Не говори мне «да»

С самым недружелюбным видом пара прогуливалась по улицам Милана. Уже пять дней они строили из себя неразлучных новобрачных, и терпение было на исходе.  — И куда ты меня тащишь? — простонал Дазай. Молча Чуя вытащила путеводитель с кучей отмеченных зеленым маркером ресторанов, и показала нужную страницу.  — Только не опять! — он драматично всплеснул руками. — Снова весь вечер смотреть, как ты заказываешь половину меню? Ску-ко-та. Пока мы здесь, я хочу увидеть хоть что-нибудь, кроме твоей жующей морды!  — Не так уж много я ем, — оправдалась Чуя, и перешла в наступление: — А мне, думаешь, не скучно тем временем пялиться на твою пьяную рожу, пока ты набираешься в говно? Тащить твою бухую задницу обратно в отель — просто всю жизнь об этом мечтала!  — Всего-то разок перебрал, а ты уже пилишь, — вздохнул Дазай. — Что ты за жена такая?  — Жена алкоголика! — прорычала она. Дазай пристально посмотрел на Чую.  — У тебя новая прическа?  — Ой, ты все-таки заметил? — польщенно сказала Чуя, трогая свои волосы.  — Не-а, под шляпой ничего не видно, — ответил он. — Просто я слышал, что эта фраза успокаивает истеричек.  — Убью, мразь. Привычно пропустив угрозу мимо ушей, Дазай взялся объяснять:  — Раз мы в другой стране, это шанс познакомиться с чужой культурой. Куль-ту-рой. Ты знаешь, что это слово означает?  — Чего ты предлагаешь?  — Сходить на оперу в «Ла Скала»! Между прочим, итальянская опера знаменита не меньше, чем итальянская паста.  — Только не опера. Не выношу эти завывания, — поморщилась Чуя.  — А что предложишь ты?  — Мне хотелось съездить покататься по Генуэзскому заливу… — начала она.  — Море! Тебе дома моря мало? — возмутился Дазай. — Потом покатаешься с нашими ребятами за товаром.  — Это другое, ты не понимаешь, — возразила она.  — Как ты меня достала, — вздохнул он.  — Терпеть тебя больше не могу.  — Видеть тебя не желаю.  — Так и убила бы пилкой для ногтей! Они переглянулись. Ссорящиеся супруги превратились в слаженных напарников: они по-деловому обменялись понимающими кивками и одновременно произнесли:  — Разделимся.

***

После морской прогулки Накахара торчала в баре. Потягивая коктейль, она уже представляла, что ночью расскажет бинтованному придурку, как славно провела день без него. Кто-то из местных подошел к ее столику и, явно обращаясь к ней, бурно заговорил на итальянском.  — Speak Italian not, — на безграмотном английском ответила Чуя.  — Asian girl! — то ли спросил, то ли воскликнул он, и без приглашения сел напротив. — Molto bella! Очень красивая! Чуя одним глотком допила коктейль и собиралась уйти от непрошенного знакомства, когда он сказал, указывая на ее опустевший стакан:  — What drink? — спросил он, слишком раскатисто выговаривая «r». — I’ll buy your more! В этот момент Накахара задумалась, от чего она, собственно, убегает. Напротив нее сидел привлекательный молодой человек со стильной, небрежно уложенной стрижкой, смуглой оливковой кожей и обаятельной улыбкой, и он хотел угостить ее напитком. К чему бы ни привела эта встреча — разве она не хотела провести время с кем угодно, лишь бы не с Дазаем? Английский у нового знакомого был ничуть не лучше, чем у Чуи, что не помешало ему болтать без умолку. Он рассказал, что его зовут Адриано, что ему нравится этот бар, что он живет неподалеку и еще уйму ненужной информации о себе. Чуя представилась первым пришедшим в голову именем. Они вместе выпили еще несколько бокалов. Адриано почему-то решил, что Чуя из Кореи, а она не стала его переубеждать, и без стеснения заливала о том, что она — студентка, приехала на каникулы вместе с подругой, и тому подобную ерунду. Новый знакомый говорил, что у нее очаровательный акцент, просил «сказать что-нибудь по-корейски», называл красавицей и при любом удобном случае старался прикоснуться. Наконец, возникла вполне закономерная идея:  — My place? — предложил он. — Ко мне?  — А пошли, — согласилась Чуя. Пока они стояли возле бара, ожидая такси, Чуя отметила, что ее новый друг намного ниже, чем Осаму, и удивилась, почему даже сейчас ей в голову лезут мысли о чертовой мумии.

