Дезертир

Прохлада. Ощущение долгожданной прохлады ласково окутывало все тело. Оно опустилось прямо на горящую грудь и мягко проникло внутрь, успокаивая все и сразу. Сакура узнала умиротворяющее прикосновение целебной чакры. Она в безопасности… Верно? Веки все еще были неподъемно тяжелыми, и Сакура не понимала, проснулась она или все еще спит. Она лишь слышала тихий шелест одежд, легкое побрякивание стекла и приглушенные звуки разговора. Но в ушах стоял густой звон, а голова, разрываясь, пульсировала, и разобрать слова не представлялось возможным. Что-то теплое опустилось ей на лоб, задержалось, а после легким смахивающим движением прошлось к волосам. Почему-то стало легче дышать. Что-то разжалось, разрешилось в груди, и боль медленно притупилась. На лоб вновь легла чужая ладонь, на сей раз уже холодная. Чакра уютно окутала виски. Сакура глубоко задышала и вновь провалилась в забытье.

***

Ее горло было суше воздуха Суны. Будто вся слизь, которая была, просто высохла и застыла соляными разводами прямо по стенкам. Сакура еще не пробовала говорить, но знала, что ее голос наверняка будет скрипучим и низким. Казалось, жажда — единственное, что заставило ее вынырнуть из сна. Было очень светло. Едва открыв глаза, она тут же болезненно зажмурилась. Глаза нещадно резало — наверняка в них все еще оставался песок. — Сакура? Она рефлекторно повернула неясную голову на знакомый голос. «Канкуро. Точно…»

***

Канкуро достиг ворот Суны незадолго до заката и тут же послал одного из чунинов барьерного подразделения, дежурившего в этот день у прохода, в больницу за Секкой, приказав тому явиться прямо в его дом. Кукловод вот уже полтора года как жил один — в личной части Резиденции уже не хватало места для мастерской, а расположение химической лаборатории здесь было запрещено за неимением необходимых для того условий. Долгое время все трое наследников жили вместе, пытаясь держаться неподалеку друг от друга. С доверием было очень непросто на первых порах, и, даже решив большинство проблем, последние представители клана Казекаге (титул считался наследственным) жили вместе по привычке. А, может, они просто пытались наверстать упущенное с «новым» Гаарой. Однако Канкуро жил своим мастерством, потому переехал в небольшой домик рядом с Резиденцией, не раздумывая. Темари же осталась с Гаарой, боясь покидать его сторону особенно после нападения Акацки, хотя периодически захаживала ко второму брату на ночевку, не упуская возможности отчитать его за очередной творческий беспорядок. Канкуро четко осознавал, что ситуация с Сакурой так или иначе вышла из-под контроля — она явно не должна была оказаться в Суне, иначе он бы точно знал. Вести о крушении Конохи достигли песков довольно быстро, и было логично предположить, что Сакура как медик не должна была участвовать ни в каких миссиях. Но весь ее вид говорил о том, что она недавно сражалась, к тому же эти печати… Честно говоря, они сбивали с толку — Сакура сделала себе имя, уничтожив Сасори на пару с Чие, и все знали, что розововолосая куноичи из Листа — ученица и протеже Хокаге. Каким образом оковы, которыми метят заключенных преступников, оказались на ней, в таком случае? Канкуро не мог действовать открыто без ведома Гаары. Даже больница сейчас оказывалась закрытой для Сакуры — слишком много ненужных глаз. Он разместил ее на просторной кровати в своей гостевой комнате. Примерно в этот же момент явился Секка. Этот мужчина был одним из тех, кто первым боролся за жизнь Канкуро, когда тот был отравлен, после чего он был назначен личным врачом семьи Казекаге. Он учился у Чие-сама и считался одним из лучших ирьенинов Сунагакуре. Вдобавок, он был проверенным человеком, которому можно было доверять (и это подтвердил даже Баки).

