Апельсиновый сок в наших стаканах

Удар в живот, будто гроза в начале мая, когда сгибаешься напополам и хочется плеваться кровью. Он безжалостен, холоднокровен, а взгляд у него безжизненный. Он будто палач, что ведет тебя на эшафот. Будто наемный убийца, которому заказали твою смерть. Тут сиди и гадай, физическую или моральную. Он бьет в челюсть, от чего у тебя болевой шок и в голове шумит, словно у тебя на плечах старый сломавшийся телевизор. Ты теряешь ориентацию в пространстве. Тяжело дышишь, в глазах темнеет. Лежишь на полу. А ты просто хотел взаимной любви. Он кидает парочку фраз о том, как ненавидит тебя, и что лучше бы ты вообще не рождался. Может, так и есть. Может, Чуя Накахара и вправду венец природы, хотя, скорее, ее ошибка. Ошибка родителей, ошибка природы. Ошибка. Ты сплошная ошибка, Чуя. Ты черновик, набросок, но никак не полноценный человек. Ты заслужил такое обращение. Ты заслужил удары в печень, заслужил многочисленные пинки в бок, заслужил смерть. Смерть на грязном полу школьного туалета. Проснись! Рыжий быстро вскакивает с кровати и учащённо дышит. Он не у себя дома. Сложно даётся вспомнить, что вчера было, но моментами что-то проясняется. Сначала он пил с Одой, потом тот приволок рыжика к себе домой, а затем Накахара вырубился. Голова раскалывается, отчего даже делать какие-либо телодвижения становится сложно. Парень, всё же, поворачивает голову влево. Там, в бежевом кресле, сидит Одасаку и ошеломлённо смотрит на своего друга. Его реакцию можно понять, с учётом того, как рыжий встретил утро. — Ты чего? — шатен встает с кресла и подходит к рыжику. Он крайне обеспокоен, возможно, даже напуган. — Все в порядке. Можно я закурю? — Чуя, тяжело вздыхая, тянется рукой к карману, в котором лежала пачка сигарет. — Можно. Накахара, своими худыми аккуратными пальцами, достает одну сигарету из упаковки, в которой также лежала зажигалка. Парень прикуривает от неё и делает глубокую затяжку, выдыхая серое облако дыма в потолок. — Давай ты все-таки расскажешь, что у тебя случилось. Кошмар приснился? — Сакуноске слегка морщится от неприятного запаха, но с той же серьёзностью смотрит на своего однокурсника. — Я же сказал, что все в порядке, — очень хочется отмахнуться от ответа и сделать вид, будто ничего не произошло, но с другой стороны, настолько же сильно хочется выложить всю правду и сбросить этот камень с плеч. — Чуя, люди, когда у них все в порядке, не ведут себя так, — Ода подходит к небольшому стеклянному столику, что стоял возле кресла, и берет оттуда кружку, кофе в которой было уже на самом донышке. — Это слишком долгая история. — Я тебя внимательно слушаю. До учебы ещё много времени, — парень одним глотком допивает напиток и ставит посуду обратно на стол. — Ну… Накахара собирается с мыслями. Сейчас главное не дать волю чувствам и эмоциями и не пустить одинокую слезу от собственного душераздирающего рассказа. Конечно, было больно говорить о прошлом, но позориться не хотелось. Хотя, это лишь стереотипы в голове рыжего, что раз он заплачет, то это будет позор всей его жизни, который ему будут долго припоминать. — В десятом классе мне нравился один… человек. Это произошло довольно странно, так как в конце девятого класса у нас был выпускной. Никто из учителей особо не следил, и практически всем моим одноклассникам удалось напиться. Я не был фанатом подобного. Вместо того, чтобы умирать в зале, где было душно и много людей, я вышел на улицу, где возле школы стояла курилка. Она, вообще-то, для учителей была предназначена, но это никого не останавливало. Я сел там, и уже через пять минут заговорил с каким-то парнем, которому тоже не нравился этот вечер. В итоге оказалось, что мы живем рядом. Мы взяли чьи-то велосипеды с парковки и всю ночь катались по городу. Я вернулся домой где-то под утро, и тогда, наверное, понял, что могу чувствовать что-то. Я долго думал об этом, следил за ним в школе, мы даже начали общаться, как