожим. - Да, я не Ичиго, - насмешливо заметил он, как-то пугающе улыбаясь. Айзен отшатнулся от него с холодным видом. - Тогда кто ты? И где он? Кон развернулся на живот, глядя на Айзена и беззаботно болтая в воздухе ногами. - Я - один из духов пустыни. А он... - губы Ичиго усмехнулись. - ЕГО ты никогда больше не получишь. Тут Кон откинулся на подушки, и его тело растворилось, приобретая форму облака с молниями и темными провалами вместо глаз внутри. - Занятное он существо, этот Ичиго. Сначала я думал, что убью его и поглощу его душу, но затем эта душа... Это тело захватили меня. Он, как нектар богов, нечаянно упавший с небес на землю. Впрочем, трудно ожидать другого от Servus amoris**. Глаза Айзена заблестели при этих словах. - Так это он? - Разве ты сам уже не догадался? Даже ты на себе почувствовал присутствие sklavos tis agapis***. - Почему ты сказал, что я никогда больше его не получу? - ледяным тоном спросил Айзен. Облако стало прозрачным и постепенно растворилось. - Потому что он решил покинуть тебя... - раздалось напоследок, и эти слова еще долго отражались глухим эхом от стен комнаты... * Ээя - мифический остров-призрак из "Одиссеи" Гомера, на котором, якобы, обитала Кирка (Церцея) - богиня, сексуально завлекавшая мужчин и обращавшая их в зверей. ** Servus amoris (лат.) - раб любви *** sklavos tis agapis (греч.) - раб любви