A Dangerous Game

      Он слышал голоса. Лёжа на животе, Гарри пытался различить слова, но у него не получалось: они звучали приглушённо, словно доносились из другой комнаты. Но собеседников точно было двое, что смутило его: в коттедже больше никого не было. С кем мог разговаривать Том, кроме самого Гарри? Спустя целую вечность Гарри открыл глаза. Вокруг было темно, хотя где-то маячила полоска яркого света. Он мог разглядеть бледно-серую подушку, несколько сморщенных салфеток, а за ними… Понятно. Он был в спальне Гриффиндора. Гарри вспомнил, что наступил первый день учёбы, и откинул чёлку со лба. Было утро; первый звонок ещё не прозвенел. Голоса принадлежали его соседям по комнате. Должно быть, Заглушающее заклятье, наложенное Томом, уже ослабло. Он перевернулся на спину и замер, ощутив боль в бёдрах и, что ещё хуже, в заднице, словно он весь вечер играл в квиддич или был на особо изнуряющей тренировке команды Гриффиндора перед важным матчем. Вот только ни в какой квиддич он не играл. Пытаясь нащупать где-то рядом бельё, Гарри был готов убить Тома. Он сто раз ему говорил, что они больше не будут заниматься этим. Но Том всё равно терпеливо выжидал, продумывал и всё же добился своего, когда Гарри был слишком сонным (или возбуждённым), чтобы сопротивляться. А затем, словно в насмешку, он ушёл, не сказав ни слова! Хмурый, Гарри влез в пижаму и отодвинул полог кровати. Спальня была освещена мерцающим светом: солнце уже встало, но на окнах башни скопилась морось. Полог на кроватях Невилла и Рона был задёрнут, но Симус и Дин уже проснулись и сидели на краешках своих кроватей, склонив друг к другу головы. Заметив Гарри, они подняли на него взгляд. – О, привет, Гарри, – сказал Дин. – Хорошо спал? – Ага, – ответил Гарри, которого застало врасплох веселье в голосе Дина. – А ты? – Неплохо, неплохо, – ответил тот. Симус усмехнулся и откинулся на кровать. Гарри почему-то покраснел и поспешил перебраться на другую сторону кровати. Симус и Дин не могли ничего слышать, правда? Разве что кто-то из них увидел, как Том пробрался к нему ночью… Нет, Том дождался, когда все заснут, и их кровати совсем близко… Он бросил быстрый взгляд на постель Тома. Полог был раздвинут, но самого Тома там не было. Наверное, спустился принять душ. Гарри ощутил неуверенность. Том действительно не хотел спать с ним прошлой ночью? «Нет, дурак, - услышал он голосок в своей голове. – Это психологическая игра. Наказание за то, что ты не пустил его к себе два дня назад». Гарри резко открыл чемодан и принялся рьяно перебирать свои вещи, пытаясь убедить себя, что всё хорошо. Остальные ничего не знали, и он не позволит Тому злить его и получать от этого удовольствие. Если уж на то пошло, то он не позволит Тому получать никакого удовольствия. Том вернулся несколькими минутами позже. Вода с мокрых волос капала на обёрнутое вокруг шеи полотенце. Он улыбнулся Гарри. Гарри было не до улыбок.

***

После завтрака профессор МакГонагалл попросила третий и шестой курсы Гриффиндора остаться. Пока остальные студенты покидали Большой зал, она шагала вдоль длинного стола, раздавая расписание. Рон сразу же открыл своё. – Первая форточка… И вторая! И завтра ещё одна, и две в пятницу! Блин, поверить не могу, что Фред и Джордж называли шестой курс сложным. – Потратьте это время на домашнее задание, – строго сказала МакГонагалл. – Мы бы хотели увидеть, как вы работаете, мистер Уизли. – Но у меня пока нет домашнего задания, профессор! – сказал Рон настолько бесхитростно, что у профессора МакГонагалл дёрнулись уголки губ. Расписание Гарри было таким же, как у Рона. Он положил его на стол, любуясь пустыми строками. – Рано радуешься. – А? Том передал ему своё расписание. Занятий в нём было намного больше: предметов тут было семь, а не пять. Гарри сник, когда понял, что первым занятием стоят Древние Руны. Через десять минут прозвенел звонок, и он уныло помахал на прощание Рону, Дину и Симусу. – Всё не так плохо, – произнесла Гермиона, перепрыгивая через исчезающую ступеньку на движущейся лестнице. – И я рада, что ты тоже идёшь. Я всегда сижу одна. Сядешь со мной? – Сяду, – ответил Гарри, сжалившись над ней. Они зашли в коридор на шестом этаже. Гермиона сверилась с расписанием и попробовала открыть одну из деревянных дверей, ведущих в восточное крыло замка. Дверь со скрипом открылась, но за ней оказалась каменная стена. – Я