A Dangerous Game

      Лорд Волдеморт.       Его лицо было скрыто капюшоном, но Том и так знал это. Он испытывал почти физическое притяжение к этой фигуре, которое ощущал не помутневшим сознанием, а своей раздробленной душой. Это был Тёмный Лорд – паук, сидящий в центре паутины из крестражей.       Его собственное будущее.       Рука Гарри так крепко держала его, что на коже наверняка останутся синяки. Он тоже узнал Волдеморта, как заметил Том.       Они не проронили ни слова, словно боясь, что случайно привлекут его внимание, выдадут своё местоположение. Конечно, это было глупо. Волдеморт не смог бы сюда зайти. Он даже не видел их. Чары Фиделиус, наложенные Гарри, скрывали коттедж. Волдеморт мог обыскивать опушку хоть тысячу лет, рассмотреть каждую травинку, но ничего не найти.       И всё же… Казалось, что он смотрит прямо на них.       Том вздрогнул, когда в голову начало закрадываться сомнение. Что, если Волдеморт мог использовать связь между их душами, чтобы преодолеть чары? Что, если чары были наложены плохо? Они казались нормальными, но Гарри колдовал не очень уверенно. Возможно, Волдеморт уже видел их и сейчас выжидал, получая садистское удовольствие от их страха… Тому вдруг захотелось, чтобы магия чар приняла вид стены или хотя бы мерцающего щита. Да чего угодно, лишь бы видимого. Он тяжело сглотнул и сжал пальцами запястье Гарри. Если Волдеморт сделает хоть один шаг в их сторону, он сразу аппарирует их отсюда, и плевать, что их может расщепить.       Но Волдеморт не сдвинулся с места. А затем в мгновение ока исчез.       Это произошло так быстро и тихо, что Том вздрогнул от удивления. Он лихорадочно осмотрел кромку леса, а затем развернулся, чтобы проверить сад, отчего его рука, всё ещё державшая Гарри, странно изогнулась.       Никого. Там никого не было; исчезло и чувство притяжения.       Том отпустил руку Гарри и рассмеялся от головокружительного облегчения. Он спрятал палочку и размял плечи, ощутив вдруг болезненные последствия схватки и пребывания без сознания на лесной земле.       – Он ушёл?       – Он не может войти сюда, – ответил Том. – Если бы мог, он бы уже зашёл.       Он протянул Гарри руку, и тот непонимающе уставился на неё.       Его плечи слегка тряслись, а взгляд был диким и метался из стороны в сторону, периодически останавливаясь на крови на руках. Это был не страх перед Волдемортом, а, скорее, реакция на первое убийство.       Том этого понять не мог. Когда его заклятье настигло коренастого Пожирателя, всё, что он ощутил, это чувство власти и триумфа. Негативные эмоции после убийства были ему чужды. В конце концов, он убивал людей только по веским причинам или по непредвиденной случайности, так что сожалеть было не о чем.       Гарри, кажется, не мог сдвинуться с места. Том присел и, подхватив его под руки, поднял на ноги. Гарри не сопротивлялся и, оперевшись на него, позволил провести себя через сад к двери в коттедж.       Оказавшись внутри, Том ногой выдвинул стул и усадил на него Гарри. Поставив котелок на огонь, он наполнил водой ведро. Старое мыло осталось у ручья, но в кухне лежало ещё одно.       Повернувшись обратно к столу, он увидел, что Гарри безвольно развалился на стуле, словно марионетка без нитей. Том вздохнул и, притащив второй стул, сел напротив него, осторожно держа полное ведро коленями. Гарри равнодушно наблюдал, как он поднял губку, смоченную тёплой мыльной водой, и вытер кровь на его лице. Он мог бы сделать это с помощью магии, но Тому вдруг захотелось сделать это по-маггловски. Вековой ритуал.       – Я убил человека, – признался Гарри, когда Том взял его за подбородок, чтобы повернуть голову. Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. – Думаешь, он… его т-тело ещё там?       – Наверняка Волдеморт убрал его, – он постарался, чтобы его голос звучал сочувствующе, но на самом деле в душе он был рад.       Теперь Гарри был убийцей, прямо как он сам. В буквальном смысле прошёл крещение кровью.       Том никогда не встречал других убийц. Конечно же, его друзья говорили об этом, обсуждали, что бы они сделали с тем или иным высокомерным магглом, но Том единственный обращал слова в действия.       Гарри слабо кивнул. Это было едва заметное движение, так как Том держал его за подбородок.       – Я не хотел, – сказал он, закрывая глаза, когда Том снял его очки и принялся вытирать переносицу. – Я даже не думал об этом, я просто хотел, чтобы он ушёл. Он бы не умер, если бы заклинание попало не в шею, а в другое место.       А вот в этом Том сомневался. Как было видно по телу, Гарри вложил в Режущее заклинание немало силы.       – Я знаю, – всё же ответил он. – Но ты хорошо справился, Гарри. Он хотел убить нас. И он убил меня, поэтому ему надо было умереть. Жаль только, что так быстро.       Рука Гарри сжалась на его предплечье, когда он собирался протереть его волосы. Том застыл.       – Ты рад этому, да?       Том пожал плечами.       – Да, глупый вопрос, – пробормотал Гарри и, вздохнув, отпустил его.       Он открыл было рот, но тут же захлопнул его, очевидно, пытаясь что-то сформулировать.       – Не могу сказать, что я сожалею об этом, – наконец сказал он, и взгляд Тома встретился с взглядом зелёных глаз. – Но я никогда не хотел быть убийцей. Понимаешь?       – Нет, – честно ответил Том.       Люди постоянно убивали – растения, животных. Чем это отличалось от убийства человека?       Какое-то время Гарри рассматривал его. А потом издал что-то очень похожее на смех.       – Ничего другого от тебя ожидать и не стоило, – сказал он и протянул руку за губкой.       Том положил её в его ладонь и принялся наблюдать, как тот пытается отмыть свои руки. Гарри слегка улыбался, но быстро помрачнел, стоило ему заглянуть в ведро. Под слоем мыльных пузырьков вода была красной.       – Лестрейндж, – вдруг сказал Гарри, не поднимая взгляда.       – А?       – Человек, которого я… Высокий Пожиратель Смерти. Так его звали. Я узнал его по фото в «Пророке». Их двое, они братья. Рабастан и Родольфус, и они сбежали из Азкабана несколько месяцев назад. Я не знаю, какой это был из братьев. А ты убил Гойла.       Гойл. Том на всякий случай запомнил эту фамилию. Чем больше он знает, тем лучше.       – У меня был сосед по комнате по фамилии Лестрейндж, – сказал он, пытаясь начать разговор, и Гарри был рад отвлечься. – Рафаэль. Мы звали его Раф. Сейчас, после твоих слов, я вижу сходство. Он тоже был хорошим дуэлянтом.       – Вы были друзьями?       С Рафом было интересно. Абраксаса отталкивали самые тёмные идеи Тома, но Раф всегда был рядом.       – Да.       – А мы с тобой друзья? – спросил Гарри после небольшой паузы.       – Иногда.       Гарри согласно кивнул.       – И тебя не заботит, что сын твоего друга умер?       – Мне нравился Раф. Но я не знаю человека, которого ты убил.       Гарри принялся рассматривать узоры на столешнице из древесины. Злился ли он? Тому казалось, что злился, но он не мог понять, почему.       Котелок засвистел. Том передал Гарри ведёрко и встал. Налив две кружки горячего чая, он добавил в свою молоко, а в другую – молоко и два кубика сахара.       Может, ещё чего-нибудь добавить? Том украдкой взглянул на Гарри. Его руки тряслись, а мышцы лица были напряжены. Том не собирался уживаться с его перепадами настроения. Отмерив ложку Умиротворяющего бальзама, он вылил её в кружку.       Гарри поднял взгляд, когда Том поставил перед ним чашку.       – Как думаешь, – начал Том, садясь на стул, – другой Пожиратель, который выжил, видел, что произошло? Волдеморт будет допрашивать его.       