История влюблённого шиппера, или "Адриан, ты слоупок!"

      Над Парижем взошло солнце. Как только его ласковые лучи коснулись лица спящей девушки, телефон неожиданно завибрировал, и на всю комнату заорала новая песня Клары Найтингейл. В железной клетке встрепенулся серый попугай жако, он захлопал крыльями и начал хриплым голосом подражать певице. На кухне уже зазвенели посудой, а с улицы начали доноситься приглушённые голоса. Именно под такую утреннюю музыку проснулась Энн. Она упала лицом в подушку, повернулась на другой бок и запуталась в одеяле, слушая, как Фэйри, между прочим, чистый американец, пытается петь по-французски.       Энн же свалилась на пол и, с горем пополам избавившись от одеяла, поползла на кухню. Её тёмные, местами мелированные волосы были спутаны, а медовые глаза, до сих пор прищуренные из-за яркого света, смотрели как-то рассеянно. Слишком рассеяно для пятнадцатилетней девушки, у которой сегодня первый учебный день. Но она имела на это полное право. Почти всю ночь Энн провела, читая фанфик про любимых супергероев — Леди баг и Вайпериона. В отличие от большинства фанатов, которые видели в Леди баг и Коте Нуаре пару, эта юная особа желала им лишь партнёрских отношений, а любимую всеми супергероиню под шумок ставила в пару с загадочным владельцем камня змеи, который появлялся в бою лишь три раза, но заставил девушку влюбиться в свой образ. Вы не подумайте, Энн никогда не грезила о романтических вечерах со своими идолами, она скорее восхищалась ими, даже немного завидовала настолько насыщенной жизни, такой непохожей на жизнь обычного подростка.       Энн влезла на стул и взяла в руку чашку со свежим кофе. Его аромат был отличным успокоительным и, в то же время, заметно бодрил, постепенно увлекая за собой в реальный мир, наполняя его дополнительными красками. Иногда Энн казалось, что она пьёт слишком много кофе, обычно, она отвергала это, делая очередной глоток. Но сейчас, несмотря на горьковатый привкус напитка, оставшийся на кончике языка, мысли её всё ещё были где-то далеко, в мире супергероев и приключений, таком необычном и таком прекрасном, похожем на удивительный яркий сон, только в сто раз лучше. Иногда Энн хотелось быть его частью, но потом она с грустью вспоминала о жире на своих ляжках и о том, что она обычный фанат, увлекающийся чужими жизнями. Тогда все её мечты разбивались о суровую реальность. Мама что-то сказала, но девушка, в силу своего положения, не услышала и осторожно переспросила: — Что? — Я говорю, — мягко улыбнулась Майетта Миллер, симпатичная женщина лет сорока. — Что тебе нужно постараться завести новых друзей в школе. — Друзей… Было бы здорово. Но что, если у меня ничего не выйдет? А если я окажусь в одном классе с этой Леди пчелой, о которой весь Париж гремел, или…       Энн действительно хотела завести друзей. Таких, с которыми можно было гулять по улицам Парижа до самой ночи, пить апельсиновый сок и смотреть на небо. Тех, с которыми можно устроить пикник, с которыми самая ужасная физика покажется даром свыше. Тех, с которыми не захочется расставаться даже ночью. Но все друзья, все истории, связанные с ними, игры в шпионов до позднего вечера, проектная деятельность — всё это осталось там, за океаном. В далёких соединённых штатах. Конечно, у Энн всё ещё есть социальные сети, но общение по интернету с людьми, которых знаешь в реальности, почему-то удивительно неловкое и странное. Как подделка дорогой куклы. Дешёвая пародия. Да и разница во времени даёт о себе знать. Всё же, шесть часов — это вам не шуточки. Например, сейчас, в восемь утра, пока Миллер тут рассуждает о жизни, где-то в Вашингтоне её лучшая подруга Синди видит десятый сон. — Просто веди себя, как всегда. И люди к тебе потянутся. — Как