уверена, что это здесь, – нахмурилась Гермиона. – В прошлом году мы занимались на третьем этаже, но профессор Бабблинг всегда переносит занятия сюда перед Ж. А. Б. А. Она неохотно повернулась к Тому. – Может, ты… – В моё время занятия проходили в западном крыле. Гермиона опять заглянула в расписание, закрыла дверь и легко пощекотала её: иногда в Хогвартсе это срабатывало. Конечно же, раздался тихий щелчок, и дверь сама открылась, словно вопрошая: «Ну, и почему вы не сделали это раньше?». Класс для занятий по Древним Рунам оказался меньше, чем любой другой, в котором бывал Гарри. В нём было всего двенадцать парт, семь из которых уже были заняты, несколько деревянных шкафчиков и длинные выцветшие гобелены на стенах. Профессор, маленькая седая женщина, писала домашнее задание на высокой доске. Кроме них, из Гриффиндора никого не было. Сьюзен Боунс и Джастин Финч-Флетчли улыбнулись ему. Слизеринец, в котором Гарри узнал Блейза Забини, поднял взгляд и тут же равнодушно отвернулся. К досаде Гарри, Гермиона выбрала первую парту. Гарри сел, уже сожалея о своём обещании. Ещё сильнее он пожалел, когда Том устроился прямо за его спиной. Как только они заняли свои места, профессор обернулась. – Это все? – спросила она, поправляя странные зелёные очки на носу. – Думаю, да, – ответила Гермиона. Профессор Бабблинг презрительно фыркнула. – Что же, я рада снова видеть вас, мисс Грейнджер. И вас, мисс Гринграсс, мисс Боунс. И, конечно, мистера Забини, и… Её взгляд остановился на Гарри. – Вы кто? – Гарри, – нервно ответил тот. Редко он встречал волшебников, которые не узнавали его. – Разве профессор Дамблдор не говорил?.. – Ах, да, должно быть, он упоминал, – быстро ответила профессор Бабблинг. Отбросив кусок мела в коробку под доской, она принялась копаться в своём столе. Гарри заметил, что, несмотря на первый день семестра, на столе царил полный беспорядок из свитков, перьев и маленьких баночек с чернилами всевозможных цветов. Профессор Бабблинг наконец извлекла письмо из-под пресс-папье в форме лягушки и изящной серебряной модели солнечной системы и быстро просмотрела его. – Да, вы и Том… Тома… Как правильно читается? – Просто Том, – ответил тот. Она с подозрением посмотрела на них. – И никто из вас раньше не изучал Руны? – Я прошёл программу для С. О. В. в прошлой школе, – сказал Том. – А я здесь, только потому что не могу отойти от Тома, – вставил Гарри. – Я имею в виду, не то чтобы я не хотел, просто… – Профессор Дамблдор пишет о магическом происшествии в Отделе тайн, – произнесла профессор Бабблинг, неодобрительно щурясь на лиловый пергамент. – Но он опускает подробности. Может, вы попали в мальтузианскую матрицу? – Не думаю, – ответил Гарри, с мольбой глядя на Гермиону. Профессор Бабблинг говорила быстро и настойчиво – Гарри было сложно понимать её. – Антелюцианскую Пентаграмму? – Нет. – А что насчёт большого чёрного камня? Их цепочка проходит через Лондон, насколько я помню. И если вы коснулись одного из них… – Профессор Дамблдор уже обратился в Отдел Тайн за помощью в расследовании, – сказал Том. – Это никак не связано с камнями, или защитными чарами, или Древними Рунами, профессор Бабблинг. – Я бы не была такой уверенной, молодой человек, – ответила она. – Директор талантлив в Трансфигурации, и Чарах, и других вещах, где надо махать палочкой, но он не специалист по Рунам. Сегодня вечером я поговорю с ним. А сейчас давайте… Подождите, где ваш учебник? Гарри не сразу понял, что обращаются к нему. – У меня его нет, – ответил он. – Я собирался делать домашнее задание по другим предметам. Разве профессор Дамблдор не?.. Профессор Бабблинг выглядела оскорблённой. – Боунс! – крикнула она. – Боунс, возьмите, пожалуйста, учебник для С. О. В. в шкафу. Сьюзан Боунс встала и, достав потрёпанную книгу из маленького деревянного шкафчика в конце класса, с извиняющимся видом отдала её Гарри. – Можете прорабатывать в ней упражнения, – радостно произнесла Бабблинг. – К счастью, экзамены С. О. В. будут только зимой. Если получите хотя бы «С», я позволю вам приступить к программе Ж. А. Б. А. Гарри умоляюще посмотрел на Гермиону, стоило профессору Бабблинг стать перед доской и начать рассказывать о курсе Ж. А. Б. А. Гермиона широко улыбнулась и показала ему палец вверх, очевидно, не понимая, что Гарри перспектива изучения ещё одного экзаменационного предмета не обрадовала.