Гарри задумчиво обхватил чашку ладонью.       – Ты имеешь в виду, видел ли он, как в тебя попало Убивающее заклятье? Не знаю. Может быть. Но мне кажется, что он быстро потерял сознание после твоего заклятья, и, когда мы уходили, его лицо было отвёрнуто в другую сторону.       Том мрачно подумал, что стоило добить его. Это было глупым упущением с его стороны. Даже если Пожиратель ничего не вспомнит, его глаза были открыты, когда это произошло, и Волдеморт сможет извлечь видение из его головы. И увидит, как он и Гарри сражаются бок о бок без видимого принуждения.       Он сделал глоток. Гарри последовал его примеру и тут же хмуро уставился в чашку.       – Кажется, молоко испортилось.       – А мне нормально.       Что решит Волдеморт? Было бы разумнее оставить Гарри при себе, но это было бы и опасно, учитывая, что скоро их связь придётся разорвать и Гарри не будет физически привязан к нему. Том не мог вынести мысли, что у Гарри появится шанс сбежать.       – Каково это было? – вдруг спросил Гарри.       – Что?       – Когда ты умер. Что ты чувствовал?       Том задумался, пытаясь привести мысли в порядок. Было нелегко вспоминать, что произошло между Убивающим заклятьем и его пробуждением. Это было похоже на обрывок сна.       – Я не могу описать это, – наконец сказал он. – Я чувствовал себя незащищённым. Это было неприятно.       – Это… было больно? Когда в тебя попало Убивающее заклятье.       Точно. Родители Гарри погибли именно так.       – Нет, я даже не понял, что произошло. Я просто повернулся к тебе, и в следующий момент я уже парил в воздухе.       – Это хорошо, – очень тихо ответил Гарри.       Он сделал большой глоток и скривил нос от странного вкуса чая. Однако зелье, кажется, быстро работало, потому что лицо Гарри сразу же расслабилось, и он сел прямо.       – Как долго я был… мёртвым? – спросил Том.       У него пропало чувство времени, пока он находился вне тела.       – Пару минут. Может, меньше, я не помню, – Гарри прочистил горло. Ему не хотелось смотреть Тому в глаза. – Я не очень ясно мыслил. Я проверил пульс, но его не было. Ты вообще не двигался. А потом ты вдруг начал кашлять.       Том кивнул, не зная, что ответить на это.       – Тебя волнует тот факт, что Волдеморт готов убить тебя? – тихо спросил Гарри.       – Я… – начал Том, но замолк, обдумывая, что сказать дальше.       Он был сначала шокирован, но сейчас это не казалось чем-то странным. Для Волдеморта это выглядело так: Том был на свободе и наверняка разбалтывал важные секреты, даже не попытавшись за несколько месяцев связаться с ним. И, скорее всего, он думал, что Том был всего-навсего маленькой частичкой души, от которой можно было избавиться. Он не знал, что Том собирает остальные крестражи.       – Мой первый крестраж должен был быть экспериментом, – наконец сказал Том. – Мне было интересно, смогу ли я управлять пропорциями. Понимаешь, я не хотел, чтобы после создания шести крестражей у меня осталась лишь седьмая часть моей души. Я собирался заключить в каждом сосуде одну двенадцатую – тогда у меня осталась бы половина.       Том прочистил горло и продолжил.       – Как я полагаю, по сравнению с другими сосудами, кольцом Гонтов, – он похлопал по маленькому бугорку под одеждой на уровне шеи, – и медальоном Слизерина свой старый дневник он не жалеет.       – Уверен, он злится, – сказал Гарри. – Ты легко злишься. Если бы я ещё был крестражем, готов поспорить, мой шрам бы болел.       Он поднял руку ко лбу, но тут же отвлёкся на свои пальцы и принялся рассматривать их, сжимая и разжимая руку.       Должно быть, Умиротворяющий бальзам имел слишком сильное действие. Такие зелья могли со временем менять свои свойства, а эта партия была сварена более пятидесяти лет назад.       – Я не злюсь легко, – ответил Том, незаметно пытаясь отобрать у Гарри чашку, но тот нахмурился и притянул её ближе к себе.       – Ты злишься каждый раз, когда что-то идёт не по твоему плану!       Это было неправдой. Том был спокоен. Но сейчас, возможно, было не лучшее время для спора, ведь Гарри уже покачивался на своём стуле. Том вздохнул.       – Пошли, тебе надо прилечь.       Гарри возмущённо ударил по рукам, которые уже тянули его вверх, но хватка Тома была крепкой, и через мгновение Гарри расслабился, как всегда, не зная, прижаться ближе или отстраниться.       Стоило Гарри встать, как стало понятно, насколько была плоха его координация. Том ощутил укол чего-то – нет, не совести, он же не мог заранее знать, что зелье возымеет такой эффект. Но всё равно он чувствовал себя неловко.       Гарри вцепился в его рубашку, пока Том вёл его в спальню.       – Том?       – Да?       – Я рад, что мне не надо отправляться в Албанию и жить там.       – Что? – должно быть, Том ослышался.       – Именно это сделал Волдеморт, когда потерял своё тело. Хвост ради него доил змею, ты знал?       Том не знал. Он уложил Гарри на кровать, проигнорировав его удивлённое «уф-ф-ф», и провёл по его одежде палочкой, убирая остатки крови.       Гарри зарылся лицом в подушку, пока Том стаскивал с него обувь. Его рубашка задралась, а на щеках виднелся румянец.       Тому хотелось навалиться на него и воспользоваться его сонным и растерянным состоянием, но вместо этого он стянул собственные туфли и забрался на кровать. Прислонившись к изголовью и скрестив ноги, он подтянул к себе Гарри, пока его голова не оказалась у него на коленях.       Он тоже устал, но в его голове был хаос. Его сознание было вымотанным и в то же время разгорячённым.       Он умер.       И воскрес.       Это была странная мысль. Одно дело – полагать, что его связь с Гарри не даст ему умереть, другое дело – ощутить это по-настоящему, быть вырванным из тела и найти способ вернуться…       Все его предположения оказались верны. Три фрагмента души, которые сейчас были у него – один из дневника и два других бессознательных осколка из кольца и шрама – были сцеплены достаточно крепко и не разделились вне тела. И один из этих фрагментов был связан с душой Гарри.       Это был не совсем крестраж. Связь Тома с Волдемортом была односторонней. Она не могла спасти Тома от смерти. Но связь с Гарри была взаимной и достаточно сильной, чтобы связать их физически. Крепкая нить из слившихся воедино душ была подобна тросу между двумя альпинистами на высокой вершине. Сорвавшийся альпинист не умрёт, пока другой крепко держится.       Насколько Том знал, ничего подобного не существовало за всю историю магии. Душа была не изучена волшебниками: её природа была одной из величайших тайн магии, а эксперименты над душой – одним из величайших табу.       И он должен был от этого отказаться? Том прикусил губу, обдумывая ситуацию. Клятва потеряет силу через неделю с лишним. У него было не так много собственной души, поэтому создание нового крестража было бы рискованным делом, и если он не найдёт ещё один крестраж как можно быстрее, то опять станет смертным, стоит только разорвать связь с Гарри.       Вообще-то он мог забрать Гарри с собой.       Том опустил взгляд на его лицо. Его дыхание было медленным и ровным, а губы слегка приоткрыты. Одна рука лежала у Тома на колене.       В каком-то смысле это была очень притягательная идея.       Гарри был… необычным. К своему удивлению, Том не растерял к нему интереса за всё время совместного пребывания. Обычно он ломал людей намного быстрее, пока они не становились послушными пешками. Но Гарри учился давать отпор, заставляя Тома прилагать усилия, чтобы сохранить баланс сил между ними. Постоянное непослушание должно было злить, но Том, наоборот, считал, что именно ощущение опасности делало их отношения интереснее.       