***

— Сакура? Ей под спину подложили несколько подушек, чтобы поместить ее в полусидячее положение, и Сакура была готова плакать от счастья, что не чувствовала сковывающей дыхание боли в груди. Когда глаза немного привыкли к свету, она смогла сфокусироваться на нависавшем над ней силуэтом. Куноичи с трудом подняла руку — неприятное жжение в мышцах было во всем теле — и неуклюже стукнула себя по горлу, жестом попросив воды. Она жадно и шумно глотала жидкость и выпила, казалось, целых несколько стаканов. Хотелось пить так, чтобы растянуть одной водой желудок до предела. Хотелось подавиться, чтобы смочить другое горло и легкие. Хотелось чувствовать влагу на всем теле. Но ее руки все еще дрожали от слабости — Канкуро терпеливо прижимал стакан к ее губам, как и там, в пещере, но уже не насильно. И Сакура действительно едва не захлебнулась пару раз от жадности, а Канкуро тихо шептал ей не торопиться. — Порядок? — спросил кукловод, отставив стакан на прикроватную тумбочку. Сакура почти судорожно вытерла влажные губы трясущимся левым запястьем. Прочистила горло и кивнула. — Я позову Гаару. Он развернулся к ней спиной, собравшись уходить, когда цепкая бледная рука некрепкой хваткой вцепилась в темную ткань его хаори. — Спасибо... — он обернулся на ее хрипловатый голос и попытался ободряюще хмыкнуть. Однако ее огромные зеленые глаза были такими печальными, что хмык вышел неуверенным.

***

Канкуро отправил записку Гааре, как только Секка вынес свой вердикт по поводу состояния куноичи. Темари прибежала почти сразу — она чувствовала себя обязанной Сакуре больше остальных. Лишь Ками известно, что она пережила, когда еще тогда узнала о братьях. Она не знала, куда себя деть и о чем думать. Гаара был неизвестно, где, неизвестно, жив ли, а Канкуро испускал дух на глазах. Она была уверена, что, если бы он не выкарабкался, она бы точно лишилась рассудка. Год назад Сакура не просто спасла Канкуро, она вернула Темари последнее, что у нее бы осталось. Они долго беседовали с братом, наблюдая за манипуляциями мужчины над неподвижным истощенным телом, и пытались понять, связано ли это со случившимся в Скрытом Листе.

***

Кожа Сакуры по цвету сливалась с чистыми простынями и подушками. Она сидела, тяжело привалившись спиной к своей мягкой опоре, и устало перебирала губами, напрасно пытаясь придать своему голосу хоть каплю твердости. Она начала с самого начала — еще со смерти Джирайи, желая примерно ввести Гаару в курс дела и рассказать про Акацки все, что ей известно. Пыталась говорить спокойно и вдумчиво, не упуская деталей, но сбивалась несколько раз, давясь слюной из-за переживаний. Она делала глубокие и резкие вдохи перед каждым новым предложением, и ее грудная клетка, мягко стянутая такими же белыми бинтами, часто двигалась вместе с выпирающими ключицами, натягивающими тонкую кожу. Ее белое горло дергалось, когда она сглатывала. Ее губы были сухими и обветренными, и стоило ей лишь немного задействовать мимику, так как трещины открывались и кровь алым цветом скрашивала бледные губы. Она смотрела на Гаару, лишь изредка скользя взглядом по его брату и сестре. Смотрела, не отрываясь, чтобы сосредоточиться. Она запнулась в первый раз лишь тогда, когда начала говорить о коме Пятой. Вновь ее пронзило плохое предчувствие. Липкое, словно страх, и тяжелое, будто скорбь. Цунаде всегда говорила прислушиваться к внутренним ощущениям — порой они могут оказаться весьма правдивыми. Сакуре совершенно не хотелось размышлять, к чему это было предзнаменование. Сглотнув ком, вставший в горле, Сакура глухо продолжила. Собственный побег, однако, больше не казался ей выходом. Она открыто угрожала Хокаге. Она дезертир. Она — шиноби, покинувший деревню без задания, без разрешения, без уведомления, когда в ее способностях нуждались. Она, по сути, покинула и незавершенную миссию (если то, к чему ее принудил Данзо, можно было назвать таковым). Она насмерть сражалась против шиноби своей деревни. И сейчас она собиралась выдать всю имеющуюся информацию чужому селению. Даже этого было достаточно, чтобы обвинить ее в измене. Провозгласить бесчестным предателем. Сакура всегда была преданной Листу. Но это только ее вина. Она сделала недостаточно, для того чтобы вывести Цунаде из комы. Она сама позволила собой манипулировать. Она собственноручно помогла врагу. Она даже не смогла найти помощь. Она все делала недостаточно. Пыталась недостаточно. «Ничтожество, как и всегда». Это ведь из-за нее сейчас ее наставница находится без преданного человека в непонятных условиях. Родителям что-то угрожает. Наруто в лапах человека, замышляющего что-то о Девятихвостом. Исхудавшие плечи под навалившимся грузом затрещали.

