Луна исчезнет в полночь

— Я… нет… Враньё Кима очень разозлило Чона, ведь младший не просто так спрашивает об этом. Можно лишь таким путём разрушить всё, снять проклятие с обоих, но Тэ упрямится и не хочет выпаливать правду. — Айщ, хочешь ты детей! Не смей врать, я устал от этого. Почему так поступаешь? Король не знал, что сказать, ведь он влюбился в этого эгоистичного, нахального и безчувственного парня, который манил своим лишь присутствием. Можно было только подумать о нём, как пах начинал выть от желания. Как слёзы сами наворачивались, будто парнишку ранили в самое сердце. Боль сковала всё, что можно, и снаружи и изнутри. Мелодия звуков, которая исходила от Кима, давила на душу Чона. Видно сама судьба долгие века хранила Чонгука для такого нежного внутри и жесткого снаружи мужчины. Альфа пропал навсегда? Нет, лишь на время. Тэхёну нужно править, а омега этого сделать не может. Это провал? — Зачатие… — пауза. — Единственное, что снимет проклятье… А? Душа золотого распалась на несколько частей. Неужели это конец? Больше нет никаких способов? Нет! Нет! Тэхён больше не хотел так жить, скрываясь, показывая лишь фальшивый мир народу, который разрушился в эту секунду. Руки невольно опустились, голова пошла кругом. Никто не знал этого, почти, но пробовать нужно. — Я… н… не… м… м… могу, — постоянные заикания парня заводили младшего, но и тревожили. Было видно, что мужу страшно. А вдруг кто-то узнает, что будет дальше? Он никак не мог этого допустить, это невозможно… — Ты понимаешь, что я устал так жить!? Мне нужна свобода, а я лишь кручусь возле тебя. Поэтому жду тебя в полночь! «Маленький оленёнок, что скачет в ночи. Тихо и быстро ловит мечты, Которые царь роняет в тени. Каждую ночью слезинка текла И осторожно до края этого шла, Где, собственно, и рождалась Луна. Заклятье, проклятье снять до конца Поможет лишь ствол и дырочка та, Что давно уже были в плену, Которые там скорее умрут. Чужое тело дрожало в лучах, Так и хотелось его приобнять, Но парень боялся сближаться с таким, Который желал раньше убить Малыша, что дарил лишь мечты…»

