Dead dove: do not eat

      Я распахнула глаза и резко села в кровати. Ха-ха, какой же глупый сон! Как будто этот кирпич реально упал и пробил мне затылок! — Я же не настолько тупая, чтобы… — вполголоса начала обадривать себя я и осеклась.       Это была не моя комната, да и вообще что-то определенно было не так. Мурашки пробежались у меня по спине, и я глубоко задышала, пытаясь успокоиться. «Да, ты оказалась не в своей комнате после глупого сна, в котором ты будто бы умерла, когда тебе на голову свалился кирпич. Но это не повод паниковать! Просто осмотрись, выгляни в окно и подумай. Может, твой дом недалеко.»       Совет, по моему скромному мнению, был дельным, так что я аккуратно спустилась с кровати и, приподняв тяжелую штору, посмотрела в окно. На дворе была глубокая ночь, а намека на мой дом даже близко не было. Паника снова начала подступать к горлу, но я, снова выдохнув, не без труда заставила себя успокоиться и прошлась по комнате. В целом она выглядела небогато: светло-синие обои с простым узором, несколько видавших виды шкафов с книгами и одеждой, а также письменный стол и работающий светильник, благодаря которому я все еще не навернулась. Чувство чего-то неправильного все еще не покидало меня, так что я, остановившись, крепко задумалась. А потом резко подняла голову и чуть ли не упала: я отлично видела без очков, которые обычно носила практически все время, не снимая! Нервно сглотнув, я добрела до кровати и уселась на нее. Это стало последней каплей: я не понимала ни что происходит, ни где я нахожусь, ни что произошло с моими глазами! Слезы непроизвольно потекли у меня из глаз, как ни старалась я их подавить. — Что это вообще за чертовщи-ина-а… — тихо проскулила я, прижав ноги к груди и приобняв их.       Некоторое время я провела так, слегка покачиваясь из стороны в сторону, однако все же решила не раскисать и найти объяснение всему этому. Прежде всего надо было узнать, где я нахожусь, желательно с помощью чего-то, что находилось в комнате: пейзаж за окном совершенно ни о чем не говорил, главным образом из-за того, что мне вообще ничего не было видно.       За неимением других идей я подошла к книгам и осмотрела обложки. Почему они на английском… Тут я заметила что-то, что повергло меня в еще большую степень непонимания, хотя, казалось бы, куда больше-то — название на корешке одной из книг гласило: «Расширенный курс зельеварения» за авторством Либациуса Бораго. Что-то знакомое. Я пару секунду молча пялилась на книгу, а потом вспомнила: черт, такая же была в «Гарри Поттере»! На нервах я принялась мерить шагами комнату; всякие мысли кучей набились в голову и не давали успокоиться. Где я, что происходит, почему я снова хорошо вижу и… почему тело вдруг ощущается таким чужим? Крепко сцепив руки в замок и немного замедлившись, я, будто ведомая каким-то внутренним чувством, подошла поближе к свету и подняла руки. Спину прошибло потом, а перед глазами все поплыло: это были не мои руки. Не игра света или моего воображения, а длинные, узкие руки с вытянутыми тонкими пальцами, точно не принадлежавшие мне… по крайней мере, до сегодняшнего момента. Отчаянно пытаясь снова не впасть в истерику, я глубоко задышала и опустилась на кровать, пытаясь осмыслить все произошедшее.       Вдруг моя нога коснулась чего-то деревянного. Вздрогнув, я наклонилась и подняла этот предмет. Моему взору предстала весьма изящная, отполированная до блеска палочка из светлого дерева. «Так непривычно видеть что-то в своих новых руках», — подумала я, пока новый приступ паники наваливался на меня вместе с осознанием. Палочка, книга… все это не просто так. На спине выступил холодный пот, дыхание сперло, а сердце забилось, как бешеное. Голова вдруг резко закружилась. Я не в своем теле, и похоже, не в своем мире. Кажется, кирпич и правда упал.       