Апельсиновый сок в наших стаканах

Морозный воздух бодрит, освежает и дурманит. Белые снежинки крупными хлопьями летят по воздуху прямо в лицо, снег под ногами хрустит, прилипает к подошве обуви. Все улицы — в сугробах. Дома, деревья в своем серебряном убранстве — все покрыто толстым слоем снега. Зимой все становится сказочным. Весь мир, будто, застывает и погружается в белую пелену. Она окутывает все с ног до головы своим изумительным видом. Недаром многие поэты и художники описывают в своих произведениях красоту заснеженных далей. По улице спешат прохожие, кутаются в воротники, ёжатся, торопятся, мечтают поскорее попасть в уютное, домашнее тепло. Вот только сейчас утро четверга, а не вечер пятницы, поэтому всем людям остается лишь воздыхать, представляя то, как после работы или учебы, они придут домой, сделают себе кокон из толстого одеяла и проведут время с семьей. Накахаре было не с кем проводить подобные вечера, но его вполне устраивала компания в виде спиртного, когда у него не назначена смена в клубе, или горячего какао, с которым парень сидел на шелковистых простынях, смотря очередной фильм. Любимым произведением рыжего был фильм «Леон». Он не один раз пересматривал это творение Люка Бессона. Естественно, в оригинале. Учебный день парня начинается тогда, когда ближе к девяти часам тот благополучно проходит в учебное заведение, показывает охраннику студенческий, чтобы его покорно пропустили. Несколько лестничных пролетов и рыжик уже в нужном месте. В аудитории еще мало студентов, поэтому рыжий садится и начинает повторять материал, который нужно было выучить вчера. Это была лексика по теме. Он, что и следовало ожидать от такого, как Чуя, идеально готов. Первые две пары, продолжительностью каждая в полтора часа, рыжик измученно записывает важные детали. Теория перевода довольно сильно утомляла, поэтому Чуя уже спустя двадцать минут молится всем богам, чтобы это поскорее закончилось. И бог, кажется, слышит Накахару. Время пролетает незаметно, словно смертельная болезнь, что только начинает свою жизнь внутри чужого организма. Вторая пара прошла, а это значит, что можно сходить в столовую и перекусить. Еда в университете мало чем отличалась от той, что была в школе, но рыжему не привыкать. Он спокойно берет поднос с порцией и напитком, присаживаясь за самый дальний столик у окна. Ох, как же красиво за на улице… Снежные перья вихрем кружатся, словно дамы на балу. Чуя безотрывно пялится в окно, следя за каждой пролетающей снежинкой, за каждым мимо проезжающим автомобилем, за каждым спешащим пешеходом. Из раздумий парня выводит стук пластика о дерево, и это срабатывает как удар молнии, потому что рыжий моментально вздрагивает и поворачивает голову в сторону места, откуда исходил звук. Чужой поднос на столе. — Доброе утро, проститутка! — с широкой улыбкой на лице на стул напротив присаживается человек с уже знакомым лицом. Накахара, в слегка шокированным состоянии, осматривает с ног до головы своего собеседника на ближайшие минут пятнадцать. Снова брендовая одежда, снова дорогие часы, снова противная улыбка. Боже, лишь бы рвотный рефлекс от подобного не сработал прямо в буфете… — Ты идиот?! Ты зачем ко мне подсел?! И можешь тише?! На нас смотрят, как на ненормальных! — рыжий глазами окидывает другие столики, за которыми сидели другие студенты и поглощали свою пищу. Все взгляды были устремлены в собственные тарелки, но рыжему уже, кажется, мерещится. — Во-первых, никто на нас не смотрит. Во-вторых, я подсел потому, что мы теперь друзья! — шатен начинает есть еду со своего подноса. Приплыли… Друзья. Именно ради этого Накахара всю свою осознанную жизнь пытался отгородить от себя людей, пытался жить ради самого себя и собственного образования. Чтобы потом к нему в столовой подсел какой-то недоумок с каштановыми волосами и начал затирать про то, что они друзья. — Ты головой ударился или что? То, что мы с тобой вчера выпили не значит, что мы теперь друзья! Еще бы браслетики с надписью «best friends» принес! — рыжик нервно пьет чай из кружки, периодически