Глава 13. Обманешь меня раз
15 сентября 2020 г., 14:30
Примечания:
Название главы - часть поговорки "обманешь меня раз — позор тебе, обманешь меня дважды — позор мне".
Предупреждение: ненормативная лексика.
Дорогие читатели! Возможно, вы уже заметили, что последние главы переводились намного быстрее, чем обычно. А почему? Да потому что я семимильными шагами шла к главе 14 (следующая), которую просто обожаю и которую мне не терпится перевести.
Гарри стряхнул с себя руку Тома, как только они оказались возле коттеджа. Спотыкаясь, он прошёл к кухонным шкафчикам и, оперевшись на кухонный стол, взмахом палочки наполнил кружку водой. Залпом осушив её и едва не всхлипывая от облегчения, он выпил ещё одну кружку, и ещё, пока жжение в горле не унялось.
Том что-то делал за его спиной. Послышался шорох, когда он скинул с ног туфли, и скрип отодвигаемого стула.
Гарри пока не был готов посмотреть ему в лицо. Он поднял взгляд на пейзаж за окном. Всё ещё ярко светило дневное солнце; вечер пока не наступил. Небо было совершенного лазурного цвета.
За два часа их отсутствия ничего не поменялось.
– Не желаешь чаю?
Гарри чуть не подпрыгнул от внезапного вопроса. Обернувшись, он увидел, как Том берёт железный котелок. Он понимал, что стал таким нервным из-за зелья, но этот факт никак не помогал успокоить бешено бьющееся сердце.
– Я заварю чаю на нас двоих, хорошо?
Гарри с недоверием уставился на него. Кажется, Том считал, что у Гарри просто произошёл очередной перепад настроения и маленькая милость с его стороны поможет это исправить.
Это была совершенно провальная попытка Тома проявить эмпатию. Настолько провальная, что Гарри был ошеломлён. Обычно у Тома гораздо лучше получалось подобрать слова, чтобы повлиять на людей (и на Гарри).
Но в то же время Гарри был уверен, что, втоптав кого-то в грязь, Том редко пытался исправить ситуацию.
– Нет, – ответил он Тому. – Я не хочу чаю. Да что с тобой не так?
Том повернулся к нему, нахмурившись.
– Не будь неудачником…
Гарри с силой толкнул его в грудь. Том оступился и выронил котелок, отчего тот со звоном ударился о каменный пол.
Гарри сделал шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу со слизеринцем.
– Неудачником? – спросил он. – Думаешь, что это какая-то игра? Что можешь пытать меня, пудрить мне мозги и делать вид, что ничего не случилось?
Черты лица Тома застыли; он не был впечатлён.
– Наверное, тебе стоит проспаться, – холодно сказал он.
Чёрт с ним.
Гарри пронёсся мимо Тома, не забыв толкнуть его плечом, и ворвался в другую комнату. Была бы тут дверь – он бы ею хлопнул. Но вместо этого он принялся сметать на пол ряды книг, стоявшие на полках.
Не обращая внимания на крик Тома «Прибери!», он проковылял к кровати и повалился на неё. У него всё ещё кружилась голова, а перед глазами плавали чёрные пятна. Пытаясь отдышаться, он вытянул пижаму из-под подушки. Это было нелегко, но ему всё же удалось переодеться, не вставая с кровати. Потому что встать он бы не смог.
Гарри лёг на бок. Под одеялом было бы жарко, поэтому он накрылся простынёй и, сжавшись калачиком, отвернулся лицом к окну. Почему-то он чувствовал себя невесомым, словно гелиевый шарик, который отпустили. Стоило ему закрыть глаза, как чёрные пятна стали разрастаться, принимая человеческие очертания с длинными руками и когтистыми лапами…
Это было из-за зелья. Всего лишь какого-то зелья. Чтобы отвлечься, Гарри начал тереть большой палец об указательный, пытаясь ни о чём не думать.
