Гость моих снов

      — Мисс…       Я медленно приоткрыла зудящие от нехватки сна глаза и поморщилась от яркого солнечного света, падающего на мое лицо.       — Мисс…       — Да?.. — голос отдал неожиданным хрипом, и я прокашлялась, пытаясь прогнать остатки сна. — Мы уже приехали?       — Не совсем, — ответил водитель такси, — навигатор барахлит, кажется, мы заблудились…       Я вгляделась в несменные столько лет пейзажи сквозь стекло автомобиля, такие родные, обследованные вдоль и поперек в детстве, улыбка коснулась моих губ от приятных воспоминаний, а в груди появился легкий трепет.       — Все верно, не переживайте, на следующем повороте направо…       Мужчина кивнул, а я не смогла отвести взгляда от зеленых деревьев, многовековых и величественных, и приоткрыла окно, запуская в салон запахи леса, свежести и… детства?       Господи, сколько лет меня здесь не было? В такие моменты я жалею, что все-таки уехала из родного поместья ради образования, о котором так грезила. Ведь здесь каждое поле хранит воспоминания тех дней, когда я утопала в непосредственности, присущей детям, которые еще не вкусили трудности жизни.       — Приехали, вам помочь с багажом?       — Да, спасибо.       Мелкие камушки приятно захрустели под подошвой легких сандалий, и я не могла перестать улыбаться, разглядывая такие родные фасады. В моих воспоминаниях они остались точно такими же, какими были сейчас: я помнила холод этого бежевого камня, помнила его шершавость подушечками пальцев, помнила, как упала с него, пытаясь зачем-то забраться наверх.       Впрочем, я помнила и причину, по которой туда забиралась, и почему упала: глупый спор с кузенами и неожиданно нагрянувшая тетушка, от которой мы убегали с криками, разбитые в кровь коленки и слезы от боли на раскрасневшихся от бега щеках. Я помнила все.       Мое тело заполнило тепло, и я не могла сделать нормального вдоха.       — Агата!       Я криво улыбнулась, пытаясь сдержать слезы радости, и, забыв про водителя и багаж, побежала навстречу своей кузине, что уже распахнула руки в преддверии объятий. Она обняла меня крепко, по-семейному, как и я, начала хлюпать носом от долгожданной встречи. Ее волосы пахли домом и сладкими булочками.       — Я так по тебе соскучилась, Агата!..       — Господи, Элиза, я тоже…

***

      Дом встретил меня приятным холодом, слишком контрастным по сравнению с той жарой, что разливало солнце по ухоженной территории. Я смахнула несколько капель пота с кончика носа и кивнула Марте, которая уже распоряжалась моим багажом: заставляла дворецкого поднять мои чемоданы на второй этаж. Постаревший мужчина недовольно ворчал в седые усы, но Марта была непреклонна, и вскоре они исчезли в темноте лестницы.       Элиза, смеясь и громко разговаривая, потащила меня к тетушке, в ее строгий кабинет.       Она, как всегда, что-то изучала в кипе бумаг, разложенных по дубовому столу, взглядом карих глаз, скрытых за лаконичными очками, придирчиво вчитывалась в мелкий текст. Но откинула все прочь, увидев меня на пороге, и широко улыбнулась, прежде чем поспешить в мои объятья.       Я успела заметить, что годы были ей к лицу: даже тонкая паутина морщин не могла испортить ее красоты. Руки, теплые, шершавые и сухие, легли мне на скулы, и несколько поцелуев осталось на щеках.       — Я тебя заждалась, малышка, — тихо прошептала Аннет, лбом касаясь моего лба.       — Я дома, тетушка…       Я улыбалась, не в силах отвести от нее взгляда, и мысленно поблагодарила вселенную за эту прекрасную женщину, с которой не разлучусь все лето. Лишь тихий кашель заставил меня отвлечься от тепла родных рук, и я ойкнула, понимая, что все это время мы были в кабинете не одни.       На обитой бордовой тканью софе сидел пожилой мужчина с поседевшими уложенными назад волосами и легкой щетиной на бледных скулах. Рядом с ним, сжимая его крепкую ладонь в тонких пальцах, находилась женщина, такая же бледная, с педантично убранным пучком светлых волос на макушке. В их глазах плескалось тепло от наблюдения за нашим воссоединением.       — Тетушка, ты не могла бы нас представить?..       Она ойкнула, словно и сама забыла про присутствие неизвестной мне пары в кабинете.       — Это Фредерик Ларсен и его супруга — Эрика, они прибыли к нам из Норвегии, на днях мы подпишем важный договор…       Они медленно встали под моим взглядом, улыбка не сходила с их лиц.       — Мы наслышаны про вас, Агата, — начал Фредерик и несильно сжал мою руку, — надеюсь, мы сможем познакомиться с вами поближе.       Его жена, до этого неловко расправляющая появившиеся складки на длинной юбке, поймав мой взгляд, кивнула головой в знак знакомства. Она выглядела немного отстраненной, спокойной, но при этом ее заинтересованный взгляд цепко прошелся по моему лицу и фигуре. Я смутилась, но не подала вида, лишь перевела взгляд на тетушку, так не к месту замолчавшую.       Заметив мое смятение, она взглянула на массивные часы на стене и тихо хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.       — Кажется, нам пора пройти к обеду.

