Ты на моём кресле

Чонгук крепче сжимает лямку рюкзака, напряжённо ступая в самолёт. Он хмурится, проходя за Юнги, своим мужем, и едва не подскакивает, когда охранник сзади подходит слишком близко. Чонгук всем своим видом источает нервозность и страх, а Юнги ещё как назло проходит в личный самолёт быстрее, с кем-то разговаривая по телефону, грязно ругаясь. В другой раз парень бы попросил старшего быть более милым со своими подчинёнными, но знает, что сейчас лучше не лезть. Ещё достанется от злого мужчины. Но даже зная, что любимый рядом, самолёт абсолютно безопасен, Чонгук не может перестать бояться. У него страх с самого детства, а Юнги должен был его успокаивать. Он даже обижается на мужа из-за этого, думая что ещё не поздно выйти и показать мужчине своё недовольство и возмущение, чтобы Юнги вообще охуел. Но когда Чонгук оборачивается всё, что он видит — широкие плечи бугая-охранника и закрывающуюся дверь. Бывший Чон бурчит, проскакивая внутрь и шугается стюардессы, которая услужливо предлагает забрать рюкзак. Парень вежливо отказывается (другие люди всё ещё слишком страшны для него) и идёт к креслам. Салон маленький и по обе стороны есть удобные, кожаные диванчики со столиками, телевизорами и, в общем, со всеми удобствами, которые есть в личных самолётах таких серьёзных людей как Юнги. Чонгук бывал здесь не один раз, так что он не особо разглядывает дизайн. Он дует губы, обида на мужа покрывает страх. Чонгук видит что Юнги сел с правой стороны, как и всегда, ибо это его любимое место. Он сдувает чёлку с глаз, когда муж продолжает грязно материться в трубку и кидает на младшего один жалкий взгляд, чтобы убедиться, что Чонгук на месте. Парня это жутко обижает прямо до глубины души (да, он немного драма квин, а что). Поэтому он разворачивается на каблуках своих массивных кроссовок и показательно, с поднятым подбородком, садится с левой стороны. Чонгук сползает немного на диване, скидывая рюкзак возле себя и складывает руки на груди. Юнги не сразу замечает это, что, конечно, возмутительно и Гук обозвал его мудаком в мыслях уже, наверное, два десятка раз. Мин, наконец, заканчивает разговор, скидывая с ‘блять’ и откидывая дорогущий телефон на столик перед собой. Он поправляет галстук, расслабляя его и только тогда понимает, что Чонгук не рядом с ним. Юнги хмурится, поворачивая голову. Чонгук, только видя, что муж смотрит в его сторону, показательно фыркает и отворачивается к окну. Юнги, конечно, охуевает. — Чонгук, почему ты сидишь там? - спрашивает он. — ‘Чонгук’, - передразнивает младший, чтобы показать насколько он обижен тем фактом, что муж назвал его не уменьшительно ласкательным именем. — Детка? - пробует Юнги, который до сих пор не в особо хорошем настроении. — ‘Детка’, - фыркает Чонгук. Юнги убирает чёлку с вспотевшего лба и встает со своего места, чтобы сесть рядом с мужем. — Тут занято, не видишь? - говорит младший, показывая на рюкзак рядом с собой и жмётся ближе к окну. — Детка, почему ты злишься? - спрашивает Мин, беря рюкзак и кидая его на соседнее место. — Кто сказал что я злюсь? - бубнит Чонгук, - подумаешь, муж не обращает внимание. Юнги улыбается, поглаживая любимого по плечу. — Бедный малыш, - продолжает старший, - извини меня. Чонгук фыркает, закатывая глаза. — Ну милый. Ну иди сюда, - слегка хихикает Юнги. Мин притягивает парня к себе, Чонгук не сопротивляется, прижимаясь вплотную к груди мужа, но с всё ещё надутыми щеками. Юнги только воркует с этого вида, поглаживая его по спине и целует в макушку. — Мой малыш, извини. Простишь? И кто такой Чонгук, чтобы не растаять в объятиях любимого? — Поцелуешь и я подумаю, - говорит младший, вытягивая губки уточкой, улыбаясь. Юнги смеётся, тыкая мужа в румяную щёчку. — Так не пойдёт, - Чонгук недоумевает, - мне нужна полная гарантия, что я буду прощен. — Ладно, даю полную гарантию, - закатывает глаза младший. — Обещаешь? - издевается Юнги. — Щас укушу. Юнги тепло смеётся, целуя мужа в губки, покрытые малиновым блеском. Чонгук довольно мурчит, ощущая тепло старшего. — Люблю тебя, - шепчет мальчик. — Мой драгоценный малыш, - целуя в нос, говорит Юнги, - и я тебя люблю. *** — Н-нет, Юнг-ги, мы не може-ем этого здесь д-делать, а-ах! - стонет Чонгук, хныкая и упираясь руками в плечи мужа для опоры. Мин ухмыляется, целуя в пробитый золотым сердечком красный сосок мальчика и продолжает дрочить два члена вместе, держа Гука за талию. Бывший Чон трясётся от стимуляции и смотрит влажными от слёз глазками на Юнги. Старший дразнил его на протяжении целого часа и только сейчас сжалился дать Чонгуку такую нужную стимуляцию. — Детка, я делаю это для тебя, - хрипит Юнги, ставя засос на безволосой груди мальчика, - просто помогаю тебе отвлечься от страха. Чонгук хнычет, продолжая всхлипывать. Он чувствует как одеяло прилипает к его влажной спине и как поясница начинает ныть от того, что Чонгук так долго её выгибает. Он кусает распухшие губки, пытаясь сдержать смущающие громкие стоны, но просто не может. Гуки слишком привык быть шумным мальчиком, потому что Юнги обожает его стоны. — Н-но, - Чонгук всхлипывает, - е-если кт-то-то войдёт-т... — Не переживай, детка, папочка позаботился об этом, - почти мурлычет Юнги, - просто расслабься. Мальчик не может больше связать связных мыслей. Он чувствует себя на грани оргазма и всё, что может — это уткнуться носиком в предплечье Юнги, пытаясь заглушить высокие стоны-всхлипы. Чонгук думает, что его муж чёртов изверг. Но, это отличный способ отвлечься от страха, замечает Юнги позже, даже если младшему приходится краснеть вместе со стюардессой.