***

К концу занятия у него закружилась голова. Он не понял ни слова из того, что говорила профессор Бабблинг. Учебник был таким же непонятным. Вся первая глава была посвящена истории Древних Рун, которые почему-то выглядели как мешанина из, по крайней мере, четырёх разных алфавитов. – Зато она отстанет от меня, когда я получу «Т», – сказал он Рону во время обеда. Рон попытался принять сочувствующий вид. На кончиках его пальцев виднелись маленькие ожоги: должно быть, он играл во взрывающиеся карты в перерыве. – Я знаю, что профессор Бабблинг бывает странной, но она замечательный преподаватель, правда, – заметила Гермиона. – И это такой хороший шанс! Древние руны дают тебе выбор: ты можешь работать в Министерстве в Отделе Охранных Чар или в Гринготтсе… – Да сжалься над ним, Гермиона, – встрял Рон. Гермиона возмущённо повернулась к нему, но тут же замерла и покраснела. Гарри еле сдержал стон. Он не задумывался, каково будет вернуться в школу, и сейчас ощущал себя третьим лишним. Рон и Гермиона постоянно обменивались влюблёнными взглядами, и этого было достаточно, чтобы Гарри было стыдно за них. Он отвернулся и принялся разглядывать Большой зал. Его взгляд привлекло светлое пятно. Нет, светловолосая голова, продвигающаяся между столами Слизерина и Рейвенкло. Наконец, пройдя вдоль двух столов, перед взором предстал бледнолицый Драко Малфой с чемоданом в руке. В Большом зале послышались перешёптывания – достаточно громкие, чтобы Рон и Гермиона отвлеклись друг от друга и посмотрели, что происходит. Рон разинул рот, увидев, как Малфой садится в конце стола слизеринцев рядом с остальными шестикурсниками. – Глазам не верю, – прошептал он. – Чего это он так поздно? Гарри быстро взглянул на стол преподавателей, желая увидеть их реакцию. Никто из них не выглядел удивлённым. – Может, он был болен, – сказал Гермиона. – Выглядит не очень хорошо. – Ты про его бледную, недовольную рожу, словно ему кто-то засунул палочку в задницу? – фыркнул Рон. – Он всегда так выглядит. Малфой пожал руки Нотту, Крэббу и Гойлу. Несколько слизеринцев помладше встали, намереваясь подойти ближе, но Блейз лениво отмахнулся от них. – Мерлин, странно это, – сказал Рон, возобновив беседу. – Не знаю никого, кто бы пропустил первый день занятий. – Джеймс Пикс в прошлом году, – ответила Гермиона. – И что насчёт вашего финта с Фордом Англия? – Но мы же не пропустили, так? Мы с Гарри просто опоздали. В памяти Гарри что-то шевельнулось – Погодите-ка… – Что? – спросила Гермиона. Он вспомнил. Кабинет Дамблдора. После битвы в Министерстве. Дамблдор сказал ему, что… – На поместье Малфоев Чары Фиделиус, – сказал Гарри. – Члены Ордена пытались найти его, но не смогли. Рон и Гермиона переглянулись. – Это не значит то, о чём ты думаешь, – осторожно заметила Гермиона. Гарри ни о чём и не думал. Но после её слов он пришёл к очевидному заключению. Увидев выражение на его лице, Гермиона закатила глаза. – Что? – спросил Рон. – Что это значит? Что думает Гарри? – Волдеморт в поместье Малфоев, – выдохнул Гарри. – Должно быть, он там. Какой же я дурак: говорил же мне Дамблдор, а я забыл! – Гарри, Малфои могли и сами наложить Чары! Или он наложил защиту на дом своих сторонников. – Но это именно то место, где он захотел бы остаться, – возразил Гарри, чувствуя всё большую уверенность в своей правоте. Он знал, что это правда. – Остальные его сторонники не такие обеспеченные, как Малфои. – Разве у него не должно быть своего поместья? Своего штаба? – недоверчиво спросила Гермиона. – Не верю, что ему нравится быть гостем. – Единственное место, которое приходит в голову, это поместье Риддлов, – ответил Гарри. – Но я уверен, что Дамблдор уже был там. – Может быть. И может быть, оно тоже оказалось под Чарами Фиделиус! Просто он не сказал тебе. – Я был в гостях у Абраксаса, – встрял Том. – Мне там понравилось. Они втроём повернулись к нему. Он сидел по ту же сторону стола, что и Гарри, а разделяли их всего два фута и сумка, которую Гарри специально поставил между ними на скамейку. – Это личный разговор, – подчеркнула Гермиона. – Можешь отсесть? – Нет. – Хорошо, – сказала Гермиона. – Тогда мы уходим. Рон… Рон не двигался. Он смотрел на Риддла со смесью страха и интереса. – Подожди, Гермиона… – Что? – Ну, мы же обсуждаем Сами-Знаете-Кого. Кого мы можем спросить, как не Риддла? Гермиона бросила на него сердитый взгляд. Рон осторожно повернулся к Тому. – То есть ты думаешь, что Сам-Знаешь-Кто в поместье Малфоев? Том обратил на Малфоя пристальный взгляд. – Да. – Потому что когда-то тебе понравилось поместье Малфоев? – раздражённо спросила Гермиона. – Нет, – ответил Том, намазывая масло на тост. – Он пребывает там, чтобы наказать Люциуса Малфоя. Ему доверили охранять мой дневник – и он потерял его. А его сын не смог его найти. Ему не удалось захватить нас с Гарри в Министерстве. И, – он мрачно взглянул на Гарри, – я бы ни за что не остался в поместье Риддлов. – Но ты же был там, когда ещё не вернул себе тело, – парировал Гарри. – Я видел это во сне. – А, ну раз ты видел это во сне… Гарри невольно поднял взгляд. – Ты потащил меня в Министерство из-за своего сна, забыл? – И посмотри, чем всё в итоге обернулось. – Подождите, – встрял Рон. – Можете прекратить… то, что вы делаете? Как думаете, Малфой мог что-то задумать? Дамблдор наверняка проверил его, и раз его пустили в школу, то… – Если Волдеморт действительно в поместье Малфоев, то он бы стёр ему память, – сказал Том. Рон кивнул. Но, когда беседа перетекла в другое русло, от Гарри не ускользнул быстрый взгляд, который Том бросил в сторону Малфоя.

