Юный Архивариус

      По истечении пяти дней, Саррит сумел-таки дать голос конструкту, скопировав его из того же блока, из которого создавался его образ. То есть, говоря простым языком, сейчас он имел мой голос. И соответственно, если им будет пользоваться Макар, то образ и голос будут уже его. Я уговорил конструкта пока не говорить Макару о том, что он может говорить. К сожалению, ему было не ведомы такие понятия, «пока что», «может быть», «когда-нибудь потом», пришлось эти сроки оговаривать, причем Саррит настоял включить в эти сроки мой уход в другой мир.       — Но я в ближайшее время не собираюсь никуда уходить.       — Ты не собираешься, другие соберут, — выдал он таинственную фразу.       — А как он узнает, что я ушёл в другой мир?       Саррит поднял мою руку.       — Ну, ты же с ним связан.       — Ты не путай, это ты с ним «связан».       — Но я же в тебе.       Пришлось согласиться.       Дальше Саррит «прописал» самые простые слова и словосочетания, чтобы они хоть немного напоминали речь и эффективней помогали в работе. Из вредности, не иначе: он помимо обычных слов «Да» и «Нет», добавил «Скорее всего», «Возможно», «Будьте добры, уточните задание», и прочую иносказательность.       — Ага, а ещё добавь, — не удержался я, когда Саррит начал задавать вопросы, чтобы максимально точно вписать возможные ответы. — «Ваш запрос слишком тупой, попробуйте перефразировать».       Что самое странное, он действительно её вписал, немного переиначив, объясняя свой выбор тем, что не все сразу умели задавать правильные вопросы.       Я тем временем, отыскал все нужные имена, хотел найти ещё что-то помимо этого, но понял, что Макара это только запутает. Чтобы не получилось повторения действий Кота, когда тот пытался запутать возможных следователей: помимо нужных пересматривая кучу левых отчётов. Так что пока я тренировал свою силу воли, пытаясь не открывать лишних папок, (хотя руки так и чесались — это сколько же всего интересного я упускал), после длительной концентрации, случайно обнаружил, что был и индивидуальный подбор папок. Такая себе папкотека на каждого. После чего мой интерес только подстёгнулся. Картотека определённого человека или семьи, возникала прямо передо мной, удобно, не надо было ходить между стеллажами, выискивая кого-то конкретного. Вот только реальные отчёты перемешивались с призрачными папками. И я понятия не имел, почему они возникают, если сам человек их не писал. Это я выяснил ещё до того, как стал искать нужные имена из списка. В том отчёте, что мне тогда попался, человек писал, что не хотел бы писать о том, что случилось. Он был в другом мире не по заданию, и угодил в местную тюрьму на сутки за пьяную драку. Ради интереса, стал визуально просматривать картотеки знакомых мне людей, отмечая, что призрачные папки были у всех. То есть, выходило, что нарушали все. С некой долей опасения, вызвал картотеку Маргариты Домбровской. А вот у нее, практически все отчеты оказались призрачными, кроме одной полуматериальной. Вот тут удержаться было выше моих сил.       «Я, Маргарита Домбровская, пишу этот отчет под диктовку вышестоящего (прямо надомной) органа, то есть лица, именуемого Виталием Лаврентьевичем, то есть Лавром. Он мне даже знаки препинания подсказывает. Заметил мои поправки, сказал переписывать нельзя. Все должно быть написано сразу, напишу с ошибками мои проблемы. Ошибается не «мои», не мне это читать. И не ему? Любопытно».       Дальше пошло изложение привычного для меня отчёта, только с саркастичными примечаниями Риты. Вот только то, что она описывала, мне весёлым не казалось. Я, конечно, не удивлен упоминанием, что на неё охотился наёмник по имени Март, но это же был её первый отчет, а она уже так привычно, относилась к опасностям. Даже если ей диктовали, как правильно писать, её комментарии выдавали истинное отношение к ситуации. Казалось, будто насмехалась над собственным страхом.       