значение не должно быть пустым

дождь в августе не должен был быть настолько холодным, но все, что не должно было случиться - обычно случается. именно поэтому он, дрожащий, стоит под дверью друга, ожидая открывшейся двери и чеса, который всегда его ждет, глэм так на это надеется. —че стучишь, уеба?! —раздается пьяный голос матери Чеса в ответ на три одиноких стука в дверь. —Ишь развелось тут бля ночных жителей… спустя несколько секунд относительного молчания, прерываемого одинокими несвязнымм фразами пьяной женщины и новостями с телевизора, он понимает что в маленьком засранном трейлере одиноко пьет дешевое пиво мать, а сам чес где-то бродит идти искать его у глэма нет сил, ноги дрожат от пережитого стресса и от брожения по самому бедному району городка — там, в грязи, черт ногу сломит, особенно в темноте, когда раз за разом ходишь вокруг да около, надеясь что сейчас найдешь нужное место и тебя не затянут куда либо в кусты и не приставят кухонный, купленый на блошином рынке, но все еще острый, нож к горлу. не то что бы сейчас он был против этой участи. в голове одна мысль наскакивает на другую, голоса в голове — отголоски последних услышанных слов, переплетаются в одну кучу, из которой невозможно вычленить что-то главное. нос неприятно забит после подавленых рыданий, а губа наверное, кровит — невозможно понять это кровь от прокушеной изнутри щеки или в какой то момент он просто слишком сильно сжал зубы. глаза снова неприятно щиплет, а картинка перед глазами начинает смазываться — глэм отходит за угол и съезжает по стене. кажется, он не рассчитал силу с которой он решает прислониться— или уж это стены непривычно тонкие, но что то упало и покатилось по полу. —Хули ты стучишь тут, уеби-ище, — пьяный растянутый вопль слышится из-за стены, —Проваливай, гитарист хуев, всю жизнь мне испортил, сына отнял… она наверное, даже не думает, что говорит, просто реагирует по инерции, по привычке, по шаблону: выкатить что-то оскорбительное, просто чтобы получать желаемое, что бы от нее наконец отвязались а у глэма в голове снова эмоциональная лужа грязи, куда его с удовольствием окунули только что снова, лишая воздуха и желания жить «всю жизнь мне испортил» крутится в его голове. «не впервые» думает он, вспоминая слова отца и лидии. «лучше бы тебя не рожали вовсе, бездарность. позор семьи» —Боже да за что я.—тихо, дрожащим голосом прошептал глэм и окончательно опустился на холодную землю, —родился. он поправляет волосы, нет, вымазывает их случайно в грязи, а потом со злости тянет и вырывает приличный клок — от недосыпа и постоянного стресса они у него итак осыпаются, создавая уродливые узоры на стенах ванной, что уж говорить о достаточном усилии подростка, который неосознанно себя наказывает. он снова начинает беззвучно рыдать — ему оставалось только ждать чеса, который видимо загулял и дай бог вернется сегодня ночью домой. сейчас не позднее одинадцати вечера, и остается только надеяться, что его верный друг решит сегодня появится дома пораньше. чес любит спать и ложится рано — и глэм впервые хочет что бы тот сильно устал и как можно быстрее шел к заветной кровати, благо день был тяжелым. глэм и сам уже мечтает наконец попасть в заветную кровать — если он уснет в грязи возле трейлера это будет не самый приятный опыт. —Эй бля, какого хрена ты снова делаешь под моим домом? проваливай отсюда, — голос чеса, о котором глэм только что подумал, выводит его из раздумий о грязи и… —Ч, ч-то.? — глэм хочет что то сказать, но выходит только тихий и шипящий звук — он буквально не может ничего произнести. нет, не мог же чес правда так к нему отнестись, буквально только сегодня они отыграли свой первый концерт и…«господи, глэм, прими уже — ты заслуживаешь быть один. позорище, посмотри на себя со стороны.» — проносится в его голове, и тот снова хватает ртом воздух от того что в горле появился неприятный комок. —Э не пацан, даже не надейся, я