***

Эти мысли не давали Тому покоя, даже когда они шли на первое занятие по Защите от Тёмных Искусств. После слов Гарри он был уверен, что Волдеморт находится в поместье Малфоев. Но если так, то почему он позволил Драко Малфою вернуться в школу позднее? Волдеморту хотелось внимания? У Драко Малфоя было сообщение для Тома? Том бросил на него взгляд в другом конце класса. Он вспомнил, о чём писала Панси в дневнике: «Я точно нравлюсь ему, Том? Он говорит, что хочет быть со мной… Но он никогда не прикасается ко мне, когда мы наедине. Он будто в своих мыслях, Том. Том, он сказал мне, что его отец поручил ему искать какую-то вещь. Книгу. Том, поговори со мной». В помещении было темно. Северус Снейп стоял у доски и любовно рассказывал о Тёмных Искусствах. Том подпёр подбородок ладонью и принялся слушать. – Бороться с Тёмными Искусствами — всё равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на её месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде… Том был сильно озадачен тем, что Снейп был врагом Волдеморта, учитывая его явный интерес к магии, запрещённой нынешним правительством. Или он был не врагом, а двойным или четверным шпионом? Глаза-бусинки остановились на мечтательной улыбке Тома, и лицо Снейпа перекосилось. – Всем встать! – рявкнул он испуганным студентам. – Нет смысла обсуждать то, для чего у вас не хватит мозгов. Вставайте, отодвигайте столы и становитесь в две параллельные шеренги. Сегодня мы будем практиковать невербальные заклятья. Лонгботтом! Расскажите нам, что такое невербальные заклятья? Пытавшийся засунуть учебник в сумку, Невилл Лонгботтом застыл, очевидно, слишком напуганный, чтобы говорить. В воздух взметнулась рука Грейнджер. – Вижу, у нас есть прирождённый талант, – сухо заметил Снейп. – Лонгботтом уже невербален. Грейнджер? – Невербальное заклятье – заклятье, которые применяется без слов, – быстро ответила Гермиона. – В поединке это даёт преимущество во времени, так как противник сначала должен опознать заклятье, прежде чем защищаться. – Верно, – прокаркал Снейп. – Слышали, Лонгботтом? Лонгботтом кивнул. Снейп развернулся и прошёлся вдоль класса. – Вы будете по очереди атаковать и защищаться, – объявил он. – Я ожидаю от вас, что вы будете практиковаться всю следующую неделю, как на занятиях, так и самостоятельно. Тот, кто не сможет использовать невербальные заклятья через две недели, потеряет десять очков факультета. Начали. Воздух наполнился звуками трения дерева по дереву: студенты раздвигали столы и стулья и становились в пары. Гарри посмотрел на Грейнджер и Уизли, расправил плечи и стал напротив Тома. Том улыбнулся. Неужели Гарри боялся, что он навредит его невинным однокурсникам? Ну, ладно. Тома вполне устраивала перспектива навредить Гарри. Что он и продемонстрировал, использовав невербальное заклятье Обжигающих ног. Тут же подошёл Снейп. Он ухмыльнулся при виде подпрыгивающего Гарри, от боли хватающего ртом воздух, и перевёл взгляд на Тома. Тома поразила неприкрытая ненависть в его глазах. – Полагаю, вы изучали это в прошлой школе, – ледяным голосом произнёс Снейп. – Невербальные заклятья в Чехословакии изучают на четвёртом курсе, сэр. – Если это так, – ответил Снейп, – вы не получите баллы за это. И ушёл, выкрикивая инструкции раскрасневшимся студентам, которые пытались незаметно нашёптывать заклинания. Симус Финниган наклонился к нему. – Не переживай. Давно известно, что Снейп не любит гриффиндорцев. Том улыбнулся ему и великодушно снял с Гарри заклятье.