лучшие друзья. Я был очень рад, что стал ближе к нему. Одним вечером я решил изложить свои мысли в анонимном чате одному парню. Расписал подробно о своих чувствах, комплексах, семье и попросил совета. Хуй знает, зачем. Но так получилось, что мой отчим прочитал весь этот бред сумасшедшего. Сначала меня долго били, несколько часов где-то. Потом отец пришёл в школу и поговорил с этим парнем. А он оказался гетеро, ещё и гомофобом. Я уже тогда влюбился по уши, а он воспринял это как повод испортить мне жизнь. Распустил слухи по всей школе, начал шутить и издеваться. Помимо дома, меня ещё и в школе начали избивать. Мне, наверное, никогда не было больнее, чем в момент, когда я с восхищением смотрел влюблёнными глазами на человека, который пинал меня ногой в живот, — рыжий докуривает сигарету и выкидывает окурок в окно, после чего возвращается к Оде, — Мне просто сейчас кратким экскурсом приснились все эти события. Будто заново пережил их. Чуя смотрит в одну точку с какой-то неподдельной грустью. Таким взглядом обычно смотрят маленькие дети на бездомных щенков, когда родители не разрешают их приютить у себя дома. Одасаку мгновенно подходит к рыжику и обнимает того, от чего лицо Накахары оказывается на уровне его груди. — Его застрелить? — шатен бережно поглаживает рыжего по спине, с сочувствием смотря на того. — Не стоит, — из уст парня слышится усмешка и он также приобнимает Оду. — Я и подумать не мог, что у тебя всё настолько было хуево в жизни. — Это обычное подростковое поведение. Многие дети подвергаются травле в школе. Это нормально, — рыжик отлипает от Одасаку и садится на диван, — В любом случае, это было давно. Сейчас я счастлив. —Я рад, что сейчас у тебя все наладилось, — Сакуноске с доброй грустью смотрит на парня, после чего забирает кружку со стола и направляется на кухню, чтобы оставить ее там, — И да, прости, что вчера спросил по поводу второй половинки. Я не знал…

***

После этой ситуации парни довольно сильно сблизились. Ода по-другому, более уважительно начал относиться к рыжему. Чуя же банально доверился. От шатена почему-то веяло надежностью. То самое чувство, когда смотришь на человека и понимаешь, что он не оставит тебя в беде. Таким образом у рыжика появился первый университетский друг. В каком-то роде, он стал как родной брат для парня. В свободное время от занятий они проводили время вместе: сидели дома у Оды, смотрели различные фильмы и ели заказанную еду. Как правило, это были либо стейки, либо паста. Квартира Сакуноске полностью пропиталась запахом накахаровских сигарет. Проветривать уже не было смысла. Одасаку не был особо общительным, но помимо Накахары у него было много знакомых. В основном, девушки. Добрая половина потока уже успела переспать с шатеном, а остальной либо было без разницы на него, либо они были недотрогами. Недотрогами, которые в тайне от всех мечтали провести вечер с этим парнем. Да, он не обладал какой-то необычной внешностью, не был красавчиком и номером один во всем, но являлся очень харизматичным молодым человеком. Как Сакуноске поддерживал своего друга, так и Чуя мог помочь ему. Неважно, морально, с деньгами или по учебе. Это был идеальный союз дружбы, который состоял из взаимовыручки и совместного времяпровождения. Накахара в какой-то момент осознал, что девушки его, всё же, не привлекают. Точнее, это произошло тогда, когда Ода зарегистрировал своего друга на сайте знакомств и пытался найти тому девушку. К сожалению, это не обвенчалось успехом, так как со сколькими бы персонами женского пола Чуя не общался, никто не мог заинтересовать его в романтическом плане. Тем более в сексуальном. Несмотря на то, что ребята довольно долго общались и знали друг о друге практически все, Чуя ничего не чувствовал к Одасаку, кроме дружеской любви. Они часто могли шутить по поводу ориентации, но никогда не заходили дальше этого. Все же, Одасаку Сакуноске — гетеросексуал, а Чуя Накахара, хоть