А ещё он был полезным – подтверждением тому была утренняя схватка. Пугающая и будоражащая. Том не любил дуэли с партнёрами и ненавидел дуэли два на два, которые каждый месяц устраивала профессор Вилкост. Его одногруппники были слабыми и медленными и лишь мешались под ногами.       Гарри же был хорошим бойцом. Он был силён в защите, в то время как Том был силён в нападении, и мог сам позаботиться о себе. Том всё ещё выигрывал три дуэли из четырёх, но стиль сражения у Гарри был непредсказуем и полностью проявлялся лишь в ситуации жизни и смерти.       Но он был сговорчив, только потому что рассчитывал уйти в конце лета. Сможет ли Том уговорить его или угрозами заставить принести вторую клятву? Вряд ли. Но тогда придётся держать Гарри постоянно под зельями, иначе рано или поздно он найдёт способ связаться с Дамблдором. Да и брать Гарри с собой было опасно. Волдеморт наверняка не будет преследовать Тома, если он спрячется на краю Земли. Крестраж это крестраж, пусть даже и в Тибете. А вот Гарри он захочет убить. Том ничего не прощал и не забывал, а из-за Гарри для него – Волдеморта – война была проиграна, а планы сорваны.       Том медленно перебирал волосы Гарри, обдумывая возможные варианты. За окном начался мелкий дождь, закрыв вид на горы. Хотя он больше не ощущал присутствие Волдеморта, наверняка где-то их поджидал хотя бы один Пожиратель, готовый доложить своему хозяину, стоит им выйти за пределы круга.

***

      Гарри постепенно приходил в себя, ускользая от смазанных странных снов, наполненных вспышками света и криками людей. Наконец открыв глаза, он увидел пустую спальню. К его удивлению, на нём всё ещё была уличная одежда, хотя очки были аккуратно сложены на столике. Нацепив их на нос, он сел, пытаясь справиться с головокружением.       В комнате стоял сумрак: за окном он увидел ярко-алое небо и высокие облака, снизу освещённые заходящим солнцем.       Красный цвет…       О.       Засада. Необдуманное заклинание. Перерезанные хрящи и сухожилия. Белая кость – верхняя часть позвоночника, проглядывающая сквозь разрезанную плоть. И кровь, много крови, бьющей из артерии…       Не думай об этом.       Гарри опустил ступни на пол. Его пальцы вцепились в края матраса.       Не думай об этом. Подумай о чём-то другом.       Почему он спал днём? Гарри потёр лоб и нащупал засохший порез. Том смыл с него кро… Том помог ему отмыться. А потом они поговорили, и он вдруг почувствовал сонливость и головокружение…       Гарри нахмурился, пытаясь понять, что произошло. Его сознание ещё не проснулось полностью. Он встал с кровати, пригладил одежду и направился к двери.       Том стоял босиком на коврике перед камином и, очевидно, готовил ужин. Его плечи были расслаблены, и он что-то тихо напевал.       – Сколько времени? – спросил Гарри, опираясь на дверной косяк.       Том улыбнулся ему.       – Девять с чем-то. Ты хорошо спал?       Гарри уставился на него, пытаясь сложить два и два.       – Ты что-то подлил мне.       Он сказал это не подумав, но, стоило произнести эти слова, как Гарри понял, что это была правда.       – Нет, – быстро сказал Том с такой уверенностью, что Гарри бы поверил ему, если бы не знал его так хорошо.       Ложь раздражала.       – Я не отключаюсь, когда мне плохо. Наоборот! Ты подлил что-то в мой чай.       Поняв, что Гарри это так просто не оставит, Том опустил ложку, которая сразу начала сама помешивать еду. Он сделал шаг к Гарри и в мирном жесте поднял перед собой руки.       – Ладно, подлил, но это была лишь капля Умиротворяющего бальзама. Он оказался сильнее, чем я рассчитывал, но, может, оно и к лучшему. Тебе надо было выспаться.       