Не говори мне «да»

— В ебле ты такой же лох, как в суицидах! В комнате была дешевая мебель, пол, который в последний раз мыли не иначе как вечность назад, переполненная пепельница на прикроватной тумбочке и мусор, оставшийся от предыдущих жильцов. На крючке возле входа — пальто с поясом в шлевках; из-под него виднелся длинный женский плащ. На потертом подлокотнике кресла — черная шляпа. Расшатанные ножки кровати скрипели на каждом движении. Чуя Накахара стояла на локтях и коленях, лицом к спинке. Ее белая блузка была расстегнута на груди, и галстук болтался на голой шее. Портупея и кобура, скрытые под пиджаком, тяжело били по ребрам от резких толчков. Черная юбка валялась смятой на второй половине кровати. Дазай Осаму, тоже раздетый лишь частично, был сзади Чуи — он стоял на коленях между ее ног, до бедра обтянутых в кожаные ботфорты на каблуке.  — Редкостный дилетант!  — Потому что это мое хобби, а не профессия, — ответил Дазай: — А у тебя?  — Трахаешься, как девственник! — не слушая, продолжила Чуя. Особенно сильный толчок, и ее лицо встретилось со спинкой кровати.  — Упс, равновесие потерял, — оправдался Дазай и намотал рыжие волосы на кулак.  — И это ты называешь сексом? Даже на массаж не тянет. Не пойму, член уже во мне или у нас до сих пор прелюдия? С размаху Дазай припечатал ее носом в деревяшку перед лицом.  — Ой, рука дрогнула, — с милейшей улыбкой произнес он, — о чем ты говорила, я не расслышал?  — Мхм… Ненавижу, — простонала она, прижимаясь щекой к подушке. — С твоим… вялым членом… ни одна баба… не кончит, — слова прерывались нечленораздельными стонами. Держась за голову, она прогибалась в спине, бедра подрагивали. — А-ах! Ненавижу, мразь… Засранец. Пидор! А-а-а… Мудак! — ее тело напряглось, пальцы комкали простыни. На подушку стекла струйка крови. — Скотина-а… Ее руки расслабились, мышцы обмякли.  — Хватит, слезь с меня, — сказала она, хлопнув кулаком по матрасу, а второй рукой вытирая кровь из носа. Они закурили одну сигарету на двоих. На губах Дазая осталась ее помада — кирпично-красная.  — Переспать с тобой — маленькая смерть. Каждый раз думаешь, что после уже больше ничего не будет, — сообщила она, затягиваясь. — А очнешься лишь в тот момент, когда сделаешь это снова. С подбородка капнула кровь. Она тронула лицо рукой, размазывая кровавые отпечатки.  — Я тебе это припомню, Осаму, — пообещала она. — Увидимся в додзё — по стенке размажу, — и она по липкому полу пробралась в ванную, чтобы умыться. В рядах Портовой мафии Накахара была среди лучших по навыкам рукопашного боя — что с трудом вязалось с ее компактным телосложением. Маленькую девушку сложно было принимать всерьез, и это, хоть и не льстило ее самолюбию, давало в бою преимущество внезапности. Только потом, увидев рыжую фурию во всем блеске ее смертоносной способности, противники осознавали, насколько обманчивой может быть внешность — и зачастую это был последний урок, преподанный им жизнью. На Дазая эта оптическая иллюзия не действовала — он слишком хорошо знал свою напарницу, чтобы считать ее хрупким созданием. Знал ее возможности, ее движения, ее характер и ее тело. И, хотя он привык смотреть на Чую сверху вниз — во всех смыслах — Дазай признавал, что выйти с ней один на один в честном поединке было рискованной затеей. А если бы на его месте был человек без нейтрализующей способности, это можно было бы считать способом самоубийства: «размазать по стенке» в ее устах не просто фигура речи.  — Давно мечтал умереть рядом с прекрасной женщиной, — крикнул Дазай ей вслед. — Чуя, а у тебя есть красивая подружка? Если пригласишь ее посмотреть на спарринг, я, пожалуй, соглашусь. Сквозь плеск воды было слышно, как в ванной что-то разбилось. Накахара вышла, ступая аккуратно, запрокинув голову и глядя в потолок. На переносице лежал смоченный холодной водой кусок бинта.  — Продолжим? — предложил Дазай.  — Пф, я не должна была даже начинать, — нашаривая поверхность позади себя, она присела на смятые простыни. — Дазай, нашим заданием было: «свернуть миссию и не отсвечивать, пока шум не утихнет». Покажи мне, где в этом приказе пункт: «трахайтесь так, чтобы кровать рухнула». Дазай затушил окурок о стену, оставив на грязных обоях еще один прожженный след.  — Какая разница, чем заниматься, если основную задачу мы уже провалили.  — А? Она обернулась и на лету поймала упавший с лица компресс.  — Что ты имеешь в виду?  — Здание напротив. Ничего не заметила? Накахара отрицательно покачала головой.  — Оттуда ведется слежка. К тому моменту, как мы пришли сюда, нас уже ждали. Помнишь, я первым делом велел тебе не включать свет и зашторить окно?  — Мне показалось, что это намек на…  — А, теперь ясно, почему ты сразу на меня набросилась, — он посмеялся над ее смущением и показал экран наладонника: — В этом хостеле есть единственная видеокамера — над кассой. Не составило труда подключиться к ее сигналу, так что мы заранее узнаем, когда к нам пожалуют гости.  — Полиция?  — Я не уверен. Она суммировала картину:  — Стало быть, мы заплыли в сети для того, чтобы увидеть рыбака.  — Именно так, — ответил Дазай, и с интересом посмотрел на экран. — Вспомни черта, он и появится! Это полиция. Все оказалось скучнее, чем я ожидал. Накахара вытащила из кобуры оружие и отстегнула магазин, проверяя заряд.  — Сколько их?  — Вижу троих… И еще двое… — не отрываясь от наладонника и одной рукой застегивая брюки, он выглянул в окно в щель между стеной и занавеской. — И никого снаружи. Считай, что не больше десятка. Осталось минут пять, пока нас ищут среди новых постояльцев: вариантов немного, поэтому справятся быстро.  — Ясно. Чуя сняла пистолет с предохранителя и заняла позицию возле двери.  — Ты всегда встречаешь гостей в таком виде? — поинтересовался Дазай. Ниже пояса на ней были надеты только сапоги.  — С чего бы мне стыдиться тех, кто мгновенье спустя будет мертв? Он кинул ей юбку и подошел к крючку, чтобы забрать свой плащ.  — Нашим заданием было: «свернуть миссию и не отсвечивать, пока шум не утихнет», — передразнил он. — Покажи мне, где здесь пункт: «устройте бойню в здании, где полно свидетелей». За трупы полицейских я бы, на месте Мори, открутил головы нам обоим.  — А если пойдем сдадимся, то, по-твоему, нам благодарность светит?! Что предлагаешь? Окно перекрыто: наверняка напротив поставили снайпера. Лестница только одна, проскочить мимо не удастся. И их слишком много, чтобы прорваться без оружия.  — Сдаются только нижние этажи — дальше начинаются частные квартиры, а их подъезды выходят на противоположную сторону. Решетка вентиляционной шахты ждет нас направо по коридору: проберемся через вентиляцию на лестничную площадку и спокойно выйдем во двор.  — Что-то у меня дурное предчувствие, — вздохнула она, с сожалением опуская пистолет. — Если это окажется дерьмовый план, я сама тебе голову откручу раньше, чем это сделает Мори.  — Разве мои планы когда-то заканчивались неудачей? — риторически спросил Дазай.