***

Когда занятие по Защите от Тёмных Искусств закончилось, студенты отправились в подземелья, по дороге жалуясь на новые синяки на теле и объём домашнего задания. Гарри выглядел довольным собой: уже через десять минут практики он вспомнил, что Том ему рассказывал о невербальных заклятьях, и, к огромному недовольству Тома и Снейпа, к концу занятия уже мог в полной мере использовать их. Когда они подошли к кабинету Зельеварения, под дверями уже стояли студенты, среди которых был Эрни Макмиллан, крупный, настырный хаффлпафец, и студентка из Рейвенкло, которая была на Древних Рунах. В воздухе ощущалась атмосфера волнительного ожидания. Ожидание, которое испытывал Том, было иного рода. Слагхорн был одним из его любимых преподавателей в Хогвартсе, но сейчас эта симпатия была запятнана долей садизма. Том хорошо помнил их диалог, и наверняка его помнил и Слагхорн. Какие выводы он сделал, когда увидел Тома в Большом Зале? Угадал ли он, кем является Том? Дверь открылась, и класс, восторженно перешёптываясь, зашёл внутрь. Воздух был наполнен паром: в центре комнаты было три котла, в которых пузырились зелья. Проходя мимо, Том заглянул в первый котёл и увидел прозрачную бесцветную жидкость. Перед котлами, сомкнув руки за спиной, стоял Слагхорн. Том отметил, что тот располнел, поседел и стал дряблым, словно шарик, оставленный под солнцем. Студенты столпились вокруг последнего котла. Заинтересованный, Том подошёл к ним. – Мерлин, пахнет невероятно, – сказал Эрни МакМиллан. – Грецким орехом и клубникой. – Скорее, лакрицей, – вставил Финниган. С долей удивления Том понял, какое зелье было в котле. – А ты что скажешь, Том? – спросил Финниган. – Я прав? – Я чувствую запах пергамента, – соврал Том. – Пергамента, дыма и апельсинов. – В смысле? – Успокойтесь, успокойтесь! – крикнул Слагхорн, подняв руки. – Вы ведёте себя как первокурсники! Но Том видел, что Слагхорн доволен. Он любил представления. – Для чего эти котлы, профессор? – спросил МакМиллан. Слагхорн потёр нос. – Вы всё скоро узнаете. Займите, пожалуйста, места. Гарри, Грейнджер и Уизли осмотрелись и выбрали скамейку спереди. Том присоединился к ним, за что получил раздражённый взгляд от Грейнджер. Слагхорн подождал, пока разговоры стихнут, и опять поднял руки. – У всех есть весы и «Расширенный курс зельеварения»? Послышался шелест, когда студенты принялись доставать книги из сумок. – Замечательно! – воскликнул Слагхорн. – Я рад, что многие из вас решили изучать мой предмет на уровне Ж. А. Б. А. В моё время едва ли можно было насчитать дюжину студентов, – он замолчал, пытаясь придать себе строгий вид. – Но должен предупредить вас: я жду от вас на С. О. В. по меньшей мере «Выше ожидаемого» этой зимой. Несколько студентов кивнули. – А сейчас, – произнёс Слагхорн, обойдя свой стол, – думаю, надо провести небольшой тест. Небольшое упражнение, чтобы настроить вас на нужный лад после летних каникул. Как вы заметили, здесь три котла. Мне интересно, сможет ли кто-нибудь из вас, молодых и талантливых, определить, какие это зелья. Они все входят в программу Ж. А. Б. А., поэтому я надеюсь, что к концу этого года вы все будете в состоянии их изготовить. Он остановился у первого котла, наполненного прозрачной жидкостью. – Кто может сказать, что это? В воздух взметнулась рука Тома, Гермионы и, на удивление, рука Гарри. Том даже почувствовал, что впечатлён, но тут же вспомнил, что три недели назад Гарри видел, как Снейп напоил его зельем. Слагхорн указал на Грейнджер. – Да, мисс… – Грейнджер, сэр! Это Сыворотка правды – бесцветное зелье без запаха. Человек, выпивший его, говорит только правду! – Отлично! – просиял Слагхорн. – Грейнджер… Гектор Дагворт-Грейнджер, случайно ли, не ваш родственник? Том ухмыльнулся, когда Грейнджер пришлось признаться, что она грязнокровка. За столом слизеринцев раздались смешки, но Слагхорну было всё равно. Он никогда не был ханжой, и, насколько помнил Том, у него была дурная привычка приглашать грязнокровок в Клуб Слизней, чтобы потом выставлять их напоказ перед гостями из Министерства. – А это? – спросил Слагхорн, подходя к следующему котлу, из которого выплёскивалось грязное месиво неприятного вида. – Оно не такое известное, как первое, хотя некоторые из вас могли читать о нём в недавнем министерском буклете. В этот раз подняли руки только Том и Грейнджер. Слагхорн неловко посмотрел на них и опять выбрал Гермиону. – Это Оборотное зелье! – Верно! Весьма сложное в приготовлении – и это хорошо, потому что волшебник может натворить много бед, будь у него хоть одна бутылка этого зелья. Оно позволяет вам на один час принять образ другого человека. Всё, что вам нужно, это один волосок с его головы. А сейчас последнее, но не менее важное, – Слагхорн усмехнулся, заметив, как приободрились студенты. – Интересно? Я так и думал. Как вы думаете, что?.. Рука Тома взметнулась вверх раньше, чем Грейнджер смогла хотя бы рассмотреть зелье. В этот раз Слагхорн просто не мог игнорировать его. – Ладно, – сказал он, с лёгким отчаянием осматривая класс. – Полагаю, ответит мистер… – Новак, – быстро