***

      Утомленная жарой и вкусной едой, я под одобрительный кивок тетушки прошла в свою спальню, которую не видела вот уже несколько лет.       Несмотря на мое долгое отсутствие, здесь было до скрипа чисто, а в воздухе чувствовался запах свежести от нового белья. Сил на разбор вещей не было, а потому я заснула прямо так, не переодевшись с дороги, в пыльной одежде на светлом покрывале.       Но разум сыграл со мной злую шутку и вместе ярких снов подсунул кровавый кошмар.       Я спорила с черным силуэтом, срываясь на крик, и голос напротив был настолько высоким, но при этом смутно знакомым, что я закрыла уши, не в силах слышать его неразборчивой речи.       Мое запястье обожгло его жесткое прикосновение. Я с силой оттолкнула податливое и неожиданно мягкое тело от себя и зажмурилась, не желая вновь встречаться с его злым взглядом. Лишь через несколько долгих секунд, не слыша никаких звуков, позволила себе открыть глаза.       Я находилась в комнате тетушки, такой знакомой с детства комнате, стояла напротив ее тела, неестественно распластавшегося на старинном ковре. На нем стремительно расплывалось темно-алое пятно. Я опустилась на колени. Кожу обожгло огнем.       И горькая мысль пришла ко мне на ум: тем темным силуэтом была Аннет.       Я испачкала руки в крови, пытаясь приподнять ее тяжелую голову от пола. Слезы слепили взор, неконтролируемо скатывались по раскрасневшимся щекам.       — Тетушка… — тихо прошептала, надеясь услышать ее ответ, но до уха донесся лишь приглушенный низкий смешок, от которого я вздрогнула всем телом и приподняла взгляд от стеклянных карих глаз.       — Это ты ее так? — мужской голос прозвучал насмешливо, но я была ни в силах выдавить из себя и слово. — Убила и теперь рыдаешь?       Я посмотрела на него, неизвестного гостя, высокого, плечистого, хорошо сложенного. Он смотрел на меня сверху вниз внимательно, словно пытаясь загипнотизировать взглядом слишком ярко выделяющихся на бледном лице голубых глаз, и на губах его появилась кривая усмешка, обнажающая ряд белоснежных зубов.       — Что за бред…       И это были последние слова, которые я услышала перед тем, как проснулась.       Тело горело огнем, и я почувствовала, как холодный пот проступил на моей коже. Рванное дыхание наполнило тишину комнаты, и бешеный пульс ритмично отдавался где-то в затылке. Мои руки были чистые, без горячей крови на них, но я все равно дрожала всем телом, не в силах до конца осознать, что все это было лишь очередным кошмаром.       — Спокойно… — прошептала я сама себе и оставила легкие пощечины на горячих щеках, — это просто… сон…