всегда… Может, мне и на английском начать говорить? Между нами, по-французски я говорю гораздо хуже, — почти что сострила Энн. Кофе её наконец-то разбудил, и она уже не засыпала на ходу, напротив, слегка перебирала волосы пальцами и покачивала ногой. Когда меняешь страну, как бы хорошо ты ни изучил все обычаи своего новго дома, как бы идеально не знал её язык, всё равно чувствуешь себя не в своей тарелке. Особенно, если мы говорим о двух континентах, двух мирах. О Европе и Америке. Франция и США разные настолько, что Энн показалось, что она в другом мире. — Ты говоришь по-французски нормально, у тебя даже акцента нет, не дури, это же твой родной язык, — Майетта ненавидела, когда её дочь плохо говорила о французском. — Поняла, поняла. Меня просто бесит, что он звучит так, будто бы я ем багет!       Несколько лет своей жизни Энн Вивиан Миллер, или же просто Энн Миллер, жила в Соединённых штатах Америки, ходила в американскую школу, говорила со всеми по-английски, писала по-английски и изучала французский как второй язык. Отец её был американцем, точнее, потомком иммигрантов из Великобритании, а мать — коренной француженкой, до беспамятства влюблённой в свой язык, но ещё сильнее — в своего мужа. Поэтому и жили они в США, да жили довольно хорошо. Денег хватало на всё, даже на то, чтобы Энн слушала вебинары по психологии и французскому языку. Но цепочка неприятных событий заставила семью Миллер вернуться в Париж, в двухкомнатную квартиру, которая передалась Майетте по наследству и до этого сдавалась постояльцам её матерью, жившей в пригороде. — Пойду, выпущу Фэйри полетать, — важно сказала Энн и кивнула маме. — Ты не опоздаешь на работу? — Мне сегодня к десяти, — коротко ответила Майетта.       Энн же отправилась в комнату, где открыла клетку с попугаем и с нежностью погладила его по голове, чувствуя под ладонью пушистые серые пёрышки. Везёт же некоторым! Ешь себе птичий корм, летаешь по комнате, кривляешься перед зеркалом. И никакой физики! Энн, наверное, согласилась бы отказаться даже от фанфиков, книг по психологии и вкусняшек ради такой роскоши.       Но, увы, люди птицами не становятся, так что Энн пришлось собираться в школу. Умывшись и расчесавшись, она опять вошла в комнату и начала задумчиво разглядывать себя в зеркало. Обычно Миллер носила конский хвост, но в этот раз подумала: почему бы не сменить имидж? Всё же это главный закон фанфиков — новая школа, значит новый ты! По крайней мере, об этом там говорили очень часто. Конечно, с героинями популярных работ сравнивать себя было бы глупо. Они имеют идеальную фигуру, отменное чувство стиля. У них идеальная кожа, длинные шелковистые волосы, красивый маникюр, губки бантиком. Но, может, хоть что-то выйдет?       Аккуратно заплела косичку сбоку, закрепив её сзади «бубликом» и изучила своё отражение. Впрочём, не так уж и плохо. На девушку с десятым размером груди и радужными глазами, конечно, не тянет, но для среднестатистического подростка в самый раз! Даже прыщ на подбородке куда-то исчез. Магия, да и только! Да прибудет с тобой сила чистой кожи, Энн Вивиан Миллер. Аминь.       Задумчиво надела голубенькую кофту и джинсовую юбку на лямках, украсила руку браслетами и положила купленные заранее тетради с пеналом в новенький портфель. Вот и всё, пора идти, страдать, знакомиться… Немного подумав, запихнула в рюкзак ещё и некое подобие ежедневника. На нём красивым почерком было написано «Дневник шиппера» и нарисовано сердечко. Энн, конечно, та ещё криворучка, которая даже юбку сшить на уроке труда не могла, но над этим дневником поработала на славу. Он выглядел довольно аккуратно и всем своим видом говорил о том, что страницы его листают с такой искренней любовью, с какой обычно мать держит на руках своё дитя. — Пусть будет, — вздохнула Миллер. Не пропадать же добру. К тому же, когда он рядом, на душе спокойно. Никто не прочитает и не плюнет в душу, если будешь всегда держать при себе. — Пусть будет, конечно, пусть будет, — с сильным английским акцентом сказал Фэйри, примостившись рядом с фигуркой Кота Нуара. Удивительно, оказывается, у попугаев может быть акцент.       