Hot Water

      Чимин все чаще в последнее время ощущал, что сбился со своего привычного быстротекущего, бесполезного и свободно-развратного образа жизни. Он приходил домой и заваливался кровать, брав в руки ноут или телефон, и это все начинало напрягать вместе с Чонгуком, который вышагивал по квартире. Сейчас Чимин двигался из универа домой, и его голова заполнилась непонятными мыслями о нём. Нет ли у Чонгука сегодня тренировки? У Чонгука сегодня определенно нет тренировки… И с каких это пор, его так сильно начало волновать, когда у брата тренировки? Срочно нужно было проветрить мысли и сходить куда-нибудь развлечься, в какой нибудь незаурядный клуб. Он уже и не помнил, когда там был и выходил оттуда с кем-нибудь, но зато детально помнил свой последний и единственный раз с Чонгуки, каждое его движение и прикосновение, и ему явно недоставало этого, и от этого он ещё сильнее бесился. В дело пошла правая рука, и все чаще вспоминать его довольно большой член. По телу Чимина прошла дрожь, он не заметил, как, утонув в своём больном воображении, подошёл к дороге.       И что-то с силой толкает назад, автобус пролетает в миллиметре от Чимина, а сердце в уходит в пятки.  — Чимин, все хорошо? — тут же произносит беспокойный голос Тэхена на ухо.  — Что? Тэхен… — испуганно говорит Чимин, чувствуя как он прижимает его ближе к себе, потом приходит в себя, и перед глазами будто снова проносится автобус, — а, да… черт…       Тэхен такой высокий и уютный. Чимин кладёт голову на плечо своего спасителя, сильнее вдыхает аромат его духов и чувствует, ощущая бешеное сердцебиение, что сходит с ума от этой всей картины, в добавок только что его чуть не задавил автобус. Черт, и бывает же такое в жизни. Видимо Чимину и правда было рано умирать, и судьба послала ему Тэхена.  — Мне на секунду показалось, что я не успел, — произносить Тэхен, не думая отпускать его, — ты дрожишь. Сильно испугался?  — Спасибо, Тэхен, все отлично, правда. Просто вся жизнь перед глазами пролетела, а так все зашибись, — усмехается Чимин и отходит.       Тэхен улыбается. Он до безумия шикарен. Он наверное ещё и к добавок к его офигенных внешности и характера ещё и хорош во всех остальных сферах жизни. Чимин опустил глаза: рука Тэхена сейчас держала его руку, и она просто огромная по сравнению с чиминовой, а пальцы такие тонкие и изящные, не то что у него… К лицу прилил жар, а рука поспешила освободиться от его, иначе было невозможно стоять рядом с этим богом Ким Тэхеном. Он буквально самый красивый и сексуальный человек на планете Земля, которого Чимин когда-либо встречал, и в голове уже этот красавчик уже снимает с себя все лишнее и кладёт его на кроватку. Чимин, окончательно раскрасневшись, пытается подобрать пару слов на вопросительный взгляд Тэхена о столь длительное молчание не в тему, но только натягивает улыбку и отводит взгляд, думая, куда бы убежать.  — Ещё раз спасибо, — растерявшись проговаривает Чимин и через несколько секунд добавляет, — может обменяемся телефонами? Я не знаю, там…  — Да, давай, — Тэхен достаёт из кармана и протягивает ему дорогущий телефон последней модели, при виде которого Чимина охватывает зависть, и кладет в его руку свой старенький с разбитым экраном, а сам молча берет его и вводит свой номер.