Внизу стояла приписка другим почерком: росписью главы отдела искателей, росписью заведующего кадрами и печатью, заверяющей, что данный агент является внештатным сотрудником. Разница между двумя датами подписи и печати, составляла неделю. Это объясняло отсутствие отчетов. Занятно, а сколько ещё таких внештатных… Свою мысль я не закончил, обнаружив, что Саррит тоже читал отчет, заглядывая через плечо. Пришлось захлопнуть.       — Смотреть всё о ней не буду, даже не проси.       — А зачем мне? Я и так всё знаю.       — Всё знаешь? — не преминул ухватиться за слово. — Тогда как так получается, что человек отчёты не пишет, а они всё равно написаны?       — Всё дело в самом первом отчёте, — Саррит кивнул папку в моих руках. — Он пишется на специально подготовленной тетрадке, которая запоминает не только манеру написания, но и ментальный отпечаток. Об этой особенности знают только главы отделов, чтобы человек писал не только, что ему диктуют, но и свое отношение к этому. А при очерёдном возвращении в ЦИМ, отчёт и создается.       — А почему диктуют?       — Чтобы откровенную ерунду не писали и не фантазировали. Хотя и такие бывали прецеденты. А по уму, так проводится под видом очередного урока, чтобы новички научились правильно его составлять. Хочешь сказать, что ты забыл, как сам писал в такой же тетрадке? Хочешь посмотреть, на свой сборник опусов?       — Нет, не надо. Подожди, но если тут всё есть, почему Рита не обратилась к Макару по поводу Эвинтро? Он бы быстро отыскал, кто виноват.       — Не всё так просто. Ты ведь понимаешь, почему этот архив держится в тайне и почему о нём знают буквально единицы? Так осуществляется безопасность, на случай если произойдёт предательство и не останется вообще никаких других вариантов, чтобы установить истинную причину такого поступка. Всякое бывает, могут заставить, а может человек сам глупость совершил. Ситуация же с Эвинтро и проста и сложна одновременно, проста потому, что здесь, действительно можно найти доказательства его невиновности. А сложна она, тем, что когда человек сам ведётся на провокацию, никакие оправдания его не спасут. Так что Эвинтро повезло, что Рита оказалась рядом. Понял?       — Кажется, да, — я вспомнил, что и сам не так давно, провоцировал Зика на похожие действия. И свои слова по отношению к нему. И ответ Саррита. — Подожди, а твои отчёты тут есть?       — Конечно! Нет! Да и места под них, тут явно маловато.       — Как это мало? Это место само по себе огромно.       — Мальчик, мой, я родился задолго до образования ЦИМа.       — Но ему больше тысячи лет.       — Удивительно, ты не находишь? И представь, меня они нисколько не тяготят.       — Элементарно! — высказался конструкт, а идиотом себя ощутил я. Может быть потому, что он выглядел, как я?       — По-моему, его высказывание неуместно.       — А, по-моему, неплохой подарок для Макара. Если что, и поговорить можно, не что с телевизором или псом, этот хоть отвечает.       — Само собой! — поддакнул конструкт, хотя его опять никто не спрашивал.       У Саррита определёно дела продвигались успешно. Что не скажешь обо мне. Я успел скинуть в коробку, приготовленную для Макара, большую часть подсказок, изощряясь, как только возможно, оставив всё трудное на потом. И вот, это потом, настало.       У себя дома я в эти дни не появлялся, справедливо полагая, что моя сестра побоится приходить к чудаковатому старику Макару, ради простого нагоняя. Дело в том, что я умыкнул её лису копилку, поменяв на гнома, которого предварительно купил в магазине. Монеты, правда, честно пересыпал, иначе бы и Макар меня не спас. Лиса должна была олицетворять воров. Спрятал я её в коробку, вместе с припиской, чтобы вернули владелице. Сарриту сказал, что решил подшутить над сестрой. Не берусь судить, поверил он мне или нет, хотя по большей части, я в принципе и не врал. Подшутить над ней хотел давно, но не знал как. Вместе с лисой