и гей, но имел другой типаж, как в плане внешности, так и в плане характера. В чем-то рыжик находил сходства между Осаму и Сакуноске, но они, в любом случае, были разными людьми. Чуя и сам не заметил, как быстро начало лететь время. Год за годом. Первый, второй, третий, и вот он уже на четвертом курсе. Учеба даже начала даваться легче с появлением Оды в его жизни. Когда шатен приходил домой к Накахаре, снова по-идиотски улыбался и глупо шутил, рыжему становилось легче и все проблемы отходили на второй план. Каждый день рождения друг друга парни праздновали вместе. Сакуноске предпочитал проводить время в барах и клубах, а Чуя был домашним мальчиком: его праздник ограничивался посиделками дома с хорошим алкоголем и тортиком. Ода дарил парню дорогие часы, или что-то наподобие этого. Чуя же, не зная, чем можно удивить человека, у которого уже все есть, иногда вручал самодельные подарки, иногда недорогие, но нужны в быту вещи. Когда последний учебный год закончился и пришло время зачетно-экзаменационной сессии, рыжик серьезно задумался. Куда он теперь пойдет? Не до конца же жизни работать в стриптиз-клубе. Рано или поздно, Накахара станет взрослее и перестанет быть интересным клиентам. Так случается всегда в подобных заведениях: девушка, что раньше завораживала своей красотой и молодостью, стареет и перестает быть столь же привлекательной для зрителей. Эта нервотрепка с будущей работой занимала много места в голове рыжего, но давала вместиться и материалу по учебе. Учеба, учеба и еще раз учеба. Чуя был без понятия, что сейчас ему важнее нее, поэтому тщательно готовился, посвящая всего себя. До сессии оставалась примерно неделя, а это значит, что сейчас практически конец июня и день рождения рыжика. Несмотря на то, что это был его праздник, юноша уделял время лишь повторению учебного материала. Он дал обещание себе, что сдаст все на отлично. Он хотел быть лучшим. Тем, кто не только оправдает ожидания преподавателей, но и превзойдет их. Он стремился быть идеальным. Чертов перфекционист… Под вечер парень решает пригласить к себе в гости Оду, дабы хоть немного расслабиться и сделать перерыв. Все же, из-за постоянной зубрежки мозг закипает и ты просто напросто перестаешь понимать слова, которые говоришь. Это была постоянная проблема студента, поэтому он не забывал про перерывы между занятиями. Через какие-то там двадцать минут шатен уже стоит на пороге своего друга и снимает свою обувь. В руках у него ничего нет, а это значит лишь то, что либо он ничего не подарит, либо что-то серьезное, что даже в ладони не поместится. Этого Накахара и боялся. Ребята присаживаются за стол. Он небольшой, но на нем вмещается изобилие еды и алкоголя. Стоит три бутылки вина, большой торт и основные блюда. Накахара, хоть и не любил сладкое, но по праздникам мог позволить себе съесть что-то подобное. Парни говорят обо всем, едят и пьют. Ничего не предвещает беды, как вдруг шатен ни с того ни с сего достает из пакета, что все время лежал на его коленях, стопку бумаг и передает ее Чуе. — Это что? — рыжик забирает бумаги, складывает их на столе рядом с собой и вопросительно смотрит на друга. — Документы, — Сакуноске широко улыбается и смотрит в глаза парня, от чего тот тоже начинает улыбаться. — Что за документы? — Это мой подарок тебе, Чуя. Я дарю тебе свой бизнес, — Одасаку откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, ухмыляясь. — Ты с ума сошел?! Какой к черту бизнес?! — Накахара то ли в гневе на друга за настолько серьезный подарок, то ли рад обстоятельствам. Не каждый день, конечно, бизнесы дарят. Студент мгновенно берет в руки документы, начинает вчитываться в написанное. — Это школа иностранных языков с множеством филиалов по всей стране. Теперь ты ею руководишь, — шатен отпивает вино из бокала, — Я специально выбрал хуйню, связанную с языками, чтобы твои многолетние усилия не были зря. — Ода, ты… Я даже выразиться не могу, кто