***

Почему-то Тэ было противно идти в свои покои, но там его ждал уже разъярённый муж, который желал ему лишь добра? Любви? Жизни? Для чего же это всё? Парень, войдя в свою спальню, заметил лежавшего парня, который до последнего ожидал своего супруга. Ким подумал, что тот спит. Он бы так и думал, но голос его пробудил. — Долго ты стоять будешь? Старший на автомате подошёл к младшему и вовлёк в неуклюжий поцелуй, который питал много эмоций. Шершавый язык проник в ротовую полость Чона и по-хозяйски гулял от стенки к стенке, а зубки слегка прикасались к потрескавшимся губам, которые были приоткрыты для согласия. Чонгук даже не хотел сопротивляться, ему это нравилось. Конечно, не в его правилах, чтобы не он начинал, но так альфа даст омеге шанс почувствовать себя лидером, хоть и на несколько мгновений. Смотря на то, как парень старается, младшему ударило в голову. Кровь прилила к одному месту и больше никуда не возвращалась. Сосуд наполнился, нужно куда-то выливать жгучий напиток, такой молочный и слегка прозрачный. — Ха… готов? Король невольно махнул головой, и парня повалили. Гук навис прямо над ним, смотря в эти бездонные глаза. Что-то невесомое сливало их вместе, давая силу, чтобы засадить поглубже семя альфы. Рука неуверенно скользнула под халат младшего, ощущая напряжённый торс, который был твёрд как броня. Руки Тэ казались слабыми и никчёмными по сравнению с Гуковыми. У парня прекрасно сложена фигура, он очень манит, и Ким не мог на него не купиться. Пока Тэ изучал тело Чона, альфа рассасывал соски, будто то обычные леденцы, которые дали пососать. Такие сладкие, уже насквозь мокрые от слюней Рубина. Хотелось большего… Чонгук посмотрел туманным взглядом на Тэхёна и, придвинув его пятую точку к своему лицу, пустил язычок прямо в непослушную дырочку. Слегка раздвинув пальцами стенки, проник внутрь. Ощущения обоих были неописуемыми, они это испытывали первый раз, так что всё шло как по маслу. Дело близилось к окончанию срока службы достоинства Тэхёна, поэтому Гук, подхватив Тэ, вошёл в него. Симфония прошлась по всей комнате и застыла около ушей альфы, дабы дать тому насладиться этой мелодией подольше. Сильные руки держали омежку, мощные бёдра подкидывали парня вверх, создавая дополнительный толчок. Гук знает своё дело, знает как довести до Гонконга одним лишь движением. Никакая химия ему не нужна, чтобы привлечь парня. Насаживает омегу по самое основание, тем самым даёт проникнуть молочку прямиком в матку, где и зародится жизнь. Их маленький малыш, который и снимет проклятье навсегда. — Ах… Чон~а, сильнее… Ким был не подвластен своим ощущениям, даже не заметил, что началась течка, которая не должна была и начинаться. Всё дело в препаратах, они заморозили её. Стресс для организма, поэтому были перепады настроения. Луна гудела, лучи вовлекали пару в сеяние природы, будто существуют лишь они, больше никого нет на этом свете. Как немые шлепки заглушали стоны омеги и рычание альфы. Горячий напиток, который был похож на кофе с мятой и клубникой, вливался прямо в обледеневшее тело короля. Та нить оборвалась, которая их разделяла. Сцепка произошла, и она была болезненная. — А-а-а! Больно! Агрх… аэ… Успокаивать Чон не стал, лишь опустил парня на кровать и в таком положении прождал где-то пять часов. Всё уже ныло, но Тэ не хотел того опускать, боясь, что станет хуже. Когда боль потихоньку начала уходить, Ким произнёс очень милую и душевную фразу: — На… наш ребёнок? — Да. Гук ответил очень холодно, но он также не почувствовал себя лучше. Видно после рождения всё пройдёт, главное ждать эти девять месяцев. Они будут незабываемыми. Тэхён всё думал, как он будет петь колыбель, которую слышал каждую ночь от папы. «Спать пора, мой сладкий, Во снах тебя ждёт пёсик мягкий. Лунные зайчики по лесу гуляли И добрых как ты звали на чай. Спи, моя радость, усни, Столько всего нового ждёт тебя впереди. Только глазки сейчас закрывай, Чтобы не видеть как тухнет печаль…» Нежные ручки будут цеплять золотые волосы, как чёрные глазки будут смотреть в отражение взрослых, рубиновых очей. Только представить, что Чонгук будет находиться вместе с малышом. Да, Тэхён влюбился, того не замечая, но Гуку нужна лишь свобода, чтобы никто не смог ему опять запретить спариваться в небе, а то и выше. Лишь ребёнок может его удержать. Тэхёна Гук не любит, но своё чадо полюбить обязан. Он сотворил, он вырастит, и, если надо, то и убьёт своими руками. Жизнь Тэхёна и Чонгука не проста, Ким будет защищать своё, а Чону дитя было нужно для того, чтобы освободиться от проклятья. Обидно будет королю растить его одному, а как поставить в известность народ, что именно он родил наследника, а не тот самец? Проблема с каждым разом окутывало тело парня в прозрачную простыню, через которую не одна тварь не просочится. Беспомощность стала вторым именем Ким Тэхёна. «Колыбель проста, В ней спишь не ты, а я. Хотелось бы прилечь с тобой, Но страх окутал с головой. Без тебя бы не было его, Что спит в обнимку с папиной рукой, Которую так страстно нагревал теплом. Она была твоей, но теперь во власти мелких, Тёплых, сильных и будто нежных ручек, Что давали слабину моему одинокому сердечку, Когда тому ты снился каждый раз».