в коробку переместился распечатанный лист со статуэткой совы, в очках и на книжках. Нашёл в интернете, когда покупал другую копилку, то попутно искал сову, спрашивая за неё у продавцов. Копилка в виде кошки, конечно, была бы прекрасной заменой, но если бы я купил её, это стало бы куда, как очевиднее. Так как никакой совиной копилки нигде не было, «опечалился», оставил её бумажную копию с лисой. Само собой, что сова это знания. Что не так очевидно, ведь чаще всего знания и мудрость приписывали змеям, драконам или сфинксам. Фигурку солдата с винтовкой «нашёл» под забором. Которого сам туда и кинул, когда Саррит восстанавливался, причем брал я его и бросал так, чтобы глаза не видели, а уши не слышали. Буду надеяться, что он, действительно, учтёт попытку. Так как грязный игрушечный солдатик в доме архивариуса был ну совсем не к месту, бросил его в ту же коробку. Вчера, при очередном раунде с Неви, уронил маленькую фигурку рыжей кошки, от чего её хвост отломался. Чтобы скрыть следы преступления, спрятал улики в ту самую коробку, пообещав девушке, что починю, или куплю такую же, или даже лучше. Туда же отправилась помятая бумажка, которую я уже три дня носил с собой в кармане. На ней было всего пара слов, название фильма «Люди икс 3», и время стоп кадра, на котором показан парень, что лишает мутантов способностей, своим прикосновением. Записал, так сказать, чтобы не забыть, на каком месте закончил смотреть, и пошел помогать Неви. Вернулся, досмотрел, а записка осталась. Потом пришлось смотреть все остальные части, начиная с первой, Сарриту видите ли понравилась эта «комедия». И вот над последним определением группы, я завис. Может их установление особой роли и не играло, но тут дело принципа.       Пожалуй, под незаметное проникновение, шпионство и слежку подпадают шиноби. Впрочем, то, что они должны быть тихими убийцами, оставим в стороне. Подобрать, что-нибудь более существенное всё равно не получалось. А что, символ Конохи из аниме Наруто, я мог и сам нарисовать. Значения его старик мог не знать, да что там, точно не знал, зато так будет полный комплект, и он сам поймет к чему он, когда прочитает имена и способности.       Ума не приложу, зачем они понадобились Коту, если в ЦИМе их забраковали, а некоторым и вовсе стерли воспоминания. Другие же слишком слабы, или находятся в таком состоянии, что им нужен постоянный присмотр. Разве что в качестве приманки, но это уже слишком жестоко. И вообще, зачём такое огромное количество?       — Пришел новый приказ, — сообщил нам конструкт.       Саррит заинтересованно оторвал взгляд от плетения своей паутины.       — Можешь показать или для этого нужно проснуться? — очнулся я от медитации на стеллажи.       — Да!       — Ты задавай какой-нибудь один вопрос, — усмехнулся Саррит.       — А, по-моему, все понятно. И показать может и проснуться надо.       — А нука-нука, что там за приказ такой? — Саррит бросил свое макраме к неудовольствию конструкта. — О ерунде он бы не стал сообщать.       За отсутствием стола или другой пригодной поверхности, приказ повис в воздухе. Мне хватило беглого взгляда, чтобы отпрянуть от него.       — Это приказ о моем аресте. Зик уже пришёл в себя и дал показания. Ждать утра не будут.       — Хорошо, что ты спишь у Макара, а не дома, правда?       — Что мне делать?       — Ничего. Я предполагал, что мой блок смогут снять раньше. Всё-таки я не единственный менталист на свете. К тому же, ты спишь под действием снотворного, тебя вряд ли сумеют разбудить. И упаковку легко заметить.       — Это обычное снотворное, от него можно проснуться, если спящего будут пинать.       — А они будут! Но не забывай, где ты спишь. К тому же Макар способен догадаться, где на самом деле ты находишься.       — И прийти сюда?       Саррит выглядел озадаченным.       — Вот этого не знаю. Надо же, ещё существуют вопросы, на которые я не могу ответить.       — Тебя только это волнует?       — А что мне волноваться? У меня долгосрочный контракт. Он меня из любого заточения вырвет.       — А меня?       — Дай подумать. Та, вся суета, возле коробки из-под обуви, не связана с попыткой решить наш спор, который на спор?       — Ты догадался? — моему разочарованию не было предела. Столько усилий впустую.       — Во-первых, опыт, — стал копировать он меня. — Во-вторых, ты сам ещё неопытен. А вот в-третьих, если бы я не знал о нашем уговоре, у тебя были бы все шансы. Я ведь и вправду не знаю, к чему вся та живность, кроме, собственно кошки, и паузе на фильме. Это было слишком очевидно. Ты ещё что-то припас или то были все попытки?       — То была единственная попытка. Я просто разделил информацию на части и постарался каждую подать отдельно, намекая, что это группа, а не просто набор имен.       Или ты не заметил, что кроме их имен я ничего фактически не трогал?       — И если бы Макар спросил, что ты искал, архив выдал бы только их. И Риту, кстати, ты ведь и её читал. А так, как Зик рассказал, что в архив проникли Кот и я, то значит, мы что-то искали. Молодец, не ожидал. Будто все очевидно, но всё же.       — Что мне теперь делать?       — А у тебя теперь другого выбора нет, придется помогать Коту.       — Нет!       — Да! И ты знаешь почему.       — Ты меня использовал!       — Это было взаимовыгодное использование. Разве ты не стал обладателем уникальных знаний?       — Ты ошибаешься, у меня всё ещё остался выбор. И пусть он мне не нравится, но он существует. Я могу умереть тут, всего лишь пожелав этого. Вот такая она, абсолютная защита архивариуса.       — Тем более, — проигнорировал Саррит мой пафосный бред. — Я рад, что знания не попадут не в те руки, и ты готов их защищать даже такой ценной.       — Не могу понять, кому ты служишь? Рите? Коту? Или ЦИМу? Почему ты мне помогаешь? И почему волнуешься за сохранность секретов?       — Начнем с того, что я никому не служу. А все остальные причины тебе пока рано знать. Ну что готов помочь Коту?       — С чего бы?       — Потому, что тебя выбрала сама судьба.       И видя мое непонимание, продолжил.       — Ты угадал, Коту нужна группа. Но слишком большая группа привлечёт слишком много внимания, поэтому мы решили сыграть в лотерею судьбы.       — Я…я не понимаю, — я ощутил, как по телу побежал озноб.       — Мы просто даём возможность выбора, а соглашаться или нет, дело ваше. Вот ты знаешь, что тебя ждёт, когда ты проснёшься, а что ждёт тебя после согласия, не знаешь. Это и есть случайный выбор. Не каждый решится шагнуть в неизвестность, но каждый шагнувший, определённо достоин уважения.       — И что для этого нужно делать?       — Произнести фразу «Песенка спета». Не здесь, а там, когда проснёшься. После чего станет несколько некомфортно, но придется потерпеть.       — Если у меня будет эта возможность. Меня могут увести спящего.       — Могут! Но где бы ты ни очнулся, фраза останется актуальной несколько дней, не более. И от моего присутствия уже не зависит.       — Странная фраза, звучит, как последнее слово. Что будет, если я её произнесу?       — Всё ты хочешь знать. Ну, так и быть, отвечу. Мы окажемся на месте сбора группы. Под «мы», я имею в виду и себя и Риту.       — Получен зарос, на вход в архив, — доложил конструкт.       — Вот, не зря поставил. Это всегда подскажет, есть кто в архиве или нет. Ответь, занято.       — Ничего не отвечай, — запретил я. Слово архивариуса приоритетней. — Позволишь действующему архивариусу войти, только тогда, когда я уйду.       — Неожиданное решение. С чего такие перемены?       — Никто из этих детей не знает, на что подписывается. А я могу им помочь разобраться, а вот на планы Кота мне плевать. Песенка спета, — произнес я как можно твёрже, вкладывая всё желание, чтобы сработало. Чем бы оно там ни было.       — Однако, — только и успел произнести Саррит, когда его втянуло в меня, а потом наступила боль.