Хулиган

      — Ну что? Неужели стал паинькой, а, Чимин-и? — послышался из глубины коридора до противного слащавый голос, и Юнги уже по одному этому мог бы сказать, что ничего хорошего дальше не будет. — Наш пай-мальчик совсем язык проглотил? Вот это приятный сюрприз!       — Да пошел ты, — процедил сквозь зубы Пак, до побелевших костяшек сжимая кулаки.       — А? Ты что-то сказал? Прости, но тут муха, кажется, жужжит. Тебя совсе-е-ем не слышно, — и Юнги буквально видел мерзкую усмешку, в которой искривились губы местного задиры, что после разразился гоготом. — Громче, Чимин-и, гром-че.       — Ах ты! Козел! — выкрикнул первогодка, после чего послышались звук тупого удара о стену и не менее громкий рык ударенного.       Но, к великому облегчению Мина, дальнейшего развития драка не получила, и буквально через несколько секунд ничуть не покалеченный забияка едва не сшиб его с ног, удирая с места происшествия. И Юнги на этот жест едва ли мог что-то сказать, только обреченно вздохнул, разворачиваясь и убегая вместе с ним. Хорошо, возможно, ему льстил статус местного мозгоправа, однако сейчас он вынужден признать, что совсем его не заслужил. Да, возомнил о себе многое. Да, наделал кучу шума и стал поводом многих слухов. Но не более. С Чонгуком ему скорее повезло. Младшему тогда нужна была поддержка, только и всего. Слишком юн, слишком подвержен чужому влиянию. А вот на Чимине это уже не сработало.       — Пойдем сюда, — Юнги дернул парня за руку и повернул обратно, от чего тот начал упираться и возмущаться.       — Да ты смерти моей хочешь! Я же ему врезал! А извиняться я не собираюсь, сколько бы ты не промывал мне мозги своими психологическими штуками, — Пак состроил рожицу и попробвал рвануть наутек, когда старший полез в карман, но оказался прижат к двери.       — Я не буду, — буркнул Мин, отпирая кабинет химии ключ-картой.       — Совсем? И даже не скажешь, что драться это плохо? — юноша опешил от удивления так, что даже бросил свои попытки вырваться.       — Не скажу.       — Ва-а-ау… У тебя что, температура? — Юнги на это только отмахнулся от попыток приложить ладонь ко лбу. — А нас тут не поймают?       — Этот класс имеет общую лабораторию с еще одним. И чтобы дойти до другого нужно обходить через второй этаж все крыло. Даже если на тебя сейчас донесут, а они это сделают, будет неправдоподобно, когда ты найдешься на другом конце школы.       — Умно… А у тебя есть допуск?       — Плюсы быть примерным сыном директрисы: есть допуск даже туда, куда не следовало бы.       — Классно… Наверное? — Чимин взял за руку парня, открывающему дверь к химикатам. — Все в порядке? Просто ты не пристаешь ко мне со своей психологией, и это кажется странным. И выглядишь очень мрачным. Обычно ты уверен в том, что делаешь, но сейчас такой потерянный. И не пытайся отпираться, я твою физиономию почти каждый день вижу!       — Все в порядке, — солгал Мин, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение внезапной заботливостью того, кто все время только отталкивал.       — Отпираешься… — надул губы Чимин, изо всех сил стараясь сдержать порыв эмоций, чтобы не выглядеть брошенным щенком перед предателем. — Не хочешь со мной делиться, когда так нагло ворвался в мою жизнь? Я даже переживать за тебя начал. Вот черт. Знал же, что буду лишь подопытным кроликом. А теперь ты проверил, что хотел, и…       — Это не так, — Юнги сжал кулаки, по-прежнему смотря в другую сторону. — Ты никогда не был для меня подопытным. А теперь я еще вижу, что мне не хватает знаний и опыта, чтобы повлиять на тебя или твою жизнь. Я правда хочу помочь. Но не знаю как. И это раздражает.       — Но ты уже сделал многое. Раньше я думал, что выбьюсь из рук, меня исключат и я смогу работать полный рабочий день. Но ты так стараешься сделать мою жизнь лучше… Я уже не могу все так просто бросить. Спасибо, — Чимин под конец совсем перешел на шепот и осторожно приблизился, робко обнимая.       