До сегодняшней ночи я целыми днями мечтала о том, как попаду в Хогвартс, стану волшебницей и буду жить спокойную жизнь, во многом облегченную магией. Тогда это даже доводило меня до слез. Сейчас же я мечтала просто вернуться и отметелить прошлую себя так, чтобы та даже и не смела думать о Хогвартсе! Намечтала, блин, на свою голову, твою ж налево… Я отложила палочку и с силой стала тереть виски; дыхание и сердцебиение за это время, похоже, выровнялись. Так, ладно, что в таких ситуациях делали попаданцы, фанфиками про которых я в свое время зачитывалась чуть ли не до посинения и которым жутко завидовала…       …Они даже не устраивали истерик, а просто по рукам понимали, в какого персонажа попали и знали, что делать дальше. Тут я уже провалилась, так что пора сосредоточиться и хорошенько подумать, что я, впрочем, по крайней мере пыталась делать и до этого. Надо найти что-нибудь, что прояснит ситуацию еще получше и, вероятно, даст хоть какую-нибудь информацию о прошлой владелице тела, ведь я даже не сомневалась, что она была. Никогда не понимала, как кто-то попадает в тело другого персонажа, но сейчас мне нужно другое, потом с этим разберусь.       После осознания паника схлынула, оставив после себя только щемящее чувство одиночества и безысходности. Я подошла к столу и стала рыться в его ящиках, вместе с этим размышляя о том, как же здорово было бы просто пообщаться с кем-нибудь знакомым или, закрыв глаза, снова открыть их и просто проснуться у себя в комнате и продолжить «скучную» жизнь простой маглы со слишком большими мечтами. Пусть так мне снова будет уныло и грустно, но хотя бы тогда со мной будут моя семья, друзья и привычный уклад жизни.       Вдруг мои пальцы наткнулись на небольшую записную книжечку в толстой кожаной обложке. На ней было выдавлены инициалы, естественно, на английском: «Д. К. Давсон». Рискну предположить, что эта книжка принадлежала прошлой владелице тела. Я открыла ее и пробежалась глазами по тексту; английский не был для меня проблемой, так как в прошлом я собиралась стать переводчицей и усердно училась для этого. Проблема была в другом, а именно в кривом детском почерке, который я никак не могла разобрать. Мои губы снова задрожали: у меня и так все сложно, неужели нельзя было писать поаккуратнее?! Так, нет, так не пойдет. Глубоко задышала и прикрыла глаза. Надо успокоиться, иначе я брошу книгу и даже не буду пытаться ее прочитать, а если я это сделаю, то проблем уж точно не избежать. В последний раз глубоко вздохнув, я сжала книгу в руках и, опустившись на кровать, открыла ее.

***

      Расшифровывать кривые английские буквы оказалось еще сложнее, чем я думала. Один плюс: девочка с точки зрения грамматики и орфографии писала просто замечательно и не поленилась занести в книгу всю базовую информацию о себе и о своих родственниках, а также тщательно проставляла даты. Когда я впервые смогла их прочитать, то не сдержала стона отчаяния: меня занесло аж в семидесятые, а, значит, привычных технологий мне придется ждать аж пятьдесят лет!       Чем старше была девочка, тем лучше становился ее почерк, а значит, мне меньше работы. Когда я повернула голову в сторону окна, то обомлела: уже светало! Но с другой стороны в дневнике Дианы (забавно, что у меня и прошлой владелицы тела совпадают имена) осталось всего несколько страниц; мне необходимо дочитать все, иначе я могу пропустить что-то важное. От моего внимания не ускользнуло то, что две последние записи были написаны дрожащим почерком, а на страницах то и дело встречались пятна, размывающие слова. Мне стало немного не по себе: сейчас я, должно быть, узнаю причину ее смерти. Я прикусила губу, но продолжила читать.       «29 июля 1971 года. Поверить не могу, что мои дорогие родители смогли додуматься до такой ужасной идеи! Почему они больше меня не любят?.. Неужели из-за того, что я сбежала с Фелисией? Я же (размыто) им. Если бы они не обходились с моей сестрой так жестоко, я бы осталась. Мало нам громовещателей (размыто) они подговорили своих коллег убить нас! Я (приличная часть текста размыта) я так рада, что мистер Вингер меня спас! Даже не хочу думать, что было бы со мной, если б не он. Мне действительно не стоило так ужасно к нему относиться лишь потому, что он грязнокровка маглорожденный. Мне так жаль!»       Я пару раз моргнула, силясь осознать написанное. Получается, родители Дианы подговорили Пожирателей Смерти, о которых девочка пару раз упоминала в прошлом, убить ее и Фелисию лишь за то, что последняя вышла замуж за маглорожденного? Я почувствовала, как мое лицо скривилось в отвращении. Но надо успокоиться, впереди последняя страница. На ней, что интересно, пятен от слез не было.       «2 августа 1971 года. Да, я окончательно решилась: сегодня ночью я уйду. После нападения Пожирателей я многое для себя осознала и поняла, что для Фелисии и Нильса являюсь лишь обузой. Из-за меня их могут убить. Я была такой неблагодарной, когда называла Нильса грязнокровкой, а он даже ни разу не накричал на меня. Я ужасная, жалкая и позорю свою семью. Да, я решилась: палочка Фелисии сейчас рядом со мной, а родители (чтоб их мантикора задрала) научили меня Убивающему заклятию и пояснили, что оно сработает, только если у меня есть явное желание убить. Думаю, сработает. А жаль, мне через месяц в Хогвартс идти.»       Одиннадцатилетняя. Девочка. Убила. Себя. Авадой. — Что за пиздец, — прошептала я, расширившимися глазами смотря будто сквозь дневник.       В смятении я отложила книжку и некоторое время посидела, тупо пялясь в стену. Из этого своеобразного транса меня вывела ужасная сухость в горле, так что я решила рискнуть и выйти из комнаты.       Дверь даже не скрипнула, пока я ее открывала. Прижимаясь к стене, я крадучись продвигалась к лестнице; оказывается, все жилые комнаты находились на втором этаже. Когда я спустилась, то оказалась в коридоре, по бокам которого было несколько дверей, и прислушалась. Никакого шума не было, так что я, по очереди заглянув в каждую дверь, таким образом оказалась на кухне. Она была пуста, так что я выдохнула с облегчением: меньше всего мне сейчас хотелось встретить кого-то из новой семьи. Новой семьи… От одного воспоминания о своих родных глаза нещадно защипало. Я больше никогда не увижу своих родителей, брата, котов и друзей. Пытаясь не заплакать, я протерла глаза и, осмотревшись, подошла к графину с, как я надеялась, водой. Чашки нашлись поблизости, так что я, по-быстрому попив, надеялась без лишнего шума прошмыгнуть обратно, но, видно, не судьба. Как только я собралась уходить, в кухню вошла молодая женщина с пышными белыми волосами и очень бледной кожей. Похоже, это и была Фелисия: Диана в своем дневнике упоминала о том, что она альбиноска. Я замерла, не зная, что делать. Фелисия же тем временем посмотрела на меня и ласково улыбнулась. — Доброе утро, — поздоровалась она. Ее голос такой мелодичный. — Как ты? «Ужасно, пожалуйста, заберите меня отсюда», — хотела сказать я, но на самом деле, немного запнувшись, произнесла: — Н-неплохо, спасибо.       Боже, надеюсь, она не заметила моего акцента. Тем временем Фелисия, немного нахмурившись, переспросила: — Точно? — тут ее голос стал сочувствующим. — Я знаю, ты не хочешь говорить о своих кошмарах, но… помни, что я всегда готова выслушать тебя и помочь, чем смогу.       Да, это именно то, что мне нужно, жаль, тебе о моих проблемах лучше рассказывать. Еле подавив рвавшийся наружу всхлип, я помотала головой и, пройдя мимо новой старшей сестры, ушла в свою комнату.       Диана Давсон умерла, да здравствует Диана Донская. Диана Донская умерла, да здравствует Диана Давсон?