***

Темари умела проявлять сострадание. Рассказ Сакуры и так бросал в дрожь, когда она пыталась представить на месте Конохи свою деревню. Но представить себя на месте Сакуры было сложнее. А потом Харуно резко закончила. Серо-розовые пряди, твердые от застывшей в них пыли, упали ей на лицо. Вся ее тонкая и маленькая фигура стала еще меньше — сначала опустились ее плечи, а потом она вся сгорбилась и отвела глаза в сторону. Брови ее дергались от напряжения. Канкуро нервно постукивал длинными пальцами правой кисти по левому локтю, переваривая услышанное. Это слишком сильно не вписывалось ни в чьи планы. Гаара стоял неподвижно с невозмутимым лицом, лишь его поза выдавала его озабоченность. Но Канкуро видел, как неестественно выпрямилась спина брата, когда Сакура рассказала про Наруто. А как только она безжизненным голосом озвучила свои предположения про Девятихвостого, можно было заметить, как лицо Казекаге побелело. Темари же обеспокоенно наблюдала за тем, как широко раскрытые изумрудные глаза медленно наливались слезами. — Я прошу убежище. Братья переглянулись. Темари нахмурилась, повернулась к братьям и указала на дверь. — Выйдите. Оба, — прошептала она, подтолкнув Канкуро. — Тема... — попытался возразить кукловод, за что был больно пихнут в бок. — Живо! Гаара вышел первым, пребывая в глубокой задумчивости. Если все, что рассказала Сакура — правда, то тогда это ставило под вопрос все заранее продуманные стратегии поведения для Собрания. Причем сомневаться в ее словах он не мог — не имел никакого права после того, что она для них сделала. И Наруто… Казекаге тяжко вздохнул. Было почти очевидно, что этот Шимура пришел к власти не чистым путем — куноичи несколько раз упоминала, что все ее окружение (которое тоже не вызывало вопросов) не поддерживало его кандидатуру даже на пост временного Хокаге, однако его инаугурация официально состоялась после не менее официального назначения. Ее собственные предположения казались вполне обоснованными, и если Шестой таким образом готовился использовать подвластные додзюцу, то это прежде всего могло задеть и Саммит. А конфронтировать Хокаге Гаара не мог ни при одном раскладе. Не в это время. Не в этих обстоятельствах. Канкуро вышел вторым и через оставленную приоткрытой дверь наблюдал, как его сестра села на край кровати и молча протянула руку Сакуре. Как Сакура вцепилась в эту руку, спрятала лицо в своей свободной ладони, сгорбившись еще сильнее, и судорожно выдохнула. Через мгновение ее плечи вновь затряслись в горьких беззвучных рыданиях.

