значение не должно быть пустым

—давай, вундер, заходи, —чес вталкивает его в открытую дверь комнаты быстрее, чем мать попытается запульнуть в него пластиковую бутылку из под пива. —зае-бал сюда со своим дружком ходить, — бутылка все же летит, но в чеса, и неуверенно падает у его ног. все таки быть в стельку пьяной и метать предметы одновременно достаточно сложно. —нет бы купил чего нибудь выпить, нет бля, у него гита-ара. —Женщина смотрит в его сторону, показывая кулак, а потом обращает внимание на старые часы. —сейчас лар, ларь-Ок открыт, вали давай, мне полторашку... —Отвали. —он редко игнорирует мать когда нет приличной, хоть какой либо, отговорки которая на нее сработает, но сейчас он надеется что она достаточно дезориентирована что быть неспособной встать и вломить ему. —не видишь я занят, сиди без пива. —добавляет чес. наконец, хлипкая дверь в комнату оказалась захопнута, и даже закрыта на самодельный замок. если петлю и закругленную палочку можно так назвать. по крайней мере, войти будет сложнее. а посреди комнаты стоит глэм. застыл как статуя. разбит. даже взгляд не двигается - замер в случайной точке. и чес правда не знает что с этим делать. смотреть на такого глэма ему непривычно. он привык видеть его счастливым, улыбающимся, по настоящему живым. да, они встретились у помойки. сейчас же его светлые волосы в разводах грязи, а в налипшую землю на спину и ноги можно сажать базилик, (или другое, блядь, культурное растение), настолько сильно она пропитала ткань, все равно зерно в конечном итоге пустит корни и даст урожай. —так, давай парниша, снимай свой пиджак, он тебе думаю нехер не нужен, —голос чеса дрожит, он правда волнуется за своего друга. —давай, вот так, —глэм не движется, поэтому он аккуратно касается его плеча, боится. будто не прижимал его к себе как плюшевую игрушку пару минут назад. он цепляет ткань, явно дорогую, но уже бесполезную, стягивает ее с тела дрожащими руками, стараясь не уронить на пол. мыть его сейчас совершенно не хотелось. —я закину в ведро, —зачем то комментирует свои действия, когда оглядываться в поиске, а после и одежда попадает в нужное место. —ты как, глэм? —он наконец подходит к нему и берет его холодные, мокрые руки в свои.- «черт, он реально замерз». «я надеюсь он ничего не придумает про меня» - проносится в мыслях чеса в один момент, - «боже, как будто ему сейчас до этого», - в другой. глэм лишь сжимает его ладонь в ответ. —плохо. —дальше будет лучше. звучит не сильно убедительно, но пожалуйста, верь мне. —чес действительно хочет себя ударить по лицу - ему кажется что он ужасен в поддержке. тревожный комок в животе скручивает внутренние органы. —я не знаю что делать дальше. —жить. —желание ударить себя только увеличилось. —главное жить, остальное образуется. глэм опускается лицом в плечо чеса. чес обнимает его за плечи в ответ. тишина прерывается звуками из телевизора и навязчивым тиканьем. это небольшие настенные часы, которые тикали порою достаточно громко, что бы выбесить кого угодно, но ровно отмеряли время до их следующей долгожданной встречи. стрелка отмерила минуту. —ты весь промок. —я заметил. прости. —не извиняйся. пойдешь в душ. чес нехотя отпускает его руки и делает шаг назад. глэм смотрит на него глазами брошенного щенка. в шкафу находится футболка, которая была недавно куплена, и длинные пижамные штаны. (а вот они уже старые). у парня никогда не было достаточно одежды что бы снабжать всех своих друзей на ночевках отдельными комплектами. да и друзей у него было не много. —извини чувак, лучше ничего не найду. возьми мои шмотки, переоденешься. —он протягивает глэму вещи, наблюдая за ним. —душ сломался пол года назад. есть общественный на улице, там должна быть теплая вода, но ничего не обещаю. чес снова выглядывает за пределы комнаты, и на удивление, или на счастье, мать уже спит. —давай, только тихонько, выползай. о, глэм умеет тихо ходить. жить с жестокими родителями это значит уметь передвигаться бесшумно, даже по старому скрипучему полу. даже твои хрустящие колени не должны издать звук, что уж говорить о шагах. из трейлера выбираются они без происшествий, лишь только ветер громко прихлопнул дверь. —похуй, уже уснет к моменту когда мы вернемся. —он старается говорить уверенно, будто горло не сжато невидимой рукой от волнения. чес снова хватает его за руку, тянет за собой печального друга, пока тот пытается не упасть снова лицом в грязь. холодный воздух продувает насквозь, а где то рядом воют псы.