***

Друг за другом они пробирались по широкой вентиляционной шахте. Скопившаяся здесь пыль оставляла белые следы на их плащах.  — Впереди разветвление, — предупредил Дазай, ползущий сзади. Очевидно, он действовал не наугад: заранее изучил место, куда они направляются, и предусмотрел возможные пути, а оттого схему вентиляции помнил наизусть.  — Почему я должна идти первой, если это ты показываешь дорогу? — проворчала Чуя. — Я прямо вижу, как ты сейчас пялишься на мою задницу…  — Да? — удивленно переспросил Дазай. — А я думал, твоя способность — «Смутная печаль», а не «Глаза на жопе».  — Убью, мразь, — прошипела она и остановилась. — Куда дальше?  — Наверх, — подсказал Дазай. Зажглась красная аура. Чуя ползла вверх по вертикальной стене.  — Руку дать или сам справишься? — спросила она, глянув через плечо. Не отставая, Дазай следовал за ней, упираясь ладонями в противоположные стенки шахты. С этого ракурса его взгляд падал аккурат ей под юбку, где виднелись белые трусики, влажные после недавнего соития. Стоило им выбраться на горизонтальную поверхность, Дазай скомандовал:  — Стой! Впереди в паре метров находилась решетка. Снаружи слышались голоса.  — Подъезды перекрыты, — сделала вывод Чуя, прислушавшись к переговорам и вникнув в суть происходящего. Сквозь прорези вентиляционной решетки ей было видно, как по лестнице прошли люди в полицейской форме. Двое Исполнителей замерли. Накахара обдумывала, какими красивыми выражениями покроет Дазая, который решил почистить пыльную вентиляцию ее плащом только для того, чтобы упереться в тупик. Звуки шагов стихли.  — Все ясно. Уходим через крышу, — сообщил Дазай, отступая обратно к развилке.

***

После пыли и тесноты холодный ночной воздух казался пьянящим, а небо — бесконечно высоким. Этот район нельзя было назвать живописным, зато звезды, не засвеченные огнями большого города, с лихвой компенсировали унылость пейзажа. Очарование момента тут же испортили двое: высокий блондин в очках и конопатый пацан с соломенной шляпой за спиной. «Эсперы», — подсказало чутье Дазая. С самого начала у него было предчувствие, что в этом деле участвует не только полиция, и ожидания оправдались — но менее неприятной ситуация от этого не становилась. Замыкая круг, с другой стороны вышла женщина в строгой юбке и белой блузке, вооруженная огромным мачете. Шансов улизнуть без битвы оставалось немного.  — У меня заложница! — громко выкрикнул Дазай. В следующую секунду Накахара почувствовала, как он прижал ей к горлу ее собственный нож — а ведь она даже не почувствовала, как он вытащил его из портупеи… Ее растерянный вид и безобидная внешность сыграли им на руку — в стане противников возникло короткое замешательство. Этого оказалось достаточно, чтобы они беспрепятственно добежали до края крыши. Дазай вскочил на бортик, увлекая Чую за собой.  — Какая звездная ночь: что за прекрасный вечер для двойного самоубийства! — картинно воскликнул он и, оттолкнувшись, прыгнул в темноту. Ветер засвистел в ушах. Они падали вниз головой, их тела сплетались в тесных объятиях.  — Убери от меня своего «неполноценного человека»! — взвизгнула Чуя.  — Опаньки, я случайно! В следующий миг вспыхнула аура «Смутной печали», обеспечив им мягкое приземление. Поднявшись на ноги, Дазай ринулся к ближайшему припаркованному автомобилю. Чуя проскочила внутрь машины, и Дазай сел за руль. — Чуя, шпильку! — попросил он, протягивая руку. Накахара моментально вытащила заколку из прически. Волнистые волосы, подколотые набок, рассыпались по плечам. Дазай придал гибкому металлу нужную форму и вставил в скважину импровизированную отмычку. Из-за угла здания показалась полицейская машина.  — Заводи быстрее, придурок! — прошипела Чуя. Она сидела рядом с водителем и держала взведенный пистолет в руках, готовая, если понадобится, стрелять через заднее стекло.  — Изви-ни-те, — промурлыкал Дазай, — не все заводится с пол-оборота, как ты. Автомобиль тронулся. Выкручивая руль, Дазай выехал со двора. Неожиданно в бампер прилетела пуля.  — Это из здания напротив, — сказала Накахара. — Все верно, окна были перекрыты снайпером.  — Держи шляпу, — посоветовал Дазай, и резко вывернул на дорогу, встраиваясь в ряд. Сзади послышались сигналы водителей, обалдевших от такой наглости. Еще несколько поворотов, но сбросить хвост так и не удалось. Теперь полицейская машина была прямо за ними.  — Дерьмо, — выругалась Чуя, и, прицеливаясь, забралась коленями на сиденье, лицом к спинке. Выстрел. Заднее стекло покрылось трещинами. Второй. Третий попал в цель, проткнув колесо — машину занесло, преследование провалилось. Выждав еще несколько минут, Чуя села обратно. Дазай на всей скорости гнал к трассе, ведущей из города.