***

      Чимин перешагнул порог квартиры, встретив Чонгука с пачкой какой-то жратвы, выходящего из кухни и бросившего быстрый взгляд на него. Ему и самому не мешало перекусить, но он только зашёл на кухню, окинул взглядом пустой холодильник и запихал в себя печеньку со стола: есть нечего, но есть и не хотелось.       Он лёг на кровать, открыл телефон и решил написать что-нибудь Тэхену, напечатал «Привет», но это было до афигения банально, и он быстро стёр. Неожиданно вверху экрана появляется сообщение от Чонгука: «Чимини, ты придёшь?».       «Блять, да конечно же нет!», — думает Чимин, моментально отвечает и откладывает телефон. Он хочет, чтобы Чимин пришёл… Но Чимин же решил уже, когда шёл сегодня домой, что всю эту хрень пора заканчивать, потому что в последние дни рядом с Чонгуком становилось невыносимо душно. Трахаться с Чонгуком было уже перебором. Он всю жизнь провёл рядом с ним, он не помнил себя без него, ведь Чимину было всего два годика, когда тот родился. Чонгук был тем, кто с ним был, есть и будет всегда, чтобы не случилось. А в голове Чимина только что промелькнула мысль о том, чтобы пойти к нему, и он уже ненавидел себя за это.       Чонгук явно не собирается заканчивать на этом. Телефон завибрировал, и Чимин, взяв его, видит одно непрочитанное от Чонгука с одним вложением, ничего не подозревая открывает и чувствует прошедшие по телу мурашки. Рука с выпирающими венами приподнимает до груди футболку, оголяя кубики на прессе и полосочку от трусов, и все это с подписью «Точно не придёшь?». «Черт, Гуки, как же я тебя ненавижу», — проносится в мыслях, и Чимин крепко сжимает губы. Он после секунды раздумий оголяет шею и ключицы, запрокидывая голову на подушку, и прикусывает нижнюю губу, быстро фоткает, нажимает «Отправить». Сразу же под фото появляется «Прочитано», будто Чонгук прям так и сидит ждёт этого, уставившись в экран. «Может ты лучше зайдешь?» — печатает и закрывает лицо руками, откладывая на другой конец кровати телефон, а сам ложиться и с нетерпением гипнотизирует его, пока к щекам приливает жар. Его так забавляет это и раздражает одновременно. Он чувствует лёгкое возбуждение, представляя как Чонгук открывает фотку и ощущает беспокойство в штанах.       Телефон снова предательски вибрирует, заставляя моментально потянуться к нему и открыть долгожданный ответ братика, а сердечко с нетерпением замирает. На серых обтягивающих трусах так хорошо заметно помокревшее пятно на головке слегка выпирающего стояка. Разумная часть будто отделилась от тела и ушла, оставив смотреть его на возбужденного Чонгука и сделать то, что он собирается: Чимин приспускает штаны, чтобы виднелось только самое основание, фоткает и отправляет. Он любил себя и своё тело, но привык только получать такие фотки, а не отправлять, но сегодня видимо наступил особый случай, и все тело загорелось, когда появился статус «Прочитано». Тут же новое фото. Смазка, которую он купил, была в чонгуковской руке, а на заднем плане расплывчато виднелся его немного возбужденный член с выпирающими венками.       Ноги казались ватными, тем более пойти к нему — значит проиграть, а Чимин собрался ждать до последнего, пока он первый не прибежит. Рука опустилась вниз по животу. Но как ни крути, кончить в ротик Чонгука было более приятной перспективой, чем в собственную руку. Он буквально не оставил Чимину никакого выбора.