Том всегда пытался решать всё за него.       – Ты не хотел терпеть мои эмоции, поэтому просто решил отправить меня спать, – напряжённо произнёс Гарри.       Злость, которую он подавлял неделями, месяцами, вдруг начала кипеть с новой силой. Долг, пещера, Панси…       Гарри хотелось высказать всё. Почему-то он никогда не обсуждал это с Томом. Стоило ему попробовать заговорить на эти темы, как Тому удавалось отвлечь его, перевести стрелки.       Сейчас или никогда. Оставались считанные дни, и если Гарри сейчас не выскажется, то эти мысли будут мучить его на протяжении многих лет.       – Почему ты не спросил меня, хочу ли я этого? Почему ты никогда не спрашиваешь?       – Я уже сказал тебе, что я не специально!       Конечно, это не было извинением. Том никогда не извинялся. Вместо этого он объяснял, что все те ужасные вещи, которые он творит, на самом деле полезны для Гарри. И даже если он и просил прощения, эти слова ничего не значили. Это было всего лишь фразой, которую он выучил, чтобы сглаживать углы.       – Я не только про это! Ты всегда такой: делаешь за меня выбор, относишься ко мне, как к натренированной собаке, которую хвалят, когда она слушается, и выгоняют, когда она начинает раздражать.       – Да? Когда, например?       Как будто он не знает, о чём говорит Гарри!       – Заставил меня выпить то зелье в пещере! И то, что было потом!       – А что было потом? – повторил Том, подходя к Гарри. Тот стоял, прислонившись к стене, и ему было некуда отступать. – Тебе тоже было приятно, насколько я помню. Тебе понравилось чувствовать меня во рту.       Том пытался смутить его. Он всегда так делал – переводил разговор к теме секса, использовал пошлые фразочки, чтобы заставить Гарри краснеть и запинаться. Но Гарри надоело стесняться разговоров о том, чем они занимались.       – Тебе не надо было заставлять меня! Я бы сделал это, – он замолк, собираясь с силами, – я бы сделал это по собственному желанию ещё несколько недель назад, если бы ты нормально попросил.       – Да? – усмехнулся ему Том. – А я не знал, что ты хочешь себе активную роль. Тебе стоило сказать об этом раньше. Я уж подумал, тебе нравится делать вид, что тебя заставляют. Бедного, невинного Гарри заставляет делать грязные вещи его плохой, злой похититель.       В его словах была доля неловкой правды. Такое распределение ролей было удобно им обоим. Но Том знал границы дозволенного и знал, что он только что пересёк их. И вообще он просто пытался направить изначальный диалог в такое русло, из которого он мог бы выйти победителем.       – Ты помешан на контроле, – упрямо продолжил Гарри, отказываясь менять тему, и тёмные глаза Тома впились в его собственные. – На контроле и причинении боли другим. Ты постоянно причиняешь другим боль, даже если тебе это не нужно, словно внутри тебя какая-то чёрная дыра, которую надо подкармливать. Это печально, Том. Ты мог бы стать кем угодно. Ты умный, ты смелый и такой харизматичный, что, когда мы разговариваем, я часто забываю, что к чему. Но всё, на что ты способен, это вредить.       Длинные пальцы Тома сжали его шею, прежде чем он успел бы среагировать. На его лице появился несвойственный ему оскал. Куда же подевалось его самодовольство?       – И что ты собираешься сделать? – бесстрашно усмехнулся Гарри. – Задушишь меня? Достанешь палочку и начнёшь пытать? Жестокость – это твоя главная слабость, Том. Ты сам же срываешь все свои планы. В Тайной комнате ты ждал, пока я очнусь, потому что хотел развлечься. В прошлом году Волдеморт сам дал мне палочку на кладбище. Люди не могут доверять тебе: мы с тобой спали месяцами, но всё же я знаю, что ты бы ударил меня ножом в спину, просто чтобы посмотреть, как я истекаю кровью.       