***
Должно быть, он уснул, потому что очнулся он в полумраке. За его спиной свернулся Том, обняв его одной рукой за поясницу. Гарри мрачно посмотрел на чужую конечность. Чёртовы перепады настроения Тома. Поиграй со своим пленником, вместе повеселитесь и посмейтесь, а потом заставь его выпить зелье. А потом, очевидно, обнимай его, словно ничего и не произошло. Он относился к Гарри, как к игрушке. Которую он был не прочь сломать. Гарри раздражённо выбрался из кровати, стараясь не разбудить Тома, потому что пока не был готов к разговору. Ему нужно было всё обдумать, разложить всё по полочкам, иначе Том так его заговорит, что он забудет, что к чему. Прокравшись в главную комнату, он обулся возле двери. Петли, которые он собирался починить, тихо скрипнули, когда он открыл дверь. На улице было немного светлее. Гарри ожидал увидеть сумерки, но с удивлением заметил первые лучи солнца, проглядывающие из-за горных вершин на востоке. Было раннее утро – он проспал более двенадцати часов. Он бесцельно прошёлся вдоль стены коттеджа, дойдя до места, где посадил цветы. Из-под земли уже показывались первые ростки, боязливо распрямляясь под утренним солнцем. Гарри остановился и посмотрел на них, вспоминая их с Томом разговор под яркими солнечными лучами. Поцелуй. Какое тепло он ощущал, когда они в тот день вместе пошли спать. Он ткнул носком в ближайший росток. А затем пнул его, вырывая из земли. Начав, он уже не мог остановиться. Он ударил цветы ещё раз, и ещё раз, а потом упал на колени и разворотил землю голыми пальцами, вырывая крохотные растения и оставляя их умирать, ощущая себя монстром, разрушающим их маленький безопасный мирок. Земля была усыпана травой, семенами и вырванными корешками. Из его горла вырвался всхлип. А потом ещё один – ужасный захлёбывающийся звук. Гарри закусил губу. В носу стало мокро, и он утёр его рукавом. Но не помогло. Стоилось потечь первым слезам, как они уже не заканчивались. Гарри притянул колени к груди и обнял их грязными руками, закрываясь от всего мира. Он спрятал голову. И заплакал.***
Это был катарсис. Его нос был заложен, но он чувствовал себя лучше. Гарри немного распрямился и, сняв запотевшие очки, попытался вытереть их о рубашку. Далёкое солнце поднялось над горными пиками, разгоняя утреннюю дымку. Это он плакал первый раз за последние… ну, месяцы точно. И уже точно не с прошлого лета, когда в первые недели у Дурслей он не мог выбросить из головы лицо Седрика, не мог есть, спать… В этот раз его слёзы выражали как сожаление, так и злость. Злость на Тома, да, но и на себя. С началом нового дня вдруг стало до боли очевидно, что именно происходило последние несколько недель. Гарри потерял голову. Он не испытывал любовь (и слава Богу), но он точно влюбился. В Тома Риддла. Это было глупо, так глупо. Гарри сдавленно рассмеялся над абсурдностью ситуации и насмешливо окрестил это летним романом. Тёплая погода, поцелуи, совместная жизнь. Пробуждение в тёплых объятьях. И секс. Тело Тома и его улыбка с ямочками. И только из-за этого он забыл, кем являлся Том на самом деле. Гарри зло выдернул траву. У Тома хорошо получалось контролировать его. Если бы слизеринец попробовал порезать его запястье в начале лета, Гарри бы изо всех сил сопротивлялся, а не послушно подставлял свою руку. Если подумать, то произошедшее в пещере не было неожиданностью. Том никогда не притворялся кем-то другим. Это Гарри смотрел на него сквозь розовые очки. От этого осознания Гарри не стал злиться на Тома меньше, но оно помогло привести мысли в порядок. Дух сопротивления, который у него сейчас присутствовал, должен был быть с ним на протяжении всего времени. Но Гарри в какой-то момент