***

— Останешься у меня, пока все не устаканится, — открыв дверь носком ботинка, Канкуро зашел в комнату с дымящейся миской в руках и бумажным пакетом под мышкой. — Держи. Запах нормальной еды впервые за долгое время едва не добил ее. Пустой желудок, в последние дни видавший лишь пилюли и пайки, тут же болезненно сжался и наполнился жгучим соком. Канкуро подал ей в руки порцию битуу шул, взял стул, стоящий у письменного стола в этой комнате, поставил его около кровати и сел рядом с Сакурой. — Спасибо… — Да на здоровье! Гаара снова ушел просиживать кресло в Резиденцию, — по-доброму хмыкнув, протянул кукловод, открыв бумажный пакет. — Ну и нагрузила же ты его, ха. Держу пари, тот текст, который он подготовил еще три дня назад теперь никуда не годится! — фиолетовые линии рисунка насмешливо изогнулись в широкой ухмылке. Сакура чуть не поперхнулась супом. — Да расслабься, — Канкуро вынул из пакета лепешку и с хрустом надломил ее, вручив кусок Сакуре. — Баки будет отвечать за тебя, пока нас не будет. Он надежный человек. — Когда вы отбываете? — прочистив горло спросила Сакура, поднеся алюминиевую ложку к губам. — Через два дня, — посерьезнел шиноби, откинувшись на спинку стула. — Он знает, что ты здесь? — Ох. Я уверена, что догадывается… Мне некуда больше бежать. Канкуро задумчиво хмыкнул и отломил еще хлеба Сакуре. — Каково это было? — Что? — Вторжение. Сакура сглотнула и оставила ложку в миске, поставив последнюю себе на бедра. Она молчала пару секунд, обдумывая слова. — Я никогда не видела так много трупов и раненых… Больницы просто не хватало. Нам и так пришлось нарушить добрую половину правил, и разместить увечных везде, где было свободное место, но и этого было мало. Медиков не хватало, каждый брал на себя столько людей, сколько мог, пока не заканчивалась чакра. А потом Пейн просто… просто снес все. Их всех погребло под обломками. Большую часть такое… добило. Если бы не Цунаде... — Сакура судорожно вздохнула. — Ками, я так надеюсь, с ней все в порядке. Конечно, я и так звучу эгоистично — у меня живы родители, но… Она мне как вторая мать… И Наруто, если она… Он не переживет. Не желая вновь сосредотачиваться на своих внутренних ощущениях, которые снова заиграли тревожными мелодиями, Сакура налегла на суп. — У вас есть в деревне профессионалы в фуиндзюцу? — через какое-то время спросила она. Канкуро вопросительно приподнял бровь, заинтересованно посмотрев в ее сторону. — Если ты про печать Усмирения, то ты сама знаешь… — Нет-нет… Я не знаю, что конкретно задумал Данзо, но… так или иначе… Благодаря мне он готов использовать свои козыри, — Харуно горько усмехнулась, ощутив еще один прилив злости к себе. — Логично, что если он собирается использовать те же иллюзии, то он будет это делать скрытно. У Гаары есть предрасположенность к гендзюцу? Может, у кого-то из вас двоих? Канкуро покачал головой. — Поскольку гендзюцу позволяет контролировать человека, то мы не можем опускать вероятность, что Шимура этим воспользуется, — кукловод понимающе кивнул. — Важно лишь вовремя рассеять иллюзии, но не всегда понятно, когда они есть. Гендзюцу действует на центральную нервную систему — на головной мозг, прежде всего — и таким образом действительно контролирует все пять чувств. И так как система циркуляции чакры неразрывно связана с нервной, то чакра жертвы в какой степени тоже немного подавляется: незначительно изменяются частота колебаний, скорость потока и так далее, то есть момент наложения иллюзии можно засечь. Можно попробовать создать печать. Расположить ее вблизи какого-нибудь тенкетсу, чтобы она регистрировала попадание в гендзюцу, и зарядить ее чакрой, чтобы в тот момент она пропускала часть энергии через тело. Конечно, это не выход… Но это может помочь. — Хитро, — ухмыльнулся Канкуро. Когда он улыбался, его глаза тоже по-доброму смеялись. — Надо передать Гааре. Идейка-то неплоха. Сакура искренне улыбнулась в ответ.