***

      Холодная вода привела меня в нормальное состояние, и даже мысли перестали вновь и вновь возвращаться к кровавому пятну под моими коленями. Но я все равно дернулась, когда передо мной возникла Аннет, живая и счастливая, с широкой улыбкой на сухих губах.       Она нахмурилась, заметив мое обеспокоенно лицо.       — Кошмары, — отмахнулась я и, опустившись на свое место за столом, осмотрела все еще не встреченных присутствующих за пышно накрытым столом.       Данте, прибывший во время моего дневного сна, приветственно помахал мне рукой с другой стороны стола, рядом с ним сидел Чарльз, который, видимо, ездил за ним в город. Он лишь кивнул мне слишком сухо, словно мы и не родственники вовсе. Впрочем, хорошим с ним отношением я никогда похвастаться не могла, поэтому переместила взгляд в тарелку, не обращая внимания на его явную апатию.       Страх разжигал аппетит.       Еще больше разжигала аппетит яркая палитра разнообразных запахов, заполняющих мои легкие.       Еще был еще один минус взрослой жизни — если твои руки не способны правильно держать сковородку, то питаться тебе салатами до конца дней.       — Агата, что-то случилось? — Эрика, сидящая рядом, окинула меня неспокойным взглядом. Я едва не подавилась кусочком идеально прожаренного стейка. — Ты выглядишь бледной.       Я пожала плечами, совершенно не понимая такой заинтересованности своей персоной, но женщина продолжила порой обращаться ко мне во время ужина.       То ли из-за вина, то ли из-за теплоты, что постепенно заполнил ее голос, я расслабилась в ее редкой компании разговоров. Она говорила красивыми словами и тихо, но так волнующе, что я сама не поняла, как мы оказывались в библиотеке тетушки после окончания ужина.       Она водила тонкими пальцами с идеальным маникюром по корешкам книг, рассказывая о своих любимых произведениях и авторах, о странах, что посетила, о высоких водопадах и лавандовых полях, которые находили свое завершение в закате.       Я слушала ее голос, не в силах перебить прекрасную сказку.       Но она умолкла, взглянув на часы, стрелки которых перешли за полночь, и качнула головой.       — Прости, Агата, что так задержала тебя…       — Все в порядке, мне было приятно провести время в вашей компании.       Я проводила ее до комнаты и еще несколько секунд стояла перед закрытой дверью в одиночестве, чувствуя приятное тепло в груди. А потом поспешила к тетушке.       Несмотря на позднее время, знала, что она ждет меня, ведь сама лично просила меня зайти к ней после, чтобы что-то обсудить. Я шла медленным шагом в сторону ее комнаты, рассматриваю старые картины, украшающие холодные стены, несменные столько лет.       Особняк был погружен в тишину, и скрип массивной деревянной двери прозвучал слишком громко. Я сделала шаг в непроглядную темноту и стушевалась, не решая переступить порог.       Неужели тетушка уснула?       Мне захотелось уйти, но вместо этого я замерла. Тело обдало дрожью.       Что это… за запах?       — Тетушка?.. — мой голос утонул в темноте, и я беспорядочно провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Пальцы нашли гладкий пластик, и комнату озарил свет лампы, от которого я на секунду зажмурилась.       Я открыла глаза и не смогу сделать вдоха, вновь видя перед собой ее тело, неестественно распластавшееся на старинном ковре. На нем стремительно расплывалось темно-алое пятно.       Но это не сон.       Влажный от крови ковер обжег колени. Я испачкала руки в крови, пытаясь приподнять ее тяжелую голову от пола. Слезы слепили взор, неконтролируемо скатывались по раскрасневшимся щекам и попадали на ее безэмоциональное лицо.       — Тетушка… — шепчу зашептала, надеясь услышать ответ. — Тетушка… пожалуйста…       Я встряхнула ее за узкие плечи, еще и еще, пытаясь привести в чувства, но кровь, так много крови вокруг, душила меня своим запахом, заполняет легкие отравляющим газом, от которого кружилась голова.       Но в комнате не раздалось ни одного звука, кроме моих частых всхлипов, от которых щипало нос.       И карие глаза, теперь стеклянные, безжизненно смотрели в светлый потолок.