растерял его, а значит, стал уязвимым. Его сердце стало благодатной почвой для разрастания новых робких чувств. Гарри принялся рассматривать один из стебельков, которые он сам же вырвал. Это было к лучшему. Это был необходимый отрезвляющий звоночек. Если бы Том сейчас не показал своё истинное лицо, на какой ноте бы они расстались? Тосковал бы Гарри по нему? Видел бы черты Тома в змеином лице Волдеморта? В горле встал ком, когда он вспомнил, как вёл себя рядом с Томом. Каким он был жалким. Должно быть, Том смеялся над бедным маленьким Гарри, который так жаждал внимания и прикосновений. По крайней мере, этого никто не видел, а сам Гарри никому и не расскажет. Будет у него ещё один грязный секрет, подумаешь. Он ещё раз вытер лицо и опёрся на ладони. Всё будет хорошо. Всё разрешится. Это можно пережить. Никакой смертельной раны, лишь маленький шрамик.***
Следующие несколько дней Гарри был намерен не показывать Тому смущения. Награждать его холодным, стальным взглядом. Он перестал спать с Томом и не реагировал, когда тот пытался вовлечь его в диалог. Гарри был вежлив, да, и не вступал в открытые споры, лишь напоминая, кто есть кто. Похититель и похищенный. Это не было легко. Гарри прикладывал все усилия, чтобы не вернуться к старому раскладу жизни. А иногда это так и напрашивалось. Вот Том улыбается. Вот спрашивает, не хочет ли он устроить дуэль. А вот Том готовит. Подшучивает над чем-то смешным в книге. Гарри скучал по лёгкой атмосфере между ними, по тёплым рукам во время сна. Он скучал по последним неделям, пусть и стыдился своих чувств. Он скучал по Тому. По Тому-другу. Но Гарри был настроен решительно. Том, конечно же, заметил. Было забавно наблюдать за его раздражением, и Гарри часто ловил на себе его озадаченный хмурый взгляд. Кажется, Том не знал, что делать, когда его харизма подводила. Но он так и не извинился, да и Гарри всё равно бы ему не поверил. Том не сожалел о том, что сделал. Он лишь был недоволен последствиями. И оставался долг. Том использовал его как дамоклов меч, пытаясь вызвать у Гарри хоть какую-то реакцию. Гарри на уловку не реагировал, но это было сложно, особенно когда Том специально упоминал долг в разговоре и вслух раздумывал, что бы такое попросить. У него даже хватило наглости попросить совета у Гарри. Кажется, Том так и напрашивался, чтобы ему врезали. Но Гарри и так догадывался, что ему нужно. Том не был такой уж сложной личностью, какой хотел казаться. Он просто тянул время, держа Гарри в напряжении и получая от этого садисткое удовольствие. Это было неудивительно: Том всегда был таким манипулятивным. И Гарри почти наслаждался таким поведением. Это была игра, и Гарри уже изучил её правила. Ставка была высока, да и это было опасно, но от этого становилось интереснее. Но Гарри уже не играл. Поэтому, когда Том «случайно» упомянул долг третий раз за день, Гарри не выдержал. – Знаешь, что? – спросил он, резко поворачиваясь. – На хер это всё. Что ты хочешь? Был поздний вечер. Том удобно устроился в кресле и читал один из своих дневников. В последнее время он часто это делал, надеясь найти подсказку о местоположении крестражей. Услышав слова Гарри, он посмотрел на него, приподняв брови. – Ты только что топнул ногой? Гарри действительно топнул ногой. – Нет, – прорычал он. – Но было похоже. Гарри прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Том опустил голову на ладонь и принялся рассматривать Гарри, словно тот был интересным насекомым. – Может, я ещё не решил, чего хочу, – задумчиво сказал он. – Ага, конечно! До окончания клятвы осталось только две недели, так используй свой шанс, Риддл, и заставь меня уже сделать то, о чём ты думал всё