***

—это... душ? —осипшим голосом спрашивает глэм. —типа того. конечно не лакшери, но главное вода есть. — оба смотрят на небольшую постройку из обломков шифера и прогнивших досок, к которым даже подходить не очень то приятно. и слава богу, что на улице достаточно темно, а тусклая лампа не освещала все в достаточной мере, что бы можно было увидеть слизней где то рядом с землей. его друг все таки привык к наличию дворецкого и дорогому ремонту поместья, и даже как то стыдно стало за место и условия, в которых живет «бродяга». парень мнется перед тем как сказать следующую фразу. —ты можешь раздеться тут. ну, типа ты врядли захочешь контактировать со стенами.. ээ-э, я подам тебе одежду и полотенце, когда попросишь. —а можно обойтись без этого..? —можешь раздеться внутри, но вешать там некуда. - и чес только сейчас понимает что можно просто забрать грязные вещи, без созерцания на полуобнаженого глэма на улице. —Я имею ввиду..душ. —глэм недоверчиво оглядывается и думает - «боже скажите что он шутит, люди не могут жить в настолько ужасных условиях» —эээ нет чувак, давай, вошел и вышел, приключение на три минуты. я тебе даже тапки взял. —он указывает на выцвевшие, ранее ядрено розовые, резиновые шлепки в его руке. —я буду ждать тебя тут. «лучше не станет» думать о том, как отец нашел дневник совсем не хочется, но перед входом в гнилую душевую кабинку, если это можно так назвать вообще, думается о том, что не очень и нужна была задняя часть от лампочки. ведь именно это заставило его свернуть с дороги, встретиться с чесом, добавить новые подробности в дневник и в конечном итоге - уйти на концерт, не проверив надежность тайника. ебучий архитектор этого города. веселая задумка превратилась в это. иногда глэм плачет только одним глазом - и сейчас капля разчерчивает его левую щеку. чес это, конечно же, замечает -это ведь не из-за душа, да? —он подходит к нему, наверное ближе чем стоило, и борется с желанием провести ладонью по его лицу, убирая влагу. но это будет слишком. глэма хотелось держать рядом. без плохих помыслов, вроде безпричинной ревности или ограничения круга общения, нет, вовсе нет. его хотелось обнимать, раз за разом терпеливо вытирая слезы, хотелось гладить его по светлой голове и повторять, как заевшую пластинку, что все будет хорошо. в душе воняет плесенью, а резиновые шлепки совсем не похожи на мягкие тапочки дома. но хотя бы вода, слава богу, теплая. чес честно отворачивался пока глэм снимал одежду, но все же замечает его обнаженную спину, когда тот осторожно входит в постройку и протягивает ему грязные вещи. конечно, они ужасно мокрые, но стоит подчеркнуть, что в глазах чеса спина у глэма, конечно, потрясная. лучшее, что можно было увидеть в этот момент. лампочка накаливания внутри опасно влажной кабинки не вызывает доверия, но парень сейчас в таком ужасном состоянии, что даже не против если его прибьет тут током. стены изнутри обвешаны плотной, пожелтевшей от времени пленкой, и парень благодарит человека, который был тут перед ним, что она чистая. найти регуляторы горячей и холодной воды легко, вот только толком они не работали, поэтому выкрутив на максимум краник с красной пометкой, на него откуда-то сверху, из местами ржавой лейки, начинает литься теплая, а не горячая вода. сначала замачивает итак влажные волосы, а потом спускается к раненой руке. печет, и вообще то, ему больно. глэм втягивает воздух через сжатые зубы и громко выдыхает. надеется, что за пределами этой халабуды его никто не услышит. постепенно становится немного легче. будто бы вместе с грязью с души уходит липкий груз, который не дает нормально дышать, стягивая легкие. накатывает то ли спокойствие, то ли холодное безразличее, и кажется, что верить чесу про слова о светлом будущем стало в разы легче. парень поднимает лицо, и крупные капли воды расслаюляюще стучат по его коже. он наконец то улыбается, на время отпуская чувство тревоги. глэм, такой домашний, с влажными волосами, в его одежде в его расправленной кровати выглядит слишком естественно и чесу хочется смотреть на него вечно. вопросы о ранах на руках он тактично откладывает на потом.