ты! Зачем было делать настолько масштабный подарок?! — чуть ли не заплакать готов рыжий от счастья, но пока что сдерживает эмоции. — Ты думаешь я не видел, как ты в последнее время трахал себе мозг из-за будущей работы? Теперь и искать ничего не надо. Видишь, как я тебе жизнь облегчил? Накахара резко встает с места и подбегает к сидящему за столом другу, сразу же накидываясь на того с объятиями. Это, определенно, лучший подарок в его жизни. На глазах, даже, слегка выступили слезы счастья, но рыжий лишь утыкает лицом в плечо юноши. Друзья сразу же договорились о том, что если у рыжика возникнут какие-то вопросы или трудности, то он сразу обратится к Сакуноске. Таким образом, когда сессия была сдана на отлично, как и ожидал Чуя, после многочисленной похвалы от всего преподавательского состава, он приступил к работе. В каком-то роде рыжему даже стало легче, ведь раньше днем он учился, а ночью работал. Сейчас он работает, в основном, на дому и днем, ведь документацией можно и в домашних условиях заниматься, а ночью как следует высыпается. Юный бизнесмен, черт возьми! Так как данная школа работала не первый год еще до того, как она перешла к Накахаре, ее ежемесячный оборот составлял большие деньги. Быть точнее, семьсот пятьдесят тысяч йен. Это были до безумия огромные деньги для Чуи, поэтому он, еще привыкший к ним, банально боялся их тратить.

***

— Ода, поищи сам! У меня спагетти варятся! Шатен проходит в спальню Накахары, открывает каждый ящик, рыская в каждом из них. Все не то, и аспирант решает отбросить эту затею поисков, как вдруг натыкается на кое-что интересное. Предмет, которым он заинтересовался, парень берет с собой и возвращается на кухню, где Накахара готовил. — Чуя, а это что за блокнот? — Сакуноске крутит в руках небольшую книжку и рассматривает ее дизайн. И тут Чую будто током прошибает, когда он видит его детский личный дневник в руках своего друга. Воспоминания накатываются, словно волнами к берегу, и рыжик, даже, замирает на мгновение. Надо остановить Оду, пока не поздно. — Это… обычная записная книжка, — слегка мямля, отвечает рыжий и помешивает лапшу. — Не знал, что ты любишь аниме, — с уст Одасаку слетает тихая усмешка и он продолжает рассматривать вещь. — Я не люблю. — Да, поэтому у тебя эта твоя записная книжка с Сейлор мун. Одасаку сдувает пыль с дневника и открывает ее на первой странице. — Не надо это смотреть! — пребывая в нервном состоянии, рыжик, все же, не отходит от плиты, чтобы забрать у друга предмет. — Пятнадцатое ноября две тысячи пятнадцатого года, — студент поднимает глаза на своего приятеля и вопросительно смотрит на того. — Я же сказал, не трогать! — злость прошибает Накахару и он с агрессией водит ложкой по дну кастрюли. Чуе, наверное, надо написать книгу о том, как контролировать гнев при помощи посуды. — Дорогой дне… дневник?! — на лице шатена растягивается улыбка и он начинает внимательно вчитываться в написанное ранее рыжим. — Положи на место! Быстро! — Дорогой дневник, Сегодня Д посмотрел на меня, когда я стоял возле расписания. Мимолётно он коснулся моих рёбер, что является моей эрогенной зоной, — на секунду парень переводит глаза на рыжика и начинает смеяться, затем продолжая читать, — С какой нежностью и лаской он провёл по ним, боже. — Заткнись! — юноша закрывает лицо двумя руками и также начинает смеяться, не понимая, больше смешно ему, или стыдно. Ода присаживается за стол, продолжая смеяться и листать дальше, как вдруг случайно попал на странички, где Чуя в деталях описывал измывательства отчима над ним и страхи Накахары. Улыбка с лица сползла, поэтому Одасаку внимательно принялся читать подростковый почерк, отмечая, что в некоторых местах страницы будто ранее были намочены чем-то, но теперь высохли, а чернила от ручки потекли — Что там? — Чуя теперь просто улыбается и следит за едой, иногда посматривая на своего друга. — Ничего, Чуя. Просто смешная история, — парень натянуто