Дорога в школу показалась на удивление долгой. Город жил своей жизнью. Гудели машины, по небу лениво плыли облака, то и дело заслоняя солнце, что старалось жарить изо всех сил, игнорируя приход осени. Уже открывались пекарни и магазины, каждый житель города старался сделать свою работу на «отлично». На экранах с периодичностью в три секунды загорались новые и новые изображения, перед глазами мелькали яркие краски, чередуясь с тёмно-серым цветом асфальта и перьями голубей, изредка пролетавших мимо. Энн не реагировала ни на кого, все её мысли были погружены в теории. Она пролистала Ледиблог три раза, от начала до конца. По всей видимости, Алья, автор блога, была её возраста и увлекалась журналистикой. Про себя Энн отметила, что девушка эта очень талантливая и догадливая, и удивительно, что она до сих пор не раскрыла личность Леди баг. А может, что-то случилось, что она отказалась от этой идеи?       Недалеко раздался знакомый голос. Энн вздрогнула всем телом, остановилась и глупо уставилась вперёд, пытаясь сообразить. Вспомни лучик, вот и солнышко! Её кумир среди людей, удивительная Алья Сезер идёт в школу в нескольких метрах от девушки. В жизни она выглядела даже круче, чем на видео. Весь её образ был настолько привлекателен, двигалась она настолько уверенно, что Энн еле-еле сдержала фанатский визг. Остановило её только то, что она уже без пяти минут взрослый человек, а визжать так на улице и привлекать внимание этих подозрительных взрослых — себе дороже. К тому же, рядом с Альей была другая девушка. Судя по её движениям, она была гораздо рассеяннее и неувереннее подруги, но было в её голосе что-то особенное. Её слова звучали, как мелодия, а иссиня-черные волосы блестели на солнце. Видно, девушка эта имела удивительно хороший вкус в одежде, все её вещи гармонично сочетались и составляли нежный, прекрасный образ.       «Если все девушки Парижа такие прекрасные, то я — Гадкий утёнок, причём, не взрослеющий утёнок. Как аксолотль, навсегда остаюсь личинкой. Американский гадкий утёнок-аксолотль!» — подумала Миллер, специально отставая на пару шагов.       Глухой удар. Сумка подруги Альи каким-то образом оказалась открытой, и из неё выпала маленькая коробочка, напоминающая ту, где хранили печенье. Энн быстро подняла предмет и, спотыкаясь, бросилась к ним, зачем-то заговорив на английском: — Excuse me! — а потом вспомнила, что во Франции. За два месяца каникул не привыкла ещё. — Простите, вы уронили!       И легонько коснулась плеча синеволосой незнакомки. Та обернулась и взяла коробку. — Маринетт, какая же ты растяпа, — Алья легонько толкнула хозяйку предмета. — Как можно было выронить коробку из закрытой сумки? — Спасибо большое, — неловко хихикнула Маринетт, а потом обернулась к подруге. — Ты прекрасно знаешь, какая я неуклюжая! Но на наше счастье всегда найдутся добрые люди…       Дальше Энн не слушала. Она бросила неловкое «Пока» и перешла дорогу, быстро меняя маршрут. К счастью, дорогу к колледжу «Франсуа Дюпон» Миллер знала удивительно хорошо. Девушка прекрасно ориентировалась в пространстве. Уже завернув за угол, она поняла, что сделала: — Ох, какого черта я убежала! Я могла найти some friends! А в итоге я произвела на них ужасное, неизгладимое, впечатление! Я такая stupid!       