Когда Гарри закончил свою тираду, лицо Тома было побелевшим от гнева. Но было и удивление, еле заметно проявляющееся в расширившихся глазах и приподнятых бровях. Должно быть, Том уже и сам знал, что его непреодолимое желание причинять боль другим вредило и ему самому, но это был первый раз, когда это прозвучало из чужих уст.       Его пальцы сжались на шее Гарри, слегка надавливая.       – Очень самонадеянно, Гарри, – выплюнул он. – А кто ты без меня? Без Волдеморта? У тебя есть свои таланты, но в целом в тебе нет ничего особенного. Тебе была бы уготована простая заурядная жизнь – скучная жена, скучные дети, скучная работа…       – Я мечтаю о такой жизни!       – О, правда? – Том подвинулся ближе, просовывая бедро между ног Гарри.       Был ли тут сексуальный подтекст? Да. Но больше желание показать власть.       – Тебе не нравится чувство азарта? Тебе не нравится чувство опасности?       Гарри посмотрел ему в глаза.       – Подтверждаешь мои слова, Том, – мягко сказал он.       – А ты – мои, – резко ответил Том и с силой сжал горло Гарри, отчего тот безуспешно попытался втянуть в себя воздух. – Делаешь вид, что тебе это не нравится, но всегда подстрекаешь меня. Какой же скучной была твоя жизнь, пока мы не встретились…       Как самонадеянно! Гарри моментально достал палочку и прижал её кончик к горлу Тома. Они оба застыли. Это тупик.       – Я уже убил человека, – хрипло сказал Гарри. – Я мог бы убить тебя.       Это была неожиданная и шокирующая идея.       – Да? – спросил Том. Его большой палец скользил по шее Гарри, одновременно лаская и угрожая. – А что насчёт клятвы?       – Я могу жить без своей магии. Я убью тебя, сожгу твоё тело, чтобы ты не вернулся, и сожгу этот коттедж…       – Не так просто, Гарри. Сегодня мы оба удостоверились, что ты не сможешь убить меня, не убив себя. Пока мы связаны, я живу, пока жив ты.       – Но ведь связь можно разорвать, разве нет? И ты это сделаешь через пару дней.       – Может, не сделаю, – выдохнул Том; его рот был всего в нескольких миллиметрах от губ Гарри. – Может, я оставлю тебя себе.       В груди Гарри вспыхнула ярость при мысли, что Том может не сдержать своё слово. Хотя он давно понимал, что такой шанс был, и его опасения крепли с каждым днём. Том просто наконец-то сказал это вслух.       – Только попробуй, – прошипел Гарри и свободной рукой схватил Тома за воротник. На кончике палочки в другой руке загорелся красный огонёк. – Только попробуй, Том. Но знай, что я убью тебя, если ты так сделаешь.       Том отпустил его шею и отодвинул от себя разгоревшуюся палочку. Гарри воспользовался этим и отстранился от стены…       Но рука Тома обвилась вокруг его поясницы и потянула, пока он не оказался на носках. Они застыли. Их губы почти касались.       А затем не было никакого «почти».       Гарри не знал, кто первым сократил расстояние. Наверное, это не имело значения. Том пытался перехватить инициативу, но, стоило им ощутить связь, как из головы исчезли все мысли.       Гарри и сам до этого момента не понимал, как же сильно скучал по этому ощущению. Тепло, безопасность, невесомость. Удивительное свободное падение, которое казалось бесконечным. Прямо как в первый раз. Или лучше.       Он утопал в эмоциях Тома – странной смеси гнева и невольного влечения.       Гарри испытывал то же самое.       Он выдохнул и позволил себе окунуться в это опьяняющее чувство, позволил эмоциям унести себя туда, где ничего не имело значения, кроме сияющей нити между ним и Томом.

***

      Когда они отстранились друг от друга, кухня была освещена только мерцающим огнём в камине. Солнце уже зашло за горизонт. Сердце Гарри билось, словно бабочка в ловушке. Волосы Тома были в беспорядке.       Они долго молчали.       – Я пошутил. Я отпущу тебя. Девять дней, Гарри.       Лжец, подумал Гарри, но ничего не сказал. Лжец.