подсказал Том. – Это Амортенция, сэр. Это самое мощное любовное зелье в мире. – Полагаю, вы узнали его по запаху? – Да, – ответил Том. На лице Слагхорна промелькнуло любопытство, и Том уже ожидал услышать вопрос… Но Слагхорн сдержался и повернулся к остальным студентам. – Амортенция пахнет для каждого по-разному. Это уникальный для каждого запах. И всё же она воздействует на нас одинаково, вызывая сильную, длительную одержимость тем, кто сварил зелье. Как и в случае с Сывороткой правды и Оборотным зельем, продажа Амортенции регулируется Министерством, хоть и в недостаточной мере. Слагхорн улыбнулся при виде впечатлённых студентов и вернулся к своему столу, на котором стоял последний котёл, накрытый тонкой белой тканью. Он был намного меньше остальных. – И наконец… - произнёс Слагхорн, подцепив краешек ткани и театрально осмотрев класс. Его взгляд остановился на Томе, и он замолк. – Сэр? – подал голос МакМиллан. – А? – спросил Слагхорн, отпуская ткань. – А, да! Простите старика. Думаю, это всё, что я хотел вам показать. Десять баллов Гриффиндору за ответ мисс Грейнджер, и пять баллов Сли… Гриффиндору приносит мистер Новак. Думаю, пора начинать наше занятие. Откройте «Расширенный курс зельеварения» на странице десять… – А что в последнем котле, сэр? – Каком последнем котле? Взгляды студентов устремились в сторону предмета на столе, который действительно по форме напоминал котёл. Ткань то поднималась, то опускалась, словно под ней бурлило зелье. – А, – сказал Слагхорн, – это… Оно ещё не готово, поэтому оставим его как сюрприз для следующих занятий. Послышались вздохи разочарования. Но Слагхорн был непреклонен, поэтому им ничего не оставалось, кроме как открыть книги на рецепте Напитка Живой Смерти. Вскоре помещение наполнилось паром. Кто-то нарезал ингредиенты, кто-то помешивал чёрную жидкость в своих котлах. Том работал быстрее всех: ранее ему уже дважды доводилось варить это зелье, поэтому потребовалось лишь удостовериться, что рецепт не изменился. Он методично помешивал зелье, наблюдая, как Слагхорн обходит класс. Сперва он подошёл к столу слизеринцев и обменялся парой фраз с Драко Малфоем, затем подошёл к студентам Рейвенкло и Хаффлпаффа. Наконец, когда уже не осталось выбора, он подошёл к ним. – Рад видеть, что у вас получается, – сказал он, хоть и с сомнением глядя на Уизли, пытавшегося получить сок из Дремоносных бобов. – Особенно у вас, мисс Грейнджер. Уже добавляете корень валерианы? Грейнджер засияла, купаясь в похвале от преподавателя, словно цветок – в лучах солнца. Слагхорн улыбнулся и повернулся к Гарри. – Гарри Поттер! Надеялся встретиться с вами. Я читал о вас в газетах всё лето, и я не могу описать словами, как я рад видеть вас в Хогвартсе живым. – Эм, спасибо, – ответил Гарри, расправляя чёлку, чтобы скрыть шрам от любопытного взгляда Слагхорна. – Вы очень похожи на отца, – сказал Слагхорн. – Мне повезло быть его преподавателем. И вашей матери. Она была одной из талантливейших учениц. У неё был талант к зельеварению. Ожидаю от вас того же, потому что обычно это передается от поколения к поколению. Гарри неловко пожал плечами. Но по тому, как взгляд Гарри скользнул по широкому лицу и множеству колец на пальцах, Том понял, что Гарри был не очень впечатлён новым профессором. Судя по кривой усмешке на лице Слагхорна, тот тоже это заметил, но его это, скорее, позабавило, нежели задело. – Честно говоря, – начал он, понижая голос, словно делясь секретом, – я бы хотел пригласить вас, мистер Поттер, и вас, мисс Грейнджер, на небольшие собрания, которые я провожу. Просто встречи наиболее многообещающих студентов школы. Одна уже прошла экспромтом в поезде. – Я слышала об этом от Джинни Уизли, сэр, – сказала Грейнджер. – О, так вы знакомы с Джиневрой! – просиял Слагхорн. – Замечательная студентка. Может, вы знакомы с Кормаком МакЛаггеном? Или Блейзом Забини? Грейнджер и Гарри переглянулись. – Ну же, – подначивал Слагхорн, – в этом году у нас будет несколько гостей из Министерства, которые расскажут много интересного. Пока не могу назвать имён, но они занимают очень высокое положение и могут рассказать вам, каково это на самом деле – работать в Министерстве. Заводить связи надо задолго до окончания школы. – Верно, – ответила Гермиона, глядя на Гарри. – Но… – Я не могу, – быстро ответил Гарри. – Понимаете, мы с Томом… Том ждал этого момента, чтобы вступить в разговор. – Я могу подождать снаружи, – сказал он, прекрасно осознавая, что если Слагхорн занял те же покои, что и в его время, то это будет невозможно. Между входной дверью и гостиной был длинный коридор. – Вот оно что, – сказал Слагхорн, неохотно поворачиваясь к нему. Он на секунду встретился с взглядом Тома и тут же отвёл глаза. – Что же, в таком случае вам тоже лучше прийти, мистер Новак. С моей стороны было бы невежливо не пригласить вас. – Спасибо, сэр, – довольно ответил Том. Гарри хмуро смотрел на него: он-то надеялся, что из-за Тома ему не придётся идти. И всё же в Клубе Слизней было интересно. Том не собирался пропускать веселье, если на то не было причин.