Разговаривая много лет на английском, Энн периодически забывала французские слова, так что такие перепрыгивания с языка на язык в пылких монологах, направленных на выплёскивание негатива путём самоунижения, стали для девушки привычным делом. Когда сильно злишься на саму себя, можешь забыть даже язык, на котором сказала своё первое слово.       Пришла даже без опоздания, пока шла, задумчиво вглядывалась в тёмные воды Сены. Хотела зайти в пекарню через дорогу от колледжа, но передумала. У тебя скоро ляжки размером с космос станут, бесстыдница! А ты тут о пирожных и круассанах думаешь!       Медленно поднялась по лестнице. Судя по последним данным, в этом колледже учится знаменитый даже в Америке Адриан Агрест, Хлоя Буржуа, Алья и один из любимых художников, рисующих супергероев, Натаниэль. Однажды, он даже нарисовал Энн арт на заказ, девушка тогда распечатала его и повесила над кроватью. Снова почувствовав себя маленьким утёнком-аксолотлем, Миллер вошла в колледж.       Тут же у неё закружилась голова от количества людей и голосов. Да уж…       Так, если следовать здравому смыслу, надо найти класс. Вспомнить бы ещё, в каком она классе… Ага, точно. Значит, это сюда…       Задумчиво поднялась наверх, открыла дверь класса и оглядела его. Вот тебе раз! Тут тебе и Алья с её подругой Маринетт, и Хлоя, очень злая Хлоя, из-за которой недавно весь Париж чуть не узнал личности героев (тогда ситуацию спас Вайперион, Энн готова была ему поклоняться)*. Ого, неужели это Адриан Агрест, вот так повезло. А та девушка на задней парте выглядит, как королева. Ого, да это же Нат собственной персоной! Класс гениев какой-то, ей-богу! — Простите, вы — мадам Бюстье? — обратилась Энн к учительнице с шикарными рыжими волосами и зелёными глазами и удивительной фигурой. Кажется, на неё можно было смотреть вечно. — Просто я не уверена, мой ли это класс. — Да, ты совершенно права, — мягко улыбнулась учительница. Если бы Энн любила девочек, её бы уже давно пронзили стрелой Амура. — А ты, я полагаю, Энн? — Да, Энн Миллер. Приятно познакомиться. — Хорошо, Энн, садись на любое свободное место, надеюсь, тебе у нас понравится!       Ноги Миллер предательски задрожали. Что с ней делает эта чёртова Франция? У себя в США она была смелой и бойкой, а сейчас она кто? Личинка? Опять же, аксолотль? Таких уж точно не берут в супергерои, можно даже не мечтать. И с грустью посмотрела на свои браслеты. Не видать ей камней чудес, красивых латексных костюмов, оружия… Ты просто хлебушек, тупой хлебушек. Хлебушек-аксолотль!       Перестав, наконец, себя ругать, Энн полностью погрузилась в свои мысли, открывая дневник. Она села на последней парте, где сейчас никого не было и, боковым зрением поглядывая на девушку, которая тоже сидела одна, начала писать. Писала она всё, о чём думала, иногда грызла ручку. Больше класса для Энн не существовало. Не было и шума, разговоров, нежного голоса Мадам Бюстье. Не было ничего. Была только Энн и книга шиппера, любимейшая и самая лучшая.       Несмотря на название, писала она там всё, о чём думала. Ну и что, что книга шиппера? Она — шиппер, а эта книга — её. Всё вполне разумно. Дорогой дневник, я сижу за партой, не знаю, что мне делать… Хлоя выглядит ещё тупее, чем я предполагала, ха-ха. А вот подруга Альи очень милая, хотелось бы с ней подружиться. Видимо, её зовут Маринетт. У неё такие красивые глаза, всё бы отдала за такие. Всегда мечтала о васильковых глазах. Ну, или, хотя бы, серо-голубых, а не таких, как у меня… Эх, жизнь моя жестянка! — Ну, раз весь класс на месте, мы можем приступить к знакомству! — Энн быстро захлопнула дневник и начала разглядывать одноклассников. — В этот раз нас потрепали несильно, почти все ребята учились тут в прошлом году. — Не сильно? Да вы издеваетесь? Мой папа вас всех уволит, если Сабрина не