это время, чтобы я наконец-то смог со спокойной душой тебя ненавидеть. Гарри замолк, и воцарилось молчание. Сначала показалось, что Том откажется, что решит ещё немного подержать Гарри в неопределённости. – На колени. Это был холодный приказ, словно король разговаривал с подданным. – И всё? – вырвалось у Гарри. Ему не хотелось этого делать, но если это всё, то он легко отделается. – Нет, конечно, нет. Это только первая часть. – А вторая? – На колени, и я скажу тебе. Гарри было не до веселья. Он опёрся руками о подлокотники кресла и навис над Томом, отчего ему пришлось задрать голову, чтобы не разрывать зрительный контакт. – Пошёл. На хер. По лицу Тома расползлась ленивая ухмылка. – Разве я так много прошу? – Что именно ты просишь? – Гарри собирался заставить его сказать это. – Я хочу, чтобы ты мне отсосал. Непристойные слова тяжело повисли в воздухе. Гарри даже не был удивлён: Том желал этого месяцами. И сейчас он собирался получить желаемое. – Как неожиданно, – презрительно выплюнул он. – Непредсказуем, как всегда, Риддл. Том без капли стыда пожал плечами, и Гарри с отвращением заметил бугорок под штанами Тома. Его возбуждал даже разговор об этом. – А если я откажусь? Том потёр подбородок в притворном сожалении. – Тогда я приведу тебя в пещеру и заставлю выпить то зелье. Я серьёзно отношусь к обещаниям, Гарри. Но разве всё настолько плохо? Всё, чего я хочу, это твой рот. Я мог бы попросить что-то похуже… Его глаза опустились ниже, делая намёк очевидным. Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки. – Какой ты герой. Тебе дать медаль или что? Но Том лишь усмехнулся. Он положил руку на пах и принялся медленно массировать его. – Я уже представляю твой рот вокруг меня, – выдохнул он. – Готов поспорить, он будет влажным и горячим. Я хочу почувствовать, как сжимается твоё горло… Это было вызовом. Гарри уставился на Тома, сбитый с толку его словами и наглостью, и с ужасом почувствовал, как к голове приливает кровь. – Ты же хочешь этого, разве нет? – продолжил Том. – Какая-то часть тебя желает обхватить меня губами, почувствовать мой вкус на языке. В ожидании, когда я начну толкаться в твоё горло. Гарри мог лишь смотреть на него. Это было сплошной ошибкой, и ему стоило закрыть уши руками, ещё когда Том только начал разговаривать. – На колени, Гарри, – мягко повторил Том. – Избавься от этого долга раз и навсегда. Гарри почти дрожал от напряжения. Но не возбуждения. Точно. – В спальне, – наконец выдавил он. – Ляг на кровать, и я… Он сглотнул, собираясь с силами, чтобы преодолеть точку невозврата. – И я сделаю это. – На кровати? Почему? – Тебя даже это не устроит? – Да, – ответил Том. – Я хочу увидеть тебя на коленях, Гарри. Гарри чуть не врезал ему. – Хорошо, – выплюнул он. – Как хочешь. Прежде чем он мог бы передумать, Гарри рухнул на колени между ногами Тома, жёстко подавив чувство унижения, и взглянул на слизеринца. Том ухмыльнулся. Он взял Гарри за подбородок и провёл большим пальцем по его нижней губе. – Всегда такой миловидный, когда злишься. Гарри отбросил его руку и, решительно потянувшись к паху Тома, расстегнул ширинку на его штанах. Затем, закусив губу и поборов сомнение, он стянул с него бельё, и полностью возбуждённый член Тома распрямился прямо у его лица. Гарри никогда не видел его так близко. Обычно они занимались чем-то подобным в темноте и в одежде, и даже когда приходила очередь Гарри проявлять активность, он стеснялся и старался особо не смотреть. Он был симпатичным, если такое вообще можно сказать о члене. И длинный (как и всё у Тома), и прямой. У Гарри же он изгибался. Том внимательно наблюдал за ним. Гарри хотел, чтобы тот отвернулся, но просить