улыбается и протягивает на край стола книжку, что была открыта на новой странице. — Пиздец… И под чем я был, когда писал это? — рыжик выключает плиту и с хорошим расположением духа присаживается за стол. — Без понятия, — шатен, постукивая пальцами по столу, косится на открытый дневник, — Знаешь, может быть… напишешь новую историю? — Что ты имеешь ввиду? — рыжик приобретает задумчивый вид и смотрит прямо в глаза шатена. — Ты здесь ничего не писал много лет. Почему бы не показать Чуе из две тысячи пятнадцатого, что у тебя сейчас все хорошо? — Он не узнает об этом даже, — слышится тяжёлый вздох и Накахара придвигает блокнот ближе к себе. — Это неважно. Друг Чуи встает из-за стола и накладывает в тарелку порцию спагетти для себя, после чего поливает ее каким-то соусом. Одасаку не был привередлив в плане приёмов пищи, поэтому мог спокойно есть любую стряпню, которую только Чуя приготовит. — У меня такие неприятные ассоциации с этим блокнотом, — автоматическая синяя ручка, что лежала на столе переходит в правую руку рыжика и он нажимает на кнопочку сверху, готовясь писать. Юноша приставляет ручку к полям, вот только никакие мысли в голову не приходят, а кисть резко становится тяжелой, — Я не знаю, что писать. — Начни так: дорогой дневник, мне уже двадцать два года. Дела идут гораздо лучше, чем прежде. Взяв тарелку со спагетти, Сакуноске присаживает обратно за стол, где начинает наматывать на вилку лапшу и вбирать ее в рот, тщательно пережёвывая. Рыжий молодой человек, хоть и не был поваром, но готовил довольно вкусно. Поэтому шатен продолжает с улыбкой на лице ужинать. — Господи, — Чуя как следует сосредотачивается и начинает писать. «Дорогой дневник, сейчас мне двадцать два года и все намного лучше, чем я ожидал. Несколько лет назад я думал, что буду работать преподом за копейки и умру от того, что меня кто-нибудь зажмёт в подворотне. Сейчас я работаю на большой должности и зарабатываю огромные деньги. Также, я встретил человека, который кардинально изменил мою жизни. Это Ода. Кстати, он сейчас сидит напротив меня и ест. Приятного аппетита, мудак. Он дал мне возможность дышать под тягостями этого уебанского мира. Всегда поддерживал, помог с работой и до сих пор находится рядом. Я все еще не общаюсь с родителями, что, впрочем, неудивительно. На самом деле, я бы просто хотел отправить послание в прошлое. Чуя, не надо резать руки и забей на всех этих ублюдков. После дождя всегда выглядывает солнце, да? В общем-то… это все, что я хотел написать.» Парень кладет ручку на стол и тяжело вздыхает, в то время как Одасаку подходит из-за спины к парню, читая то, что тот написал в блокноте. — Ты резал руки? — Ну, да, — рукава задираются до локтя, и рыжик показывает руку, которую украшали ярко выраженные шрамы. В один момент, указательным пальцем другой руки, он обводит символ свастики, — А это уже не я. Это отчим. — Господи… ну и гандон. Я бы ему руки нахуй обрубил! — тон парня становится повышенным, когда он смотрит на левую руку юноши. — Уже поздно, к сожалению. На кухне раздаётся приглушённый вздох Накахары, а также звук телефона, который уведомляет своего хозяина о том, что ему поступило сообщение. Из заднего кармана джинсов юноша достает свой телефон и проходит разблокировку, после чего сразу же заходит в мессенджер, откуда поступило уведомление. — Меня в какую-то беседу добавили, — Чуя одним касанием пальца заходит в новый чат и пытается узнать хоть одного человека из участников. — Что за параша? — уже пустую тарелку шатен относит в раковину, после чего заглядывает в телефон друга, пытаясь понять, что конкретно происходит. В один момент беседу без названия переименовывают в «Встреча одноклассников❤️❤️❤️», и тут сердце рыжего уходит в пятки. Это точно то, чего он не ожидал в такой прекрасный вечер. — А ты по названию не видишь? — рыжик протягивает телефон Сакуноске, чтобы тот разделил с ним этот шок. На кухне воцаряется молчание.