не дам тебе сдохнуть под моим домом, еще заблюешь тут все, вставай и проваливай, торчок мусорный, — чес складывает руки на груди и явно ждет действий, пока не слышит тихий всхлип. нет, конечно, это не говор, но понять что этот высокий голос принадлежит не прокуреному тридцатилетнему мужчине, что обычно выходил из лесополосы рядом и падал возле одного из домиков, было легко. отметая варианты, чес мгновенно пришел к выводу — это не ребенок антошка из соседнего трейлера и не девушка, которой видимо не просто повезло оказаться на улице в такое время. —Господи боже, глэм, ты что тут делаешь, —он быстро подходит к нему и падает на колени рядом, притягивая его руки к себе, отнимая от заплаканного лица. —Я, я, я— глэм не может выговорить и слова, лишь тянется вслед за своими (или, возможно, чужими) руками и падает лицом на грудь чеса, где его уже после заботливо обнимают, прижимая к себе ближе. —Ушел? —чес неуверенно улыбается, а парень в его руках лишь кивает и всхлыпывает громче, вздрагивая всем телом. —Вырвался, ушел все таки, сбежал мой хороший...ушел..—он глупо, но искренне лыбится в небо (возможно, не самое уместное действие с его стороны) сильнее прижимая к себе промокшего и явно замерзшего глэма. —Боже я так горжусь тобой, ты сделал это, буквально..глэм, ты, ты молодец, слышишь меня? —а тот в ответ начинает рыдать, ведь он не заслужил похвалы и таких слов, ему так кажется, ему не верится и думается что чес просто его обманывает, что смеется над ним. —Давай, успокаивайся и пойдем в дом, все хорошо, все впорядке..—чес терпеливо ждет когда тот хотя бы немного успокоится, но сидеть вот так, прижимая его к себе и перебирая пряди мокрых волос, оказалось неожиданно приятно. глэм хватается руками за зеленую джинсовку, сжимает ткань и боится, что его в любой момент оттолкнут, глэм верит и знает что плакать - нельзя, это стыдно, и где то в отголосках памяти снова звучит звонкий голос матери - «ты что, опять там ноешь, себастьян!?». его как волнами на море окатывает новый и новый приступ слез - тебе кажется что ты уже почти спокоен, но в голове пробивается еще одна мысль и ты сбит с ног, падаешь вниз на холодные камни и тебя относит назад, в глубь. голос матери, от которой он ушел, в его голове снова оттягивает на дно, и повезет выбраться из бесконечной петли, когда уцепишься за мокрый камень, что кажется сейчас и пытался сделать глэм. —Давай, все хорошо, все хорошо. —чес чувствует каждый неровный вдох, и остается только ждать, когда его друга наконец немного попустит. чес жалеет, что накричал на него как только увидел, но обычно глэма он встречал в подворотне, а не под собственным домом в такое раннее время. и мало ли кто решит провести веселую ночь прямо под хлипкими стенами трейлера - уж слишком часто любители побаловаться наркотой пусто смотрели в окна, видя не пьяную мать, а самые интересные путешествия в их жизни. хорошо если они видели там не тех, от кого надо защищаться - денег на новые окна все равно не было. —Прости что накричал, —чес делает небольшую паузу, —я не думал что это будешь ты, а не очередной космонавт. прости меня. я понимаю что тебе сейчас херово, но..дальше будет легче. —он гладит парня по голове, обнимая крепче, и тот медленно, но верно чувствует —то ли волны стали слабее, то ли его прибило на берег. или кто то помог ему доползти до суши. дыхание успокаивается, медленно, но верно. глэм подает первые признаки жизни, если можно так сказать - убирает руку со спины чеса и вытирает свое лицо, конечно же, просто размазывая все. а чесу отпускать его совсем не хочется, но он осторожно убирает ладони. господи, какой же глэм все таки теплый. —Чес прости, я,—парень теряется и не знает что сказать, он хочет извинится за то что он просто взял и использовал своего друга как жилетку для нытья, но его перебивают —Не извиняйся, вундер. все хорошо. пошли в дом, ты весь промок. луна наконец показывается из-за туч