Letter

Тусклый свет настольной лампы. Плотно задёрнутые шторы. Закрытая на замок дверь. Стакан виски на столе. И телефон в руках. Женщина в комнате одна. Она сидит, сгорбившись, втянув голову в плечи, волосы падают ей на лицо, скрывая красные глаза. Её руки мелко дрожат от волнения и страха. Кэтрин знала, что этим рано или поздно закончится, но каждый раз старалась оттянуть этот момент. Но бесконечно бегать от своей жизни невозможно, придёт время, и надо будет остановиться, подумать и, может быть, всё прекратить. Дрожащими пальцами она открывает диалог с той, которая прочно обосновалась в её сердце. В последних сообщениях они обещали встретиться друг с другом. Кэт пробегается взглядом по этим ласковым словам, и её глаза снова наполняются слезами. Она ненавидит себя за то, что собирается сделать. «Я сразу прошу у тебя прощения за все, что собираюсь дальше сказать. Мне безумно жаль, что я вынуждена это говорить, но я надеюсь, ты меня поймешь…» Каждое предложение даётся Кэт с трудом. Её пальцы дрожат, будто не хотят писать эти ужасные слова. Да и Кэт сама не хочет. Она кладёт телефон на стол, делает глоток из стоящего рядом стакана, а потом откидывается на стуле и запрокидывает голову, закрыв лицо руками. Женщина ещё не дописала сообщение, а ей уже безумно больно. Доминик обнимает Кэт за шею, смотрит на неё нежным взглядом, под которым Баррелл буквально тает, её губы растягиваются в ласковой улыбке. Кэтрин всматривается в эти шоколадного цвета глаза, тонет в их глубине, теряется между светлых прожилок. Она наблюдает за подрагивающими ресницами, за тем, как расширяются зрачки — Доминик умеет улыбаться глазами. И Кэт чувствует себя на седьмом небе от счастья. — Что ты там увидела? — спрашивает Дом с неловкой усмешкой и пытается спрятать стеснительный взгляд. Но Кэтрин не даёт ей этого сделать. Она кладёт ладонь ей щёку, мягко поглаживая большим пальцем бархатистую кожу, и нежно приподнимает её голову. — У тебя невероятно красивые глаза, — вкрадчиво отвечает женщина, вглядываясь в лицо напротив, — Пожалуйста, никогда их не прячь. Я счастлива, когда вижу в них твою улыбку. Эти слова заставляют Доминик улыбнуться ещё шире. Между девушками вновь повисает молчание, но на этот раз оно не неловкое. Эта тишина, прерываемая лишь размеренным дыханием, наполнена любовью и беззвучным обожанием. Кэт чертыхается от нахлынувших воспоминаний. Они значительно усложняют процесс, делают только больнее. Помотав тяжёлой от усталости головой, женщина возвращается к телефону. Всё это, конечно, было здорово, но чертовски неправильно. И Барелл намерена это исправить, покончить с этим. «Я люблю тебя всей душой, всем сердцем, твой образ постоянно тревожит мои мысли. Ты делаешь меня счастливой, но мир против моего счастья. Мне больно от осознания, что я не могу быть с человеком, к которому испытываю все эти чувства, но понимаю, что это всё неправильно. Всё, что происходило и происходит между нами, всё это было большой ошибкой…» Тихий зимний вечер в солнечной Бразилии. Две девушки сидят на крытой веранде, отдыхая после жаркого дня. Легкий ветерок еле заметно колышет листья высоких пальм, мягко развевает обрамляющие лицо волосы. — Ты когда-нибудь курила? — спрашивает Кэт, наблюдая, как Доминик потягивает из высокого стакана коктейль со льдом. Как её изящные пальцы оставляют влажные следы на запотевшем стекле, как мягкие губы обхватывают край стакана. Кэтрин откровенно любуется. — Нет, — отвечает ей девушка, ставя стакан на разделяющий их стол. — Рэй вчера купил какие-то крутые сигареты, — развивает свою мысль Кэт, облизывая губы то ли от духоты, то ли от непристойных мыслей, — Не думаю, что он расстроится если мы возьмём одну-две. — Кэт, ты меня искушаешь? — заигрывающе спрашивает Дом, сощурив глаза. — По правде, да, — не скрывая своих намерений, отвечает Баррелл и достает из внутреннего кармана куртки заранее украденную сигарету. Доминик усмехается, но ничего не говорит, лишь смотрит, как Кэт достаёт зажигалку и подносит дрожащий огонёк к сигарете. Она медленно затягивается, позволяя дыму проникнуть в лёгкие, а затем так же медленно выпускает голубоватое облако в воздух. Оно быстро рассеивается в сумерках, не оставляя ни следа. Кэт протягивает сигарету Доминик, и та её принимает, будто ненарочно задев кончиками пальцев руку подруги. Баррелл тяжело выдыхает, наблюдая, как Дом подносит сигарету к губам. Мягкие губы обхватывают фильтр, девушка неглубоко затягивается и струйкой выпускает дым. У Кэтрин пересыхает в горле и она шумно сглатывает. Доминик хитро щурится и, затягиваясь во второй раз, встаёт со стула и наклоняется через стол к лицу девушки. Выпускает дым той в приоткрытые губы. Кэт тянется рукой к воротнику футболки Доминик и притягивает её к себе, медленно целуя. Дом не отстраняется. Они обе наслаждаются этим поцелуем с горьким привкусом сигарет. Женщина не заметила, как достала из выдвижного ящика полупустую пачку сигарет и закурила. Телефон с начатым сообщением покоится перед ней, каждое слово на его экране оставляет