***

Когда занятие закончилось, Том остался у маленькой винтовой лестницы, которая вела в покои Слагхорна. Слагхорн вздрогнул, когда заметил его. – А, Томас, насчёт вашего зелья… Оно было отличным, но у мисс Грейнджер было ничуть не хуже. Вы же не против поделиться баллами? – Конечно, не против, – ответил Том. – Отлично, – сказал Слагхорн. – Если не возражаете… – Сэр, мне показалось, вы узнали меня. Реакция Слагхорна была в точности такой, какую Тому хотелось увидеть. По тучному телу пробежала дрожь, и Слагхорн сделал шаг назад. – Уз-узнал? – спросил он высоким голосом. – Мой дорогой мальчик… – Простите, если это было слишком нагло с моей стороны, – произнёс Том, опуская взгляд. – Просто мой дедушка тоже учился здесь, и все говорят, что я похож на него. Мне просто было интересно, учили ли вы его, как учили родителей Гарри. – Ваш дедушка, – повторил Слагхорн. – Да, Том Марволо Риддл, – радостно подтвердил Том. – Я… Я не помню… Мне пора готовиться к следующим занятиям. – Уже конец дня, – напомнил ему Том. – Больше нет занятий. Слагхорн достал белый кружевной платок и промокнул бровь. – Тут очень жарко, не так ли? – спросил он, осматривая Тома, словно отчаянно пытаясь найти хоть что-то, что бы отличало его от Тома Риддла из сорок третьего года. – Думаю… Да, вы выглядите знакомо, хотя я не обращал на это внимания. Да, я преподавал у него. – Каким он был, сэр? Слагхорн был не очень рад этому вопросу. – У вас интересный акцент, – сказал он. – Вы отлично говорите по-английски. Директор упомянул, что вы иммигрировали из Праги. – Я учил английский по радио, сэр, – ответил Том. – Мы слушали Би-би-си. Отсюда и акцент. Он терпеливо ждал, пока Слагхорн вытрет лоб, помнётся с ноги на ногу и придёт к самому удобному и здравому заключению: конечно, парень перед ним – это Томас Новак, обычный гриффиндорец с опаснейшим предком. Он просто не мог быть Томом-крестражем. – Понятно, – наконец произнёс Слагхорн. – Новак, верно? – Да, сэр. Слагхорн огляделся. Почти все студенты ушли, кроме Гарри, который ждал Тома у котла с Амортенцией. – Я не очень хорошо знал вашего дедушку, – наконец сказал он. – После школы он устроился в магазин. Не спрашивайте, я не помню название. После этого, насколько я знаю, он отправился в путешествие по миру и больше не возвращался. Здесь вы его не найдёте, Том. – Ясно, – Том слегка опустил плечи. – Если это всё, – сказал Слагхорн, – позвольте мне приступить к написанию плана занятий. Кивнув, Том отошёл в сторону, пропуская Слагхорна к лестнице, и медленно направился к Гарри, по пути заглядывая в котлы. Сейчас они были пустыми, а тот, что был на учительском столе, исчез. Гарри смотрел в пустой котёл, где была Амортенция. На дне сияли последние перламутровые капли. Гарри поднял задумчивый взгляд на Тома, когда тот приблизился. – Пора ужинать, – тихо сказал он. Том посмотрел на котёл, а затем – на Гарри, ощущая внезапный приступ любопытства.