косится на Сакуноске и всем своим видом показывает неприязнь. — А ты подкинул мне отличную идею, дружище! Мы же с тобой самые лучшие друзья! Нам надо заиметь такие аксессуарчики! — на лице однокурсника Накахары расплывается широкая улыбка. Издевается. Точно издевается. Зря Чуя радовался обворожительной погоде. День точно будет испорчен. — У тебя какие-то очень странные представления о дружбе, Ода. — Чуя, мне так приятно! Меня Одой только самые близкие люди называют! Обычно все зовут меня Одасаку! — студент мило улыбается, стараясь сделать крайне удивленную интонацию. — Тьфу ты! Ближе метра ко мне сегодня больше не подходи! — рыжий допивает чай и с громким стуком ставит кружку на стол. И на том спасибо, что не разбил. — Это значит, что завтра можно будет? — парень быстро расправляется с едой, отставляя пустую тарелку в сторону. — Ты невыносим! Терпение Чуи лопается, поэтому он складывает опустошенные тарелку и кружку на поднос, встает из-за стола и относит все это дело к месту сдачи грязной посуды. После этого рыжик направляется в сторону выхода из столовой, и уже там его настигает атомная бомба в виде назойливого шатена. Студент старается ускорить шаг, но Сакуноске и труда не составляет его догнать за счет роста и широких шагов. — Чуя, у меня сегодня свободный вечер. — А мне зачем эта информация? — из кармана джинсов телефон переходит в руки рыжика, и тот старается сделать вид, что его однокурсника попросту не существует. — Затем, что ты сегодня идешь со мной в бар, — парень пытается заглянуть в телефон рыжего, но тот лишь убирает его обратно в карман, еще больше ускоряя шаг. Впрочем, это ситуацию никак не изменит. Им все равно в одну аудиторию. — Я работаю сегодня. У меня нет времени на посиделки с тобой. Ищи себе другого собутыльника. Чуя соврал. Причем настолько нагло, что самому аж неприятно. Человек зовет его отдохнуть, а он прикрывается работой. С другой стороны, он банально не хочет видеть его. В этом же нет ничего такого, верно? — Вообще-то, у тебя сегодня нет смены. Я специально поинтересовался. Видишь, какой я хороший друг? «Блять… Молодец, Накахара! Соврать сыну владельца о том, что ты занят, в то время как он лично может узнать твой график — сногсшибательная идея!» — кавардак в мыслях рыжика заставляет его остолбенеть на какое-то время, но он, все же, отвечает. — Я все равно никуда с тобой не пойду. — А если за мой счет? — шатен достает из заднего кармана брюк банковскую карту и начинает крутить ее в руках, как бы невзначай. Чуя тяжело вздыхает. С одной стороны, выпить за чужой счет он был не против, даже за. Но с другой, его будет слишком сильно грызть совесть за то, что он потратил чьи-то деньги, тем более таким образом! Парень заходит в аудиторию и присаживается в первом ряду, махая рукой в сторону однокурсника, мол, уйди от меня подальше, существо из ада. Чуя косится на часы, висящие возле двери кабинета. Занятие только через пятнадцать минут. Если Ода с таким же успехом продолжит капать на мозг, то Накахара просто не выдержит, встанет с места и покинет учебное заведение. С таким успехом можно сразу и отчислиться по собственному желанию, лишь бы не видеть лицо надоедливого парня. — Бог с тобой! Только отстань! — Это значит да? — Ода победоносно улыбается, но все еще стоит возле Накахары. Как говорил Наполеон Хилл: «Мир любит победителей. Побежденные его не интересуют». Сейчас, видимо, заинтересовались именно Сакуноске и дали ему шанс. Или это просто терпение Чуи порвалось в клочья. — Это значит отъебись. — Тогда я заеду за тобой в семь, дружище. Напоследок Одасаку хлопает ладонью по плечу рыжего и удаляется в конец аудитории, на самый последний ряд. Источник раздражения больше не рядом, поэтому рыжик набирает в легкие воздуха и принимается доставать из рюкзака письменные принадлежности. Какой же назойливый парень… Аж появилась мысль совершить суицид прямо перед преподавателем и закричать, как в каком-нибудь драматичном фильме «Это все по твоей вине!». А дальше курок нажат, и наступает конец этого кинематографического шедевра.

