Я рядом

Звуки дождя барабанной дробью раздавались по улице, пока каждая капля разбивалась на сотни других, упав на асфальт в пустом парке, по которому шла одинокая Мишель. Как он мог так с ней поступить? Пока парни ответственно готовятся к тренировкам, а Мишель то и дело прилюдно давит на больное — время не стоит на месте. То медленными шагами ступает по жизни, то несется бурным, неуловимым потоком, но никак не лечит. И вот уже пол года хореограф не может отпустить из своей жизни одного единственного человека, что так больно ранил ее, оставив многочисленные раны на ее душе и сердце. Его имя давно не звучит из уст друзей, однако побрякивание жетонов на ее груди то и дело напоминает о ноющей боли от расставания. Капли дождя стекают по ее щекам, сливаясь с едва заметными дорожками от горьких слез, пока Мишель скидывает надоевшие кроссовки и встает, обхватив себя обеими руками. Одной лишь ей известна мелодия в ее голове, что заиграла, когда хореограф вскинула руки к небу, обреченно подняв туда же свои зеницы. Она кружилась под дождем, извивалась, словно змея, а потом замирала, ловя хрустальный момент равновесия и… снова падала, разбивая колени и разбрызгивая воду по асфальту. Мишель отдавала всю себя этому танцу, выплескивая боль, что копилась на сердце столь долгое время, и даже не подозревала, что чьи-то родные голубые глаза сейчас с восхищением и болью наблюдали за ее движениями… Он выходит из тени дерева, под которым старался укрыться, но далеко не от дождя, а от ее заплаканных глаз, что, разумеется, будут долго смотреть на него с разочарованием и ненавистью. Он не боялся ее: не боялся, что Мишель не выслушает, что будет кричать и рушить все вокруг, что будет бить его в грудь, захлебываясь слезами. Больше всего он боялся того, что она будет молчать, что и произошло, стоило ей заприметить очертания знакомой фигуры. Они стояли на расстоянии и не могли промолвить и слова — оба так долго ждали этой встречи, что не могли подобрать речь друг для друга, пока по щекам шатенки стекали слезы из фарфоровых карих глаз — Брендон? — Мишель… Буря. Взрыв. Эмоции. Страсть. Она ненавидит его до глубины своей души и любит каждой частичкой своего тела, но все равно вовлекает в страстный поцелуй, притягивая его еще ближе за края новой кожанки. Долгий поцелуй под дождем, когда его руки смыкаются на ее талии, а ее обхватывают его шею, и они прижимаются друг к другу так сильно, словно боятся потерять друг друга снова… — Мишель. — не в силах оторваться Брендон шепчет сквозь поцелуй, — ты простынешь…пойдем Она послушалась: то ли от шока, то ли от желания побыстрее снова ощутить его губы на своих, а он натянул на нее кожанку и подхватил на руки, пока та держала в руках насквозь промокшие кроссовки Когда они оказались в машине, над парой нависло молчание, тяжелое и наполненное непониманием, болью, истериками и скандалами, но Брендон везет ее, пока Мишель сжимает его руку и плачет. Горько и безостановочно, то и дело подрагивая от холода… Лишь когда они остановились на подземной парковке, то взглянули друг другу в глаза, и все что успел промолвить Брендон это — Прости меня… Мишель ругайся, ненавидь, бей, но только не молчи… Но Мишель молча перелазит на колени к Брендону, а тот успевает только опустить и отодвинуть кресло, а она вновь целует его: мокро и страстно. Он сминает ее губы поочередно, после проводя языком по верхней пухлой губе любимой девушки, а она тем временем искусывает его до крови, увлекшись нижней губой парня. Оба возбуждены, и оба жаждут этой близости, потому сначала кожанка, а затем и остальные промокшие вещи летят на задние сидения, пока пара придается страсти. Оторвавшись, она смотрит в его глаза, пытаясь немного перевести дух, и принимается за ширинку его джинс, которая уже изрядно натянулась от возбуждения, после чего с губ Брендона слетает рваный стон. Высвободив орган Брендона из штанов, Мишель проводит по нему рукой и ловит новые стоны своими рваными поцелуями, а затем ведет ногтями выше по накачанному торсу парня, по кубикам которого медленно стекают капельки, упавшие с мокрых волос Мишель. Его руки уже во всю бесстыдно изучают изгибы ее тела, словно впервые. Словно не было той ночи, после которой он так грубо ее отверг. Пальцы сжимаются на ее упругих ягодицах, оставляя белые следы от пальцев и вмятины от ногтей, пока Мишель водит ногтями по груди и прессу парня, оставляя за собой кроваво-красные отметины. После руки парня тянутся к бюстгальтеру хореографа, который тут же летит на соседнее сидение, а он с упоением всасывает вставшие соски на груди любимой, продолжая ласкать руками ее спину под громкие стоны девушки. Им нужно большее, они хотят ощутить друг друга ближе. Глубже. Потому в следующую минуту Брендон отодвигает резинку от стринг Мишель и резко входит в нее, улавливая каждый новый стон своими губами, а после начал двигаться, доводя девушку до исступления… Они еще долго приходили в себя, скрываясь в объятиях друг друга. Им точно следует серьезно поговорить, но пока Брендон перебирает прядки ее волос, периодически целуя ее макушку и шепча ей столь важные слова: — Я рядом. И больше никогда тебя не отпущу