***

Том лежал на спине, слушая, как остальные укладываются спать. Удостоверившись, что они заснули, он перебрался на кровать к Гарри. Тот сидел, прислонившись к спинке кровати и держа в руках зажжённую палочку. – Привет, – сказал Том, отпуская полог. Все звуки извне стихли: Гарри, видимо, использовал Заглушающие Чары. – Привет, – ответил он. Бодрствующий, настороженный Гарри был совсем не тем зрелищем, которое ожидал увидеть Том. Устроившись на краю кровати, он принялся поглаживать большим пальцем лодыжку Гарри. Он мог притянуть его к себе и оттрахать под прицелом палочки. – Как тебе Слагхорн? – вместо этого спросил он. – Он ужасный льстец, – сразу ответил Гарри. – Он хочет, чтобы ты так думал. Ему нравится, когда его недооценивают. Гарри наблюдал, как Том гладит его лодыжку. Том знал, что тот видит в этом скрытую угрозу: его палочка была наготове. – Я должен поверить, что ты сюда пришёл за светской беседой? – Почему нет? – лениво отозвался Том. – Мы сегодня почти не разговаривали. Его взгляд скользил по Гарри. Тот хорошо смотрелся в пижаме. Верхняя пуговица была расстёгнута, обнажая кожу на шее. – Давай я сразу проясню, – сказал Гарри, – сегодня ты не будешь заниматься сексом со мной. Это на случай, если ты пришёл за этим. – Даже не мечтал, – широко улыбнулся Том. Последовали несколько напряжённых секунд, в течение которых Тому хотелось взять то, за чем он пришёл, а Гарри хотелось нанести превентивный удар. Том убрал руку. Гарри расслабился, но палочку не убрал. – Тогда почему ты тут? – Я просто хочу знать, почему ты со мной не разговариваешь, – сказал Том, забираясь на кровать и ложась лицом к Гарри. – Ты сам знаешь, – ответил Гарри. – И почему же? Ладно тебе, Гарри, скажи уже. Клянусь, ведёшь себя как девушка. Гарри с досадой вздохнул. – Отставь свои манипуляции, – попросил он. – Я всё понимаю. Ты получил обратно свою магию. Ты думаешь, что теперь ты главный, и хочешь поставить меня на место. Отлично. У тебя это получилось. Том пожал плечами, не признавая своей вины. Для него было важно постоянно выбивать Гарри из равновесия, чтобы тому и в голову не приходила абсурдная идея контролировать Тома или обозначить границы в их отношениях. Гарри откинул голову на спинку кровати. – Как я и ожидал. Ну, я собираюсь спать, и это не твоя кровать, так что… – Я не хочу уходить. – Да что с тобой? – спросил Гарри. Том теребил кромку рубашки Гарри. Она была сделана из плотного хлопка, и её стирали настолько часто, что ткань стала мягкой. – Чем для тебя пахло зелье? – спросил он, пытаясь сделать голос равнодушным. Гарри уставился на него. А затем кончик палочки в его руке дрогнул, и он тихонько захихикал. Том был озадачен. – Что? – требовательно спросил он, поднявшись. – Над чем ты смеёшься? – Ты так серьёзно спросил меня, – ответил Гарри сквозь слёзы веселья. – Неужели тебе это не давало покоя? – Ошибаешься, – раздражённо ответил Том. Лучше бы он просто выебал Гарри. К чёрту последствия. Гарри широко улыбнулся. – Готов поспорить, ты думаешь, что я почувствовал твой запах. Так вот, ты не прав. Для меня зелье пахло пирогом из патоки, дикими цветами и запахом древесины, как от древка метлы. – Ясно, – ответил Том. – Как… скучно. – А что ты почувствовал? – спросил Гарри. – Пергамент, – произнёс Том. – Дым. Апельсины. – Ты врёшь, – с любопытством сказал Гарри. – Нет, не вру. Гарри сел; их лица были в нескольких дюймах друг от друга. – Мне кажется, оно для тебя вообще ничем не пахло, – предположил он, словно эта мысль только что пришла ему в голову. – Я уже сказал тебе, какой запах я почувствовал. – Соврал, ты хочешь сказать. От такой уверенности Гарри в своих словах Том почувствовал себя уязвимым. Он был хорошим лжецом – Гарри просто не мог быть настолько уверенным в своей правоте. А затем Гарри наклонился и поцеловал его. Удивившись, но не возражая, Том ответил на поцелуй. Он ощущал любопытство Гарри и… его самодовольство. Он пытался прощупать ложь Тома через связь. Том резко оттолкнул его. – Видишь? – спросил Гарри. – Ты врёшь. Однажды Том рассказал Абраксасу, что он не чувствовал запаха Амортенции, когда Слагхорн показал им зелье на пятом курсе. Их дружба больше никогда не была такой, как прежде. Абраксас понял: Том не был способен дать ему то, чего он больше всего желал. Гарри, непривычно проницательный или просто уже научившийся видеть Тома насквозь, всё понял по его лицу. – Ты думал, я расстроюсь, когда узнаю, что ты ничего не почувствовал? – спросил Гарри. – Такое редко встречается, – признался Том. – Я бы сказал, никогда. Гарри не выглядел впечатлённым. Он погасил свет на кончике палочки и устроился поудобнее под одеялом. – Не волнуйся, Том, – сказал он. – Я не настолько глуп, чтобы влюбиться в тебя после того, что ты вытворил в пещере. Том растерянно посмотрел на него. Какая-то часть его испытывала раздражение, и он не мог понять, почему. Ведь так даже лучше? Он хмуро посмотрел на Гарри и раздвинул полог. – Ты можешь остаться, – сонно сказал Гарри, подняв уголок одеяла, словно оливковую ветвь. Том опустил полог и устроился рядом. Так они и лежали бок о бок, устремив взгляды в темноту.