окажется со мной в классе завтра же! — Хлоя, я понимаю, разлука с лучшей подругой — очень тяжело. Но, это шанс завести новых друзей. К тому же, вы можете видеться на переменах и после школы. — Этого недостаточно! Сабрина в классе, и без меня? Это же просто нелепо! — Я сделаю всё, что смогу, — неопределённо сказала учительница. — Сейчас нам надо представить ребят, оказавшихся у нас! Начнём мы, пожалуй, с… мадмуазель Миллер. От неожиданности Энн вскочила и выпрямилась как струна, неловко оглядывая класс. Она закусила губу, коснулась браслета, а потом бойко начала: — Hey! My name Ann! I`m… — вдруг поймала вопросительные взгляды новых одноклассников. Поняв, что она не в Америке, Миллер вздохнула. Опять путается в языках. — П-простите, я немного путаю английский и французский! Моё имя Энн Вивиан Миллер, но второе имя я использую только в интернете, так что можете его тут же забыть, это… издержки жизни в Америке. Я жила там несколько лет… и сейчас вернулась во Францию. Мне пятнадцать лет, я люблю э-э-э-э… факты о супергероях и психологию… Приятно познакомится.       Щёки Миллер пылали, а ноги неистово дрожали, как осиновые листья, обдуваемые лёгким ветерком. Энн плюхнулась на своё место и втянула голову в плечи, тяжело вздохнув. Всё пропало. Она слышала эту тупую усмешку этой тупой Хлои, видела, с каким удивлением на неё смотрели все ребята, и чувствовала себя самым ужасным аксолотлем из всех. Дать волю негативным эмоциям не дал ей лишь один факт: Бражник близко. Он уже не далеко за океаном, он тут, где-то в Париже. Он не упустит шанса преобразовать её негативные эмоции в силу, сделает суперзлодеем. Заставит сделать что-то ужасное и сражаться. Она не хочет сражаться против Леди баг.       Дальше представились ещё двое, Энн их почти не слушала, вернувшись в свои мысли и рисуя Леди баг на страничке дневника. И тут, её уши уловили английскую речь. Миллер дёрнулась и посмотрела на мальчишку, который тихо и растерянно пытался что-то выдавить по-французски. — Don’t worry, — неожиданно для самой себя сказала Энн. Надо сказать, что она переведёт то, что он скажет. — I’ll translate your speech.       Ого, вот это поступки! Неужели наш аксолотль способен на это?! Вот этого Энн от себя не ожидала. Чего угодно, хоть черепаху съесть могла, но помочь какому-то парнишке… Парень обернулся и изучил Энн, будто бы у неё вдруг выросла третья голова. Миллер же вздохнула и кивнула, мол, да, это я сказала, я правда помогу. Он вроде бы расслабился и заговорил. У него необычный цвет волос, такой светлый, почти белый! — Он сказал, что в силу жизненных обстоятельств переехал. Его зовут Алан Грин, ему пятнадцать лет. Раньше он жил в Великобритании, но теперь ему придётся учить французский. Он его уже более-менее понимает, но у него трудности с произношением, потому что не было практики. Увлекается математикой и физикой. Правильно, Алан?       Парниша сдавленно кивнул и, кажется, покраснел, но Энн не предала этому значения и впервые за день улыбнулась. Ладно, хватит на сегодня геройства. Время становится обычным аксолотлем, который не может ничего сделать, и даже языки путает в панике. Класс бурно заобсуждал случившееся. Сразу после классного часа Энн выбежала прочь, пытаясь вспомнить, какой урок будет первым.       Остальной день прошёл гладко. Никаких новостей. Кажется, с ней хотели заговорить другие девушки и парни, но каждую перемену Энн ураганом выметалась из класса и сидела на каких-то ступеньках, слушая музыку и заполняя дневник шиппера самыми неожиданными идеями, рисуя в уголках страниц лица любимых героев.       