***

Чонгук положил баночку со смазкой обратно. Он нашёл ее как-то на кухне с двумя пачками рамена, и, в надежде, что она предназначалась ему, а не какому-то там Ким Тэхену, и положил в свою тумбочку возле кровати. Чонгук закрыл глаза, натягивая на себя одеяло. Он так хотел запустить руку под него. Ему было мерзко от своего тела и от самого себя. Он знал, что хён не придёт, ведь ему было незачем это делать. Снова отыскав на кровати телефон, он открыл их переписку и внимательно рассматривал его кожу, которая казалась мягкой и тёплой даже через эту железку, его идеальные ключицы и плечи, тонкую изящную шею и пухлые розовые губы в трещинках. Чонгук прикрыл глаза и свободная рука поползла под одеяло. На одно фото. Он услышал шаги и смутился: он готов подумать что угодно, только не то, что через несколько секунд он увидит перед собой обесцвеченную голову Чимини-хёна и не почувствует как его руки упираются в плечи. Эти глаза, розовые щечки, чуть приоткрытые влажные губы, и он уже будто ощущал вкус бальзама для губ во рту. Если опустить глаза ещё ниже, то через вырез виднелось все то, что сводило с ума минуту назад, а ещё розовые соски и сексуальное худое тело. Он бы никогда не поверил, если бы не его небольшие руки на нем, сильнее придавливающие к кровати.       Чимин сел, зажимая его бедра. От его действий сводило все тело, и Чонгук переставал контролировать себя, и между ног начала приливать кровь, а головка уже упиралась в Чимина.  — Ты всегда так быстро возбуждаешься? — первое, что спросил Чимин, — или это я тебя так возбуждаю?  — Только… — не своим голосом проговорил Чонгук, — хён, я…  — Ничего кроме секса, Гуки, помнишь? — сказал Чимин, отметая все лишние мысли.       Чонгук сильнее прижал его бедра к кровати, сильнее упираясь стояком в него, прижимая его тело к себе, сокращая дистанцию между их лицами. Чимин освободил Чонгука от мешавшего белья, потянулся к ящичку тумбочки и вынул оттуда смазку. В нос въелся запах клубники, который так любил Чонгук: его тело всегда отдавало клубникой. Он провёл по всей его длине. Голова Чимина дотронулась подушки, а остатки он размазал по его спине. Чонгук тяжело дышал, оставляя на шее красные следы, которые завтра будут хорошо видны из как всегда полурасстегнутой рубашки. Изумительное тело хёна с полупрозрачной бархатной кожей принадлежало сейчас только ему — ему и больше никому другому.       Чимин прикрывает глаза и чувствует как его бёдра отрываются от кровати; футболка с нижним бельём улетает на пол. Ощутив пальчик Чонгука, как он медленно входит, делая проход все шире и шире, по телу расходится приятная боль, из-за который невозможно пошевелиться, а как только второй пальчик окажется уже внутри, непроизвольно вырывается наружу глухой стон, сильнее возбуждающий Чонгука. Ещё мгновение и Чимин упирается локтями в мягкую кровать.  — Гуки, — еле проговорил Чимин, сжимая под собой мокрую от пота подушку.       Руки Чонгука поднимают его бёдра, до предела выгибая спину, и головка оказывается внутри растянутой красной дырочки, а потом ещё глубже, и Чимин не чувствует ног, только его внутри себя. Он слышит его сбившееся дыхание, как руки упираются в ягодицы, сминая их, потом медленно притягивают к себе, полностью войдя в него. Эта боль пронизывала до кончиков пальцев, заставляя думать только о нем.       Тело опустилось на кровать, и Чонгук не переставая ласкал всего его, дотронулся губами до его малиновых губ, проникая внутрь, потом спустился к шеи с уже заметными красными отметинами, опускаясь все ниже, нежно проводя по соску. Чимин закрыл глаза, запуская руку в его волосы, проводя по его спине и сдерживая слабый стон. Он чувствовал как что-то влажное и горячее обхватило его головку. Губы Чонгуки. Они были такие мокрые и нежные, они обосновались сначала на ней, потом медленно скользили туда-сюда, а пальцы медленно массажировали основание. Это настолько возбуждало, что очень скоро Чонгук обнял его, все ещё переводя дыхание, стараясь не смотреть на него. Он наслаждался каждой секундой, когда их тела соприкасались, когда он слышал быстрый стук его сердца и мог прикоснуться к его нежной коже. Он желал провести так всю эту ночь, прижавшись к тёплому хёну, но он снова уйдёт. И зачем он приходил?  — Хён, почему ты пришёл? — вдруг проговорил Чонгук, дыша в его щеку, не отпуская его.  — Как будто ты оставил мне выбор, — Чимин провёл по его волосам и дотронулся губами до влажного лба, — я пойду, Чонгуки.       Чимин даже закрыл за собой дверь. «Ничего кроме секса, Гуки, помнишь?» — прозвучало в голове, когда Чонгук увидел мокрые пятна на простыне. Он не хотел воспринимать его слова. Чонгук до безумия любит Чимини-хёна. Он душу бы продал только за один его поцелуй, не говоря уже обо всем остальном. Он чувствовал себя после этого слишком слишком, чтобы думать о чем-то кроме Чимина. Встав, он надел нижнее белье и нашёл в шкафу чистую простынь, поменяв ее и ложась обратно. Хен был здесь буквально пять минут назад. На подушке ещё остался его запах, но это никак не могло уложиться в тяжёлой от усталости голове Гуки, которая была заполнена миниатюрным телом хёна: вспоминая каждый его сантиметр, он сходил с ума, представляя как снова и снова проходится по нему языком, оставляя мокрые следы и красные пятна. «Ничего кроме секса, Гуки, помнишь?» — одна и та же надоедливая фраза, которая теперь надолго обоснуется в его мыслях.