Всему своё время

      Было это, а может и не было, но после свадьбы своей младшей дочери, красавицы Камелии, опечалился король ещё больше. Даже счастье дочерей не радовало его. Ходил он по опустевшему дворцу из комнаты в комнату, даже Совет перестал собирать. Всё вздыхал король, да глаза утирал. А чаще всего сидел он в спальне перед портретом королевы Розы, покойной жены своей любимой, и печально смотрел на её улыбку, на глаза бирюзовые, на золотые кудри… Вот однажды сидел так король, сидел да принялся жаловаться портрету:       — Дорогая моя, ненаглядная супруга! Сколько страданий претерпел я после смерти твоей. Пригрозили министры, что прогонят меня да другого коронуют, если я не женюсь во второй раз. Но ведь я обещал тебе, что не будет у наших дочерей завистницы-мачехи. И дал я королевское слово нерушимое, что женюсь только на той, что будет на тебя во всём похожа. Конечно, я сказал так только для того, чтобы не тревожили меня больше требуя второго брака, ведь такой, как ты, девушки не найти вовек. Выросли дочки наши, умницы да красавицы, а младшенькая-то твоей копией оказалась.       Глаза мои как пеленой закрыло, сердце как будто окаменело… Слово, слово королевское… Нерушимое слово, вот и стал я требовать невозможного, чтобы она пошла за меня замуж… Море слёз выплакала наша бедняжка Камелия за эти три года — наверное, было бы мне лучше утопиться в том море.       Вытер король слёзы с глаз, и вдруг услышал, что кто-то вздохнул рядом. В страхе осмотрелся он — и увидел маленькую серую кошечку, ту самую, говорящую, которую приказала найти принцесса Камелия год назад.       — Даже тебе меня жалко, да, кошечка? — грустно усмехнулся он.       — Хоть и сам ты виноват в своём горе, но да, жалко мне тебя, король.       — Правду говоришь, сам я виноват… Но по-другому я не мог поступить. Я тогда был уверен, что делаю всё правильно.       — Ты хотел, чтобы лучше было другим, твоим дочерям. А получилось, что сам попал в ловушку собственного слова.       — И опять правда, — вздохнул король и погладил умную кошку. — Только из-за этого я заставлял принцессу Камелию… Эх, да что там говорить! — махнул он рукой.       — Теперь ты сожалеешь, что принуждал её идти замуж за тебя, её родного отца?       — Конечно, сожалею! Даже описать не могу, как раскаиваюсь я! Надо было мне просто отказаться от трона, пусть бы правил другой король, только бы дочери не плакали из-за меня… Но ей-то теперь хорошо, она вышла замуж за достойного принца и очень счастлива, так же, как и сёстры её.       — А что теперь будет с тобой?       — Если бы я знал… Ещё никогда такого не было в моём королевском роду, чтобы кто-то нарушал слово данное.       — Ну, не плачь, король. Хочешь, я расскажу тебе одну сказку?       — Расскажи, может, я хоть отвлекусь, — слегка улыбнулся король. Он улёгся на подушки, кошка села ему на грудь, перебирая лапками.       «Давным-давно жили-были в одном королевстве далеко на востоке король с королевой, и было у них трое детей. Сын, умный и храбрый юноша, как раз такой, каким должен быть наследник престола. И две дочери, красавицы — глаз не отвести. Красотою спорили они со звёздами небесными, каждая из них могла бы сказать солнцу: «Не свети сегодня, я буду светить вместо тебя». Вот отошли король с королевой в лучший мир, и сын стал править. Выдал он старшую сестру за достойного короля, что полюбил её без памяти, и уехала она в далёкую страну мужа. Вот и младшей подошёл черёд замуж выходить. Стали жениха искать, да только не могли угодить принцессе. Спесивая она оказалась да разборчивая. Один ростом мал, второй — слишком высок. Один — худой, другой — толстый. Когда во внешности придраться было не к чему, говорила она, что подарки его слишком бедные, а значит, он либо нищий, либо скупой. А если подарки были роскошные — она кривила губки, что жених либо транжира, либо хочет пустить пыль в глаза. Словом, у каждого находила изъян привередливая красавица, но поток женихов не иссякал, уж больно хороша была принцесса».       — Просто она не любила никого, — улыбнулся король, — вот и вредничала. А может, она полюбила какого-нибудь простого парня, не короля или принца? Так ведь тоже бывает… в сказках.       — Да никого она не любила, — помотала головой кошка, — себя только одну.       «Вот и шли год за годом, а принцесса всё капризничала. Наконец, надоело это брату, ведь отвергнутые короли уже начинали грозить войной. Он и сказал, что отдаст её первому человеку, который в ворота города войдёт, будь это даже нищий. А уж женится ли он на ней — это пусть он сам решает».       — И это тоже было королевское нерушимое слово, — вздохнул король.       «И пришёл в город первым один человек, замотанный в серый плащ, не было видно ни лица, ни ног, ни рук. Задрожала принцесса, но делать нечего. Слово есть слово. Нарядили принцессу и отвели к этому человеку. Сам король подошёл к нему и сказал:       — Вот тебе сестра моя, отдаю её тебе. Хочешь — женись, хочешь — прогони. Ты теперь её господин и повелитель.       — Что, о король, я даже убить могу сестру твою? — прозвучал глухой голос из-под капюшона. Вздрогнул король, задрожала принцесса, с мольбой поглядела на брата. Но твёрдо сказал он:       — Таково моё слово. Что хочешь — то и делай с ней. Только в моём королевстве не оставайтесь».       — И я ещё укорял сам себя за жестокость! — воскликнул король. — Этот брат, пожалуй, ещё более жестокий, разве нет? Укоризненно посмотрела на него кошка, но ничего не ответила.       — Прости-прости, я не буду больше прерывать твою сказку. Продолжай, пожалуйста.       «Тот странный человек имел какие-то дела в городе, поэтому он снял на окраине маленький-маленький дом, принёс еды, питья, убедился, что в доме есть всё необходимое. Потом запер там принцессу и ушёл. Конечно, она сразу же попыталась открыть дверь или окна — но ничего у неё не получилось. Как стемнело, вернулся тот человек. По-прежнему не обращая на девушку внимания, он поел и лёг спать, но так и не снял своего плаща. Принцесса подумала, что сможет найти ключ у спящего и всё-таки убежать. Она бы вернулась к брату, сказала, что «господин» её прогнал — и зажила бы по-прежнему. Но и тут её ждала неудача: он спал так чутко, что даже от самого легчайшего прикосновения начинал ворочаться. Так что, ей ничего другого не оставалось, кроме как тоже лечь спать.       Так прошло ещё два дня. А на третий незнакомец вернулся незадолго до заката и с ним были лошадь и два мула. На одном муле было навьючено несколько мешков.       — Садись… ваше высочество, — насмешливо сказал он, подведя к принцессе второго мула. Сам он сел на лошадь — и они поехали прочь из города. Ехали они по безлюдным местам, по таким еле заметным тропам, что принцесса даже перестала помышлять о побеге, теперь она всё больше беспокоилась, что с ней будет дальше.       Долгое путешествие закончилось внезапно: в пустыне, прямо посередине дюны, возник высокий сверкающий белым на солнце то ли дом, то ли целый дворец. Он очень напоминал руку, указующую пальцем в небеса и дрожал, словно мираж. Принцесса и подумала сперва, что это мираж. Но незнакомец, который так до сих пор не озаботился представиться своей спутнице, просто подъехал к высокой стене, приложил руку — и стена исчезла, позволяя въехать во двор. Внутри, за стеной, места было гораздо больше, чем казалось снаружи.       Девушка, едва только вошла в дом, сразу же упала на большой низкий диван, так она устала в дороге. Незнакомец же, казалось, не был ничуть утомлён. Он прошёлся по ковру, потом вздохнул — и наконец скинул капюшон и сам плащ. Девушка могла теперь его разглядеть. Незнакомец был человеком средних лет, скорее жилистым, чем худым, высоким, но сильно сутулился. Он быстро шагнул к ней, она даже вздрогнула. Он навис над ней, едва не касаясь большим горбатым носом её лба.       — Ты, конечно, хочешь знать, что тебя ждёт, принцесса.       — Почему ты так и зовёшь меня принцессой? У меня есть имя.       — Мне нет дела до твоего имени. Как и тебе не нужно знать моё. Можешь звать меня Вагамир.       — Но это не твоё настоящее имя?       — Это имя ничуть не хуже любого другого, — пожал он худым плечом. — А тебя я назову Хима.       — Это имя что-то значит для тебя?       — Каждое имя что-то значит, — опять пожал он плечом, отошёл и уселся в кресло. Свет солнца сквозь большое окно падал ему прямо на лицо, но он не щурился, он как будто впитывал этот свет и загорелой кожей, и большими глазами, которые казались сейчас белыми. Его совершенно точно нельзя было назвать красавцем, но что-то такое было в этих бледных глазах, что приковывало взгляд и от чего становилось не по себе. И душа начинала трепетать то ли от страха, то ли от восторга…       — Так ты мне скажешь, зачем я здесь? — робко спросила принцесса. Он перевёл глаза на неё, и ей вдруг подумалось, что, наверное, раскалённое железо в пламени горна как раз такого слепяще-белого цвета. Она передёрнулась.       — Я могущественный колдун. Сила моя так велика, что одним движением руки я могу превратить каждую песчинку в этой пустыне в золотую монету. Или в вооружённого воина. Я могу купить любой город, даже целое королевство. Я могу завоевать любой город и любое королевство. Собственно, это и есть моя цель. Я собираюсь стать повелителем мира.       — Почему же ты не сделал этого до сих пор?       — Потому, что потом нужно будет этим миром управлять. Мне нужны подданные, которые покорятся мне, а не будут только и мечтать, чтобы свергнуть меня и убить.       — И что тебе для этого нужно?       — Всего-то нужно сварить одно зелье. Его я смешаю с вином и отправлю с бесценными дарами, для начала, в королевства вокруг моей пустыни. Тогда эти короли покорятся мне и сами принесут к моим ногам свои короны. Конечно, они останутся на своих тронах, но приказывать им буду я. Так постепенно все короли в мире станут мне слугами. Это я буду решать, кто с кем будет торговать, а кто с кем — воевать. Я даже знаю, как именно я буду управлять ими, для этого мне даже не нужно будет ехать к ним. Пока он рассказывал, принцесса могла оценить широту возможностей. У неё даже голова закружилась.       — Но всё-таки, зачем тебе я? — вырвалось у неё.       — А! — махнул он рукой. — Ты же принцесса, значит, знаешь толк в приказах, управлении и всяком таком. Если ты сможешь помочь мне изготовить это зелье — значит, станешь вместе со мной управлять этим миром.       — Но… Я ничего не понимаю в приготовлении зелий, — пролепетала она. Он рассмеялся, запрокинув голову.       — Для зелья мне нужен особенный ингредиент. Всё остальное я собирал по крупицам, то там, то здесь. Но мне не хватает крови любящего человека. Не бойся, крови мне надо не больше горсти. Ты должна полюбить меня и дать мне свою кровь. Вот и всё. Небольшая плата за возможность править миром, не так ли?       — Полюбить тебя? — изумлённо повторила принцесса. Колдун нахмурился:       — Что, это так уж невозможно?       — Да нет, я удивилась, что тебе нужно так мало. Хоть сейчас можешь взять мою кровь.       — Ты хочешь сказать, что любишь меня? — теперь удивился колдун. — Ну, хорошо. Только одних твоих слов мало. Вот нож, — он взмахнул рукой и перед лицом принцессы возник тонкий блестящий, серебристый кинжал, — уколи им свою руку и дай мне.       — Зачем это? — спросила она, не отрывая взгляд от блестящего лезвия.       — Делай, что говорю! Сам же он подошёл к стене, где на полках стояли сотни и сотни разного размера и цвета бутылочек, бутылок и флаконов. Он взял одну из них, вернулся к столу и налил в обычный стакан обычной воды. Потом капнул туда из бутылочки. Вода стала розового цвета. Он протянул руку за ножом. Принцесса решительно выдохнула и ткнула лезвием в руку. Зашипев от боли, она подала ему кинжал с каплей крови на кончике. Ей стало интересно, что он будет делать, и она подошла к столу. Он опустил кинжал в стакан, бормоча что-то непонятное.       — И что? — нетерпеливо сказала она.       — Ничего. Видишь же, что вода не поменяла цвет. Если бы ты действительно любила меня — она стала бы зелёной.       — Может, нужно немного подождать? — растерянно пролепетала она.       Что ж, они подождали. Им пришлось делать всё, что, как они думали, положено делать влюблённым. Он сотворил вокруг дома-дворца сад, и они гуляли там при лунном свете. Он создавал прекрасные украшения прямо из воздуха и сам надевал их на принцессу. Она танцевала, пела ему и играла красивую музыку на разных инструментах… Они даже устроили «поединок поэтов», сочиняя друг другу стихи.       Но каждый раз, когда кинжал с её кровью он опускал в стакан — вода оставалась розовой. В последний раз, пристально глядя в стакан, он уже не скрывал, что сердится.       — Что с тобой, Хима? Где та любовь, о которой твердят твои уста? Ты обманываешь меня! Вагамир выхватил кинжал из стакана, схватил руку принцессы и резанул по ней. Девушка упала на колени, заливаясь слезами, зажимая порез. А колдун гневно посмотрел на неё и выбежал из комнаты. Она только и услышала за окнами топот его коня. Вернулся он поздно вечером и был ещё более рассержен.       — Ты лгала мне с самого начала! Я должен был догадаться сразу! Просто так сестру короля не отдают первому встречному! — кричал он, размахивая кинжалом перед её лицом. Лезвие было чёрным. — Ты не способна любить вообще, Хима! Я только зря потратил на тебя время. Если бы я знал, я просто прогнал бы тебя и нашёл другую девушку.       — Но ведь ты сам не сделал этого! — зашипела она, тоже рассердившись. — Мог бы и сразу проверить!       — Теперь я так и сделаю. Но тебя я всё-таки должен покарать. Неспособные любить женщины не имеют права жить! Они ничего не создают, а только разрушают. Особенно, если они красивы. Как ты. Она задрожала:       — Ты убьёшь меня?       — Нет, — он покачнулся и швырнул кинжал на стол. — Я всё-таки хоть немного, но привязался к тебе. Я заколдую тебя. Отниму твой красивый облик и превращу в…       — …И я никогда не стану снова человеком?       — О, это будет очень, очень трудно, принцесса! Колдун рассмеялся так грозно и звонко, что стены задрожали и отозвались эхом. Я закрыла уши.       — Нет-нет, слушай же! Ты сможешь вновь стать человеком, только если полюбишь. А полюбить ты сможешь только того человека, который возжелает жениться на собственной дочери!       — Нет! Я не хочу! Я не смогу полюбить такого негодяя! Я не буду! Никогда!» Король вздрогнул и посмотрел на визжавшую кошку чуть ли не с ужасом:       — Твоя сказка становится всё меньше похожа на сказку. Ну, и что же было дальше? Кошка тяжело дышала и молча смотрела на него, расширив глаза. Потом спрыгнула с кровати и забралась на кресло.       — Колдун так и сделал, как грозился, — очень спокойно сказала она. — Он набросил на меня свой серый плащ — и превратил меня в кошку. Только дара речи он меня не лишил, уж не знаю, случайно или же намеренно.       — Что?! — король побледнел и вскочил. Но сказать больше ничего не успел, потому что в эту же самую минуту в спальню вбежали стражники с мечами наизготовку. Они окружили короля и наставили на него оружие. Кошка зашипела и метнулась в гардеробную. Король удивлённо разглядывал вооружённых людей. В спальню вошли Военный Министр и Второй Министр. Они были серьёзны и держались немного скованно. Стража расступилась, и они подошли к королю. Он уставился на них:       — Что происходит, господа?       — Ваше величество! — важно сказал Второй Министр. — После свадьбы принцессы Камелии и её отъезда мы принялись изучать исторические свидетельства нашего королевства, чтобы выяснить, как следует поступить, если король нарушает собственное слово. Король побледнел ещё сильнее, отступил назад и упал в кресло.       — И что же вы нашли?       — Было очень трудно разыскать первоисточник. То, с чего, собственно говоря, и пошла традиция Нерушимого Королевского Слова. Но как раз сегодня этот свиток мы нашли. В нём содержится история вашего предка, основателя королевства. И вот что там сказано… Второй Министр протянул руку, и Военный Министр уважительно вручил ему очень древний, даже с виду, свиток, который достал из-за пазухи. Второй Министр развернул свиток, нашёл нужное место и стал с выражением зачитывать: «Я, основатель этого королевства, нарекаю себя королём и повелеваю, что отныне и до тех пор, пока стоят горы и светят звёзды, слово, сказанное королём при свидетелях, хотя бы одном человеке, да будет нерушимым! Всё, что обещает король, да будет исполнено им в точности. Если же король не сможет выполнить то, что сам же пообещал, — такой человек более не будет иметь право именоваться королём, и его надлежит распять на воротах королевского дворца в назидание всем».       — Такова есть воля основателя вашего рода, Ваше величество, — с прежним почтением, но без всякого сожаления сказал Военный Министр, снова пряча свиток. — Вы — первый король, который нарушил собственное слово. Теперь вы знаете, как нужно с вами поступить.       — Вы пообещали, — так же торжественно сказал Второй Министр, — что возьмёте в жёны ту женщину, что будет в точности похожа на вашу первую жену, покойную королеву Розу. Но вы не выполнили этого, поскольку та, что оказалась копией королевы Розы, ваша дочь принцесса Камелия, вышла замуж за принца соседнего государства. Поэтому вы будете немедленно распяты на воротах дворца. Примите свою участь и сохраните достоинство, следуя к месту вашей казни. Что-то желаете сказать напоследок? Король встал, руки его заметно дрожали, но он выпрямился с видом величия и благородства.       — Я старался быть достойным уважения королём, честным и справедливым. Я всегда держал своё слово и гордился этим. Я сожалею лишь о том, что дал такое слово, которое изначально знал, что не сдержу. Нельзя сказать, что я не пытался. Но раз я не могу сдержать слово — я принимаю свою участь. Идёмте, господа, и делайте то, что обязаны делать. На вас нет вины. Вся вина только на мне. Он, высоко подняв голову, направился к двери. Стражники почтительно расступились, и их обнажённые мечи взметнулись в салюте. Министры тоже пошли следом за королём. И тогда… Произошло нечто необычайное: из королевской гардеробной вдруг выскочила какая-то фигура в развевающемся сером плаще.       — Подождите! — прозвучал взволнованный женский голос. — Король ещё может сдержать своё Нерушимое Слово!       — Что?! — единодушно вскричали все и обернулись к этой женщине. Она, слегка прихрамывая, подошла к портрету королевы Розы, встала рядом с ним, и её плащ упал на пол. Все ахнули: если бы портрет не висел на месте, можно было бы подумать, что женщина сошла с него. Или же, что каким-то чудом сама королева Роза вернулась с небес. И королю показалось, что она не просто, как принцесса Камелия, была очень похожа на королеву Розу, она действительно была её копией. Стражники разинули рты и выронили своё оружие. Министры растерянно смотрели то друг на друга, то на короля, то на портрет, то на эту неизвестно откуда взявшуюся женщину. А король бросился к ней, протягивая руки, но замер, не доходя нескольких шагов.       — Кто ты? — прошептал он. — Ты не можешь быть моей Розой…       — Да, король, — грустно улыбнулась она. — Я не Роза. Я её младшая сестра Азор. Он растерянно посмотрел на серый плащ на полу — и вдруг всё понял.       — Это же ты была серой говорящей кошкой! Ты рассказывала сказку, которая… То есть, это была не сказка, а твоя настоящая история. Но раз ты вернула себе человеческий облик, значит ты…       — Я была наказана колдуном, — кивнула она, — за то, что не могла любить. Но я полюбила тебя не за преступное намерение жениться на собственной дочери, а за то, что ты раскаялся. Теперь же, если никто не сомневается в моём сходстве с моей сестрой Розой, ты можешь выполнить своё Нерушимое Королевское Слово.       Принцесса Азор обвела всех присутствующих гордым взглядом, который ещё больше делал её похожей на сестру. Министры и стражники молча поклонились ей и королю.