не было смысла: Том был садистом. Стараясь игнорировать его, Гарри сфокусировался на своём задании. Медленно, сомневаясь, он коснулся головки кончиком языка. Тёплая, бархатная кожа. Гарри провёл языком по щёлке и почувствовал солёный привкус. Он был странным, но не таким неприятным, как ожидал Гарри. Он ради эксперимента подался вперёд и обхватил губами всю головку. Ощущение чего-то тёплого и пульсирующего на языке было необычным. Поддавшись инстинктам, Гарри втянул щёки. Том низко и хрипло застонал. Он хотел податься вперёд, но Гарри был быстрее. Его руки прижали бёдра Тома, крепко удерживая их на месте. Такая поза оказалась неожиданно доминирующей. Чувствуя, как усиливается любопытство, Гарри выпустил член изо рта. Том издал тихий жалобный звук, но удовлетворённо выдохнул, когда Гарри провёл языком по всей длине, смачивая его своей слюной. Опять сомкнув губы, Гарри уже решил не ограничиваться одной головкой. Он опускал голову ниже, вбирая как можно больше. Затем отстранился и принялся ласкать языком уздечку. – Чёрт, – выдохнул Том. – Я знал, что ты будешь хорош, с таким-то ртом… Он запустил пальцы в волосы Гарри и сжал их. Не тянул, но ясно выразил свои намерения. Гарри расслабил руки, которыми удерживал бёдра Тома, и, расслабив горло, позволил Тому толкаться самому. Это, на удивление, возбуждало. Не только член у него во рту (из всего, что они делали, это казалось самым большим табу), но и реакция Тома. Обычно это Гарри стонал. Гарри почувствовал себя увереннее и ускорился, двигаясь вверх-вниз. Он только мог вобрать половину, но, должно быть, и это было очень приятно, потому что Том тяжело дышал и всё быстрее толкался бёдрами. Наконец его член начал пульсировать. Том застонал и в очередной раз подался вперёд… Гарри отстранился с влажным причмокивающим звуком. По-кошачьи лизнув головку, словно насмехаясь, он невинно улыбнулся. – Чего-то хочешь, Риддл? Том уставился на него. Член слизеринца, возбуждённый и красный, истекал смазкой. Должно быть, Гарри раньше тоже так выглядел, когда Том почти доводил его до оргазма, а затем удерживал на грани, водя пальцами у основания члена. Они поменялись ролями. – Ты… – гневно начал Том, но с него быстро слетела спесь, стоило Гарри лизнуть его член. – Ох… Гарри усмехнулся и вобрал головку – только головку – в рот и принялся ласкать разгорячённую плоть языком. От тихих беспомощных звуков, которые издавал Том, возбуждался и сам Гарри. Он опять попытался отстраниться, но на этот раз Том был готов. Рука, которая легко держала его за волосы, вдруг сжалась железной хваткой и заставила его опустить голову. Слишком большой, он был слишком большой. Том безжалостно толкался в судорожно сжимающееся горло Гарри, пока тот задыхался. Том отстранился, а затем сделал очередной толчок, прежде чем Гарри смог бы вдохнуть. Гарри чуть не укусил его, сначала от удивления, а затем от гнева. Все должно было быть не так! Было больно: Том вел себя с ним грубо, натирая губы и снова и снова ударяя по задней стенке горла. В отчаянии он нарочно пустил в ход зубы, но слизеринец, который уже почти не обращал внимания на боль, только протяжно зашипел – звук мог бы сойти за парселтанг. Казалось, прошла вечность, но Гарри наконец уловил его ритм. Когда Том опять отстранился, Гарри через нос набрал воздуха в лёгкие и расслабил горло при очередном толчке. – Посмотри на себя, – бездыханно сказал Том. – Наконец тихий и послушный. Гарри попытался выразить всю свою злость через взгляд. Он ненавидел его, он ненавидел его, он ненавидел его. Но его собственнные бёдра уже делали маленькие толчки в воздухе. Гарри с отчанием понял, что это уже стало его нормальной реакцией. Раньше