***

— Вечер добрый. Рыжий присаживается в салон дорогой машины. Это, если он не ошибается, Ламборджини. Салон из кожи, чёрный, в нем приглушенно играет какая-то музыка, а сам Ода держит руки на руле. Опять эта идиотская улыбочка… — Добрый. Ты бы хоть такси заказал, а то я в такой машине чувствую себя содержанкой, — рыжий поудобнее присаживается, достает телефон из кармана. — Ну, ты похож на содержанку, честно сказать. Еще, если учесть твою работу… — Иди к черту. — Расслабься, обычная машина, — усмешка соскакивает из уст Одасаку и он нажимает на газ, двигаясь по пути, что ему подсказывает навигатор. — Действительно. У каждого второго такая… Сакуноске тихо смеется и выезжает на четырехполосную дорогу, в то время как Чуя рыскает в телефоне, читает новости, периодически поднимая глаза на виды за окном. Спустя двадцать минут парни доезжают до нужного заведения. Снаружи оно выглядело дорого и стильно: подсвеченная вывеска, надпись которой гласит «James», охрана по бокам от входа, здание, очевидно, новое. Уже на входе слышна музыка, какой-то ремикс на знаменитую песню, а в самом помещении довольно красиво. Атмосфера внутри напоминает какой-то английский паб, но в более современной вариации. Здесь не так много людей, большинство сидят за столиками. Контингент заведения состоит из молодых девушек и мужчин постарше. Однокурсники присаживаются за барную стойку, где Сакуноске здоровается с барменом и сразу же заказывает два стакана виски. Он, кажется, здесь постоянный посетитель, раз обслуживающий персонал так добродушен с ним. А может, это просто очередное заведение его отца. Если заглянуть в барное меню, то глаза на лоб полезут от ценников. Поэтому, Чуя предпочел не изучать его как следует, просто закрыв и оставив книжку в покое. Через мгновение перед ребятами стоят два стакана, и они чокаются, начиная потихоньку пить. Разговор сразу же пошёл на хороший лад, а алкоголь только помогает расслабиться и развязать язык. — Чуя, я всё хотел спросить, — шатен допивает до дна спиртное, жестом прося бармена повторить, — Ты куда после университета? — Я не знаю, честно сказать. Хотелось бы переводчиком работать, но, если не свезёт, пойду преподавать куда-нибудь, — как только Чуя заканчивает свою реплику, он также просит ещё один стакан спиртного. — Скудненькие у тебя планы… Я ожидал какой-то пламенной речи о твоих грандиозных планах на ближайшие сорок лет, как ты станешь президентом, заведешь десять собак и женишься на какой-нибудь актрисе. А что значит не свезёт? Ты же так хорошо учишься. Думаешь, что недостаточно хорош для такой работы? — Дело не в этом, — раздается тяжелый вздох, и Накахара отпивает из стеклянного сосуда только что принесённый виски, — У меня с переводом не очень, хоть я и стараюсь это исправить. Да и вообще, переводчиков сейчас много. Кому я такой нужен со своим французским? Сейчас другие языки востребованы. — Ну, спорно, Чуя-кун. Переводчиков не так уж и много, а французский и вправду не особо востребован, но, думаю, найдутся нуждающиеся, — Сакуноске улыбается одним уголком губ и также отпивает напиток, обжигающий горло. — Все возможно. Возможно, что я банально не захочу этого после учебы. В любом случае, об этом я задумаюсь позже, — рыжик задумчиво смотрит вдаль, как вдруг переводит взгляд на Оду, что задал вопрос. — А девушка у тебя есть? — Нет, — шатен бьет по больному месту. Накахаре, даже, захотелось высказаться, но он решает сдержаться. Не хватало еще расплакаться, как маленькая девочка, перед однокурсником. Тогда бы рыжик точно потерял уважение к себе. — А что так? — глупая улыбка спадает с лица Одасаку и он внимательно смотрит на рыжего, готовясь к душераздирающей истории о том, как бедному мальчику разбила сердце старшеклассница или кто еще, и теперь он одинокий волк без стаи. — Неважно. Я не хочу об этом говорить сейчас. Не то настроение. — Ну, а я просто бабник. Точнее, меня так называют, — Сакуноске лишь хмыкает, подпирая голову рукой.

***

— Господи, блять! Ты пиздец тяжёлый! — Ода заносит, будто, безжизненное тело в свою квартиру, что находилась в центре города. Здесь классический интерьер, итальянская мебель, и сама квартира до ужаса большая. Она двухэтажная и тут довольно просторно. Одасаку не нравилась его квартира, но выбирать особо было не из чего. Ему нужно было конкретно жильё с двумя этажами. Эта его особенность пошла ещё из детства, когда он жил со своими родителями в большом коттедже, в котором было четыре этажа. — Я просто накаченный! — Чуя говорит пьяным голосом и тихо смеётся. Его споить — как нечего делать. Поэтому спустя нескольких стаканов алкоголя он чуть ли не вырубается, но говорить что-то, все же, в состоянии. — Чтоб я еще раз куда-то звал тебя бухать! Пиздец! Скажи спасибо, что я еще тебя в вытрезвитель не сдал! Слышится громкое цоканье и звук падающего тела на мягкую поверхность. Это, кажется, рыжего уложили на диван. В абсолютно неконтролируемом состоянии Накахара пытается что-то сказать, но это больше похоже на бред пьяного человека. Беспомощный рыжик моментально проваливается в сон. Остается лишь молиться на то, чтобы этой ночью не произошло ничего плохого. Я буду помнить тот день встречи, Когда к тебе я подошел. Внутри меня зажглись вдруг свечи, — Так был подписан приговор. В двадцатых числах ноября, Когда в душе жила надежда, Встречал ты холодно меня, Да и сейчас все, как и прежде. И вот прошло уже два года, Тебя забыть не в силах я, И я все также одинок, И я все также без тебя. Я мог найти себе другую, И без тебя я мог прожить, Но я хочу быть лишь с тобою, Мне суждено тебя любить.