***

В спальне свет был приглушен — то ли для создания интимной атмосферы, то ли для экономии электричества. Итальянец, имя которого Чуя уже успела забыть, расстегивал на ней бюстгальтер. Она оседлала мужчину сверху, и его напряженный член касался ее тела через тонкую ткань белых трусиков. С голодной жадностью Чуя купалась в комплиментах и восторженных взглядах. Ей даже было все равно, что их ей дарил человек, которого она видит в первый и последний раз в жизни. Стянув с бедер последнюю деталь одежды, она направила пенис в себя: орган был непривычно большим и входил с болью. Собрав внимание на том, чтобы расслабиться, она приняла этот вызов и опустилась до конца. Привыкая к ощущению болезненной наполненности, она слегка покачивала бедрами из стороны в сторону. Мужчина обнял ее за плечи и притянул к себе, чтобы поцеловать. Упираясь ладонями в грудь, Чуя начала движения, плавно набирая темп.  — Это хорошо? — спросил он.  — Hai, hai, да, мне хорошо, — отвечала она. Комната наполнилась тихими стонами и влажными звуками.  — Strangle me. Придуши меня, — вдруг попросил он. — Just a bit… Немного… «О, нет, еще один извращенец», — с разочарованием подумала Чуя. Итальянец провел пальцами от ее плеча до запястья и потянул ее руку к своему горлу.  — Strong arms, — похвалил он, поглаживая ее руку. — I want you to strangle me. Он сам нажал на ее ладонь, прижимая к шее. Она выдернула руку.  — Пожалуйста, — он смотрел на нее умоляюще. Осторожно контролируя силу, Чуя вернула ладонь и ненадолго зажала ему горло, вновь начиная двигать бедрами.  — More… Еще… — прошептал он, когда она отпустила. Игра увлекла ее. Входя во вкус, она сжимала пальцы на шее, давая лишь недолго отдышаться. Двигаясь все резче, так, что жесткие толчки, доходящие до самого лона, причиняли ей боль, она душила мужчину, старательно представляя перед собой лицо Осаму. С наслаждением она положила на шею и вторую руку, уже без остановки давя на горло, и представляя, как Дазай закроет глаза, а его красное от прилившей крови лицо начнет синеть. Мужчина отчаянно вцепился ей в руки, силясь вдохнуть воздуха. Чуя все жестче совершала фрикции, захваченная своей сладкой фантазией. Неожиданно его хватка ослабла; меж прикрытых век виднелись белки глаз. Не сразу Чуя заметила, что партнер потерял сознание. Его крупный орган увядал прямо внутри нее.  — Дерьмо, — выругалась Чуя, отпуская его шею. — Дерьмо! На загорелой оливковой коже остались темно-багровые следы там, где побывали ее руки. Накахара проверила пульс: он был ровным и уверенным. «Ничего, отдышится», — решила она. На этом месте ей вдруг стала противна вся эта сцена. И то, что она была в постели с едва знакомым человеком, и их грязная игра, и даже запах его тела. Подхватив свое белье и туфли, она выбежала в коридор, и, стремительно одевшись, ушла без прощаний.

***

Она вернулась в отель поздно. Дазая в номере не было.  — А этого-то где черти носят? — задалась вопросом она. Мобильник Дазая не отвечал. Размышляя, стоит ли ей лечь спать или попробовать отыскать чертову мумию, Чуя выбрала второй вариант. Узнать, куда он пошел, можно было через историю финансовых операций: на их побег был выделен отдельный счет, никак не связанный с Дазаем Осаму и Накахарой Чуей, оформленный на фальшивое имя ее фиктивного мужа. На руках у Чуи был дубликат карточки, поэтому ее поиски начались с ближайшего банкомата. Просмотрев историю списаний, она нашла два чека Дазая: счет в какой-то закусочной и покупка в аптеке. И место покупки ее удивило. «А его-то зачем в Геную потянуло?» — подумала она, вспомнив, как Дазай отреагировал на ее предложение покататься по заливу. И тут до нее дошла единственная причина, почему ее напарника могло интересовать море.  — Чертов суицидник, — сказала она, вызывая такси.

***

В предрассветных сумерках слышался шум прибоя. На пляже было пустынно. Высоко подпрыгнув, Чуя взмыла в воздух, чтобы осмотреться. Застыв на приличной высоте, она оглядывалась, высматривая, где бы могло быть место, которое приглянулось бы Дазаю. Она хорошо знала повадки напарника, так что проследить его логику не составляло труда. Присмотрев подходящий участок берега, она направилась туда. Интуиция ее не подвела. На песке валялся черный плащ Дазая, и — неизвестно почему — женская сумочка. Рядом — несколько желтых баночек из-под снотворного.  — Мудак, — выругалась она, пнув женскую сумку. Второй раз за ночь скидывая с себя платье и туфли, Чуя забежала в воду, пересекла мелководье и нырнула вглубь. Везучесть Дазая не подвела его и в этот раз: тело не успело унести далеко. Вытащив его на берег, Чуя положила его на свои колени животом вниз, и с удовольствием отвесила подзатыльник. Дазай закашлялся, изо рта стекала вода. Почувствовав движение ребер, она убедилась, что он дышит. Но оставались еще таблетки…  — Почему я это делаю, — ворчала Чуя, засовывая ему пальцы в рот: — Почему я делаю это?! Оправдывая свой поступок тем, что, если Дазай покончит с собой, то уже никогда не сможет умереть от ее руки, Чуя повторяла процедуру до тех пор, пока не убедилась, что желудок пуст. Оставив Дазая приходить в себя, Чуя вымыла пальцы в море и натянула платье. Бинтованный суицидник пошевелился.  — Очухался, мать твою, — констатировала она, склонившись над его лицом.  — Я наконец-то попал на тот свет, — счастливым голосом пробормотал он, еще не отошедший от снотворного, и посмотрел на женское лицо перед собой: — Паола, у нас получилось! Мы сделали это вместе! Приглядевшись получше, он узнал Чую.  — А-а, это ты, — разочарованно протянул он. — А где Паола?  — Понятия не имею, где твоя шлюха, — огрызнулась Чуя. — Где-то рыб кормит!  — Значит, опять не вышло, — сник Дазай, и сел на песке. Накахара села рядом спиной к нему. Дул солоноватый морской ветер, небо окрасил розовый рассвет.  — Знаешь, какими были последние слова Одасаку? — заговорил Дазай.  — А?  — Он сказал, что я никогда не найду, чем заполнить пустоту в душе. Не пойму, в чем смысл жизни.  — А дальше? — Чуя обернулась.  — Больше ничего, — ответил Дазай, запрокидывая голову и глядя в небо. — После этого он потерял сознание и больше не приходил в себя до самой смерти.  — И зачем ты мне это рассказываешь? Дазай тоже обернулся, посмотрев на Чую. Их взгляды встретились. Его рука двинулась в ее сторону.  — Он был прав — так и не нашел, — с загадочной улыбкой ответил Дазай.