злость на Тома всегда заканчивалась тем, что его прижимали к какой-нибудь поверхности. Злость равнялась удовольствию. И хотя сейчас ему хотелось убить Тома, ещё больше он желал прижать его и сделать то, что они делали раньше. Два властных толчка – и член Тома запульсировал. Он толкнулся так глубоко, что лицо Гарри оказалось прижатым к его паху, и кончил в его горло. Том его не отпустил, и Гарри с долей раздражения понял, что тот ждал, пока он проглотит. Что он и сделал неохотно, и рука в его волосах разжалась. Он отстранился и сделал глубокий вдох, потирая горло. Том представлял собой интересное зрелище. Его зрачки были расширены, а на лице был румянец. Член, до этого возбуждённый, уже опал. Гарри испытывал возбуждение и злость. – Как? – требовательно спросил он. – Тебе это понравилось? Что ж, надеюсь, ты хорошо провёл время, Риддл, потому что это последний раз, когда ты кончаешь благодаря мне. Том ухмыльнулся, лениво и удовлетворённо, не воспринимая его слова всерьёз. И это было ошибкой. Гарри ощетинился и забрался в кресло, не слишком осторожничая. Том, похоже, не возражал и мягко обнял его за талию. – Какой опасный взгляд у тебя, Гарри, – заметил он, вытаскивая мокрый от смазки член Гарри из джинсов и грубо поглаживая его. Гарри пришлось подавить стон, когда по спине пробежали волны удовольствия. Том усмехнулся, очевидно, думая, что это сошло ему с рук. Он подался вперёд и попытался поцеловать его в уголок рта. Гарри увернулся и вместо этого укусил Тома за плечо. Сильно. Том дёрнулся под ним и сдавленно вскрикнул, когда зубы Гарри сильно надавили на кожу. –Гарри, хватит! Но Гарри его не слушал. Том хотел отпустить его член, но Гарри сжал свою руку поверх его, не давая ему прекратить движения. Том сжал свободной рукой его рубашку, но не стал оттягивать его от себя, так как зубы Гарри всё ещё были у него на плече. Много времени не потребовалось, и вскоре Гарри кончил на живот Тома. Он разжал зубы, тяжело дыша и дрожа после оргазма. – Поверить не могу, – прошипел Том, опуская воротник рубашки и разглядывая следы от укуса. – Ты чуть не откусил мне руку! Рана была неглубокой, так как Гарри помешала ткань рубашки, но всё равно на её месте останется синяк. – Ты ещё легко отделался. Поверь мне, могло быть хуже, – сказал Гарри, положив голову на здоровое плечо Тома. Почему-то он чувствовал себя лучше. Было приятно избавиться от долга, который так долго мучил его неопределённостью. – Мне нужно нанести экстракт бадьяна, – пробормотал Том, когда стало очевидно, что Гарри его лечить не собирается. – Наверное, останется шрам. Гарри на это и надеялся. Хорошо бы, если у Тома останется какое-то видимое напоминание того, что произошло, даже если это и было пустяком по сравнению с тем, как слизеринец относился к нему. Гарри подвинулся, дав Тому возможность выбраться. Сам он остался сидеть в кресле, перекинув ноги через подлокотник и наблюдая, как Том возится со склянками. Когда Том почти закончил, Гарри встал и отправился в спальню. Оказавшись внутри, он наколдовал щит, чтобы закрыть проход в комнату. Том поражённо уставился на него. – Твоя очередь спать в кресле, – весело сообщил ему Гарри. У Тома в руке в мгновение ока оказалась палочка. Они настороженно смотрели друг на друга через сверкающий барьер, оценивая свои шансы. Оно того не стоило. Гарри заметил, когда Том понял это и со вздохом убрал палочку. – Если попробуешь пробраться ко мне, я тебя заколдую! – крикнул Гарри, забираясь в постель, и сразу потянулся, наслаждаясь освободившимся местом на кровати. В горле першило, сердце бешено билось от адреналина, а во рту был странный вкус. Но он всё равно чувствовал себя победителем.