Не так она представляла этот день. Из бойкой и весёлой девушки Миллер вдруг резко превратилась в закрытую, совершенно заурядную личность. Так ей не только любовь и друзей не найти, даже товарищей трудно будет отыскать! А чего она, собственно говоря, боится? У неё же не три руки и не три ноги, она вполне нормальная, без явных недостатков. Взять хотя бы того британца, можно бы было подружиться. Парень он, по всей видимости, простой и хороший, это можно понять только по одному взгляду его серых глаз. Так почему от одной мысли о том, что надо будет подходить и знакомиться так дрожат коленки, а в горле пересыхает? Бесит.       Так и провела свой первый школьный день Энн Миллер, неудавшийся герой, девочка-аксолотль.       Домой решила идти длинным путём, подолгу засиживаясь на набережной. Покормила голубей с бывшим Месье Голубем (между прочим, рекордсменом по превращению в одного и того же злодея), пока их не застукал полицейский, побродила по мосту, потом по городу, несколько раз обошла Лувр. Уже третий месяц пошёл, а ей всё не верилось, что она тут, в Париже. В городе супергероев, своих кумиров. Ходила по городу и бормотала: «Вот тут они победили Фараона», «Тут впервые появился Таймтеггер»…       В конце концов, каким-то образом оказалась на оживлённой улице и попала под срочные новости с Надьей Шамак, ставшей за такой короткий период родной и знакомой. ЛедиБлог, разумеется, святое, но Энн любила добывать информацию из всех источников. Вот и сейчас она жадно слушала ведущую новостей, внимая каждому её слову.       Новый злодей оказался чудным. Он был довольно силён. Его способность заключалась в том, что он порождал отрицательные эмоции у людей и сам же ими питался (и ненавидел любовь). И с каждой новой эмоцией глаза его светились всё сильнее, а на Париж спускалась тьма. Но никто не волновался. Все уже давным-давно привыкли, что Леди баг и Кот Нуар спасут их. Так ведь бывает всегда.       Неожиданно случилось нечто странное, Энн даже не сразу уловила суть. — Котёнок, хватит меня обнимать! — прозвучал с экрана голос любимой героини. — Ну, немножко… Мы же теперь пара. — Ладно, лю-би-мый, — кажется, она сказала что-то ещё, но Энн не слышала.       Она не слышала и не видела, как злодей, фукая, отвернулся и как Кот катаклизмом разбил его трость, где сидел акума. Не слышала знакомого крика «Чудесная Леди баг», не почувствовала, как сумрак отступил. Она просто открыла дневник и начала писать, чтобы как-то справится с бредовыми чувствами, что накрывали с головой. Это, возможно, ложь, так почему же ей так больно? Будто бы сердце разбили…       Чтобы бражник не акумизировал её ненароком, Энн достала дневник и начала быстро писать. Леди баг и Кот Нуар вели себя как пара, а мне вдруг стало больно. Кот — влюблённый милашка, это факт, но мой мир не будет прежним, если они станут парой. Я вижу их только друзьями. Я чёртова эгоистка, но мне больно от одной только мысли, что они могут быть парочкой. — Почему? — спросила она себя, проследив, как супергерои удалились. — Почему меня это так волнует?       Она, разумеется, всегда была шиппером. Но её целью было удивительное желание делать всех вокруг счастливыми. А теперь перед ней вроде счастливая пара (хоть и понарошку, скорее всего), а Энн в растерянности. Будто бы она хочет удавить этого несчастного кота, крикнуть ему «Не она девушка твоей мечты!». Но почему? Почему желание сделать всех счастливыми за два месяца переросло в фанатизм?       Миллер захлопнула дневник и пошла к дому. По дороге она врезалась в высокого парня с волосами, окрашенными в голубой цвет, и удивительными синими глазами. Но девушка-аксолотль не решила оканчивать день знакомством, неловко извинилась и пошла домой, где её ждала ночная переписка с лучшей подругой, любимый попугай и ещё много-много разнообразных «почему», которые постепенно замыкались в плотное кольцо и блокировали кислород.