новую трещину на её покалеченной душе. Но ей необходимо разбить себя, чтобы потом заново по кусочкам собрать. Отложив тлеющую сигарету в наполненную пепельницу и сделав глоток обжигающего виски, Кэт снова берёт в дрожащие руки телефон и продолжает. «Ты, наверно, уже поняла, к чему я веду. Видят боги, я не хочу этого делать. Но не могу больше жить двойной жизнью. Человек, с которым я опрометчиво связала свою судьбу, любит меня, и я не могу его предать. Не таким образом. Я буквально разрываюсь на части, распадаюсь на кусочки…» Они сидят в номере, после очередного дня одного из многочисленных конов, на которые их приглашали. Казалось, этот день никогда не закончится. Бесконечные разговоры с фанатами, раздача автографов, фотосессии. И нельзя прикоснуться к ней, только не так, как они это делают наедине друг с другом. Фанатов, конечно, радует и обыденное будничное взаимодействие, но знали бы они, что происходит за дверью их номера. Доминик сидит на краю кровати, в халате на голое тело. Кэт лежит рядом с ней, поглаживая девушку по оголённой ноге. — Думаешь, поползут слухи? — обеспокоенно спрашивает Дом, нервно крутя на пальце прядь волос. — Почему ты так беспокоишься? — вопросом на вопрос отвечает Кэтрин, — Беспокоиться в этой ситуации должна я. — Не хочу, чтобы меня считали разрушительницей браков, — отвечает девушка, но, смотря на расслабленную подругу, немного успокаивается. Кэт подсаживается ближе к Доминик и берёт её за руку. — Никто не будет так про тебя думать, — уверенно говорит Баррелл, — Разве можно такое солнце обвинять в подобном? Она чуть крепче сжимает маленькую ручку Дом в своей, а второй рукой убирает выбившуюся прядь волос ей за ухо. Доминик ловит её руку и прижимается к ней щекой, закрывая глаза. Кэтрин нежно улыбается и целует её в лоб. — Давай ляжем спать, — ласково говорит девушка, продолжая сжимать руку Дом в своей. — Давай. Но среди ночи Доминик просыпается. Она садится в кровати и смотрит через окно на звёздное небо. Девушка не знает, сколько так просидела. Неожиданно её обнимают со спины, сильные руки обхватывают её талию. — Плохой сон? — спрашивает заспанным голосом Кэтрин, — Хочешь поговорить? — Нет, всё в порядке, — заверяет её Дом. Кэт в своих объятиях утягивает её обратно на подушку. Она позволяет Доминик повернуться к ней лицом, а затем крепко прижимает её к себе, утыкаясь носом той в макушку. — Точно всё хорошо? — ещё раз спрашивает она, поглаживая девушку по плечу. Другую руку она кладёт ей на щеку, заглядывая в шоколадные глаза. — Да, точно, — на выдохе отвечает Доминик, и Кэт её целует, прогоняя остатки плохих мыслей. Женщина сидит, обхватив голову обеими руками. Пальцами она зарылась в собственные волосы, спустила их на лицо, желая спрятаться от этих воспоминаний. Они слишком хорошие, пропитанные любовью и нежностью. Она их не заслуживает. Она не заслуживает быть рядом с той, которую любит. И она сама довела себя до такого состояния. «Надеюсь, ты найдешь кого-то, кто будет достоин тебя. Надеюсь, он заставит тебя забыть обо мне. Прошу тебя, забудь, что я была в твоей жизни. Так будет лучше для всех…» Лучи восходящего солнца пробрались через узкую щель в шторах, коснулись белой кожи двух лежащих в обнимку девушек. Они медленно поползли вверх, коснулись закрытых век. — Доброе утро. — Доброе, — с трудом разлепив глаза, отвечает Кэтрин. Улыбающаяся Доминик лежит перед ней, обнимая Кэт за шею. Она ласково перебирает волосы на затылке, то зарываясь в них всей пятерней, то накручивая прядки на палец. Кэт, поддавшись искушению, нежно целует девушку. Положив руку ей на талию, Баррелл ещё ближе притягивает Дом, прижимая её тело к себе. Она её личное солнышко, всегда улыбающаяся, всегда на позитиве. Она излучает лучи любви. И Кэтрин хочет отплатить любовью на любовь. Только её любовь не добрая и нежная, а страстная и пылающая. Постепенно поцелуи становятся глубже. Кэт тяжело дышит, бродит руками по телу девушки. И Доминик подаётся ей навстречу, чуть прогибаясь в пояснице. Путём несложных манипуляций Кэтрин оказывается сверху. Она целует изящную шею, прикусывает ключицы, вырывая из груди Дом рваные выдохи. Последняя в свою очередь в нетерпении кусает губы, царапая аккуратно остриженными ногтями плечи и спину Кэт. Они полностью, без остатка, растворяются друг в друге. «Мы не можем быть вместе. Прости, но всё кончено.» Женщина трясущимися руками откладывает телефон, не решаясь нажать кнопку «Отправить». Тогда всё действительно будет кончено. Хочет ли она этого? Нет. Должна ли так поступить? Наверное, да. Так будет правильно. Кэт старается себя в этом уверить. Отхлебнув виски из стакана, женщина трясущимся пальцем нажимает заветную кнопку и, отшвырнув телефон, впервые за этот вечер по-настоящему плачет. Её плечи содрогаются от рыданий, уставшие глаза болят, горло саднит. Маленькая комната, освещаемая лишь туслым светом настольной лампы, стала пристанищем боли и страданий. Посреди неё сидит одинокая женщина с разбитыми душой и сердцем. И она не знает, как будет жить дальше.