Юнги шумно выдохнул, чувствуя, как румянец обиды и стыдливости начал спадать. Пак никогда раньше не шел на физический контакт. Он изменился. Но было бы глупостью юношеского максимализма назвать это его профессиональной заслугой. Ведь Чимин тоже повлиял на него, и это нормально. Не нужно было строить из себя непризнанного гения, и, возможно, тогда парень открылся бы быстрее, поняв, что к нему относятся как к равному, а не смотрят свысока из-за разного материального положения. Это так просто. Но ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять это.       — Пойдем, скоро звонок, и будет не очень хорошо, если нас найдут здесь.       Чимин кивнул и покорно пошел следом, впервые не чувствуя, что этим пошел ему на уступки в ущерб себе. Кажется, теперь он понимал мотивы Юнги. И даже начал находить в нем сходства с собой. Он тоже в какой-то степени был изгоем, пусть даже и имел деньги и хорошее происхождение. Иронично. Чимин привык думать, что, как только он добьется хорошего заработка на престижной профессии, все его проблемы канут в лету. Но реальность куда более жестока.Возможно, ему, воспитанному сами собой, практически с полным отсутствием манер и связей, уже никогда не выбраться из паутины нищеты и одиночества? А если бы мама была здорова? Это бы сняло с него добрую половину обязанностей. Жить стало бы легче. Может быть, он бы даже серьезно занялся собой. Это было слишком жестоко с ее стороны.       Чимин нахмурился. остался последний урок, потом нужно к Чонгуку на разгрузку. После этого на заправку. А дальше оставалось только молиться, чтобы денег хватило хотя бы на частичный возврат полугодовой задолженности за квартиру. Почему эти мысли вылезли сейчас? Будто бы из-за Юнги он стал слишком мягким. Хотелось хоть раз в жизни полностью положиться на кого-нибудь. Но что может сделать Мин? Он такой же подросток. И он не падет настолько низко, чтобы просить у него денег. А просто нытье и жалобы тут не помогут. Нет, он справится сам. Обязан справиться.       — До кабинета я в состоянии дойти, — коротко улыбнулся Пак. — После школы не жди. У меня отменили несколько уроков, и сегодня я весь день буду занят.       Юнги кивнул и побрел на занятие. Чимин ведь не натворит теперь бед? Хотя, это же Чимин… Ему просто некуда выплеснуть весь ураган своих эмоций, они накапливаются и в итоге вырываются против его воли взрывами. Его слишком легко вывести из себя. И это беспокоило. Однако, ему оставалось только согласиться. Не мог же он вечно ходить за ним по пятам и контролировать? По крайней мере, Пак неплохо справлялся и без него, о чем свидетельствовала получаемая им стипендия.       Хорошей новостью было окончание домашнего ареста, и Юнги сегодня планировал зайти к Чонгуку, убедиться в хорошем самочувствии Чимина, а заодно проверить и младшего. Но у Чона был отец, который не позволял ему брать на себя слишком много. Чимин же был один. Кажется, желание Юнги заменить ему всех не совсем нормальное. Он хотел быть слишком близко для простой заботы. И это пугало. Что такого было в Чимине, влекущее к себе настолько сильно, что он даже солгал маме и нарушил еще целый список школьных правил, дабы выгородить его? Какой же он идиот. Успокаивало только одно: теперь он знал, что его привязанность взаимна, и Паку стало достаточно комфортно рядом с ним. Но доверил бы он ему свою проблему, если бы случилось что-то серьезное? Юнги не уверен. Он ни в чем не мог быть уверен, когда дело касалось Пака. С одной стороны — от него исходило столько тепла и света, что его хотелось защитить от всех непристойностей и грязи этого мира. С другой — его пугало цунами чувств, испытываемых к нему, вроде бы, постепенно нараставшее пропорционально привязанности, но сейчас достигшее таких размеров, что он рисковал не справится с течением, оказавшись погребенным под водой. с одной стороны — Чимин даже слишком самостоятелен для своего возраста. С другой — без заботы со стороны он чах. И это все так сложно и неправильно, что у бедного Юнги, пытающегося в этом разобраться, уже который день голова шла кругом.       На дом по литературе задали сочинение на тему любви. И где-то на середине его написания, Мина внезапно прошибло прозрение, что все те чувства, которые он испытывает к первогодке, как-то слишком хорошо укладывались в написанное. Он попытался переписать. Но вышло еще хуже. И, кажется, он бы в конец свихнулся от осознания своей влюбленности, если бы его не позвали ужинать. Возможно, стоило признаться? Вряд ли он справится с этим сам.       — Мам… У меня такое чувство… Я… В общем… — неуверенно мямлил он, теребя в руках палочки., но в итоге пересилил себя и выпалил: — Наверное, я влюбился в парня!       — Насколько сильно? — Юнги насторожился, вслушиваясь в голос: ни упреков, ни злости, только участие, и это немного ввело его в ступор: он не ожидал, что его примут так быстро.       — Не знаю… Просто… Я хочу заботиться о нем. И, когда смотрю на него, мне кажется, что он самый светлый человек. Меня это пугает…       — Он знает?       — Нет. И я не уверен, как он к этому отнесется… Что мне делать? — Юнги чувствовал, что еще немного, и он заплачет. Он слишком беспомощен и открыт сейчас.       — Я думаю, тебе стоит… — начала женщина, но, услышав звонок в дверь, виновато улыбнулась, прося небольшую отсрочку на продолжение диалога.       Юнги уставился в тарелку. Кончики пальцев немного дрожали. Щеки едва ли не пылали. Было непривычно находится в таком состоянии. И по ушам как-то слишком ударил сломленный голос из коридора. Чимин?       — Здравствуйте. Юнги-хён дома? — всхлипывая и явно пытаясь держаться за остатки самообладания спросил юноша.       — Мам, я сам! — тут же вылетел с кухни Мин, бегло осматривая пришедшего и находя его состояние крайне плохим. — Спасибо за ужин, мы пойдем ко мне.       Женщина понимающе кивнула и оставила их одних. Чимин же, выглядя бледной тенью, кое-как справился со шнуровкой потрепанных жизнью кроссовок трясущимися руками и как неживой поплелся за Юнги в комнату.       — Хён… Я… Я ужасен, — едва закрылась дверь, проскулил Пак и уткнулся мину в плечо, тут же начиная захлебываться от рыданий и что-то невнятно бормоча.       Юнги осторожно приобнял его, давая почувствовать, он рядом, на его стороне и поддержит, чтобы не случилось, и осторожно попятился к кровати. Чимин крупно дрожал, хватался бессильными ладонями за кофту и практически полностью перенес свой вес на парня. Казалось, что если Мин его отпустит хоть на секунду, он непременно упадет и так и останется лежать на полу, содрогаясь от слез.       — Я рядом. Я буду рядом, чтобы ты не сделал, Чимин-и, — он медленно сел, стараясь не делать резких движений и утягивая за собой безвольное тело, осевшее ему на колени и окончательно сжавшееся в беззащитный комочек. — Что случилось? Ты можешь довериться мне. Я не стану осуждать тебя в любой ситуации.       — Об-бещаешь? — всхлипнул парень, поднимая голову и начиная бегать по его лицу загнанным взглядом, полным слез.       — Да. Обещаю, Чимин-и, обещаю, — Юнги ласково убрал взъерошенные волосы с лица, чувствуя, как внутри все сжимается от вида покрасневшего и опухшего лица.       — Я убил ее, — испуганно прошептал юноша, внезапно прекращая рыдать и смотря уже серьезным и осознанным взглядом. — Я убил свою маму. Убил…       Юнги ошарашено смотрел в глаза напротив. Это точно была не шутка. Не было это и бредом помутнившегося рассудка. Он еще раз осмотрел парня с ног до головы. В темноте плохо видно, но крови на нем не было. Да и мог ли он?.. Это все сон? Хотелось бы, чтобы это было кошмаром. Он только сегодня осознал, насколько Чимин ему дорог. Неужели его придется сдать в руки полиции? Позволить ему окончательно сломать свою жизнь? Убийца… Он не верит… Не хочет верить.       — Я так устал, хён… Мне все еще можно звать тебя хёном? — охрипшим голосом продолжил исповедь Пак, не найдя в глазах напротив отвращения или бешенства. — Наверное, ты теперь меня возненавидишь… Я такой эгоист. Я разозлился. Понимаешь? Разозлился… Я… устал быть один, все делать один, решать проблемы один, один, один… Почему я всегда один? Я… Не заслуживаю семью? Я отвратителен… Наверное, оно и к лучшему, что я родился нищим… Не знаю, чтобы я мог натворить, не будь я отребьем, к которому все относятся с подозрением… Я ужасен… Ужасен, ужасен, ужасен!       — Это не так, — прошептал Мин, зарывается ладонью в чужие волосы, ведет ей к пояснице, прижимает ближе. — Ты не ужасен…       — Не ужасен? Я дал ей смертельную дозу снотворного. Надеюсь, она умерла быстро… Какой я после этого сын? Я убил ее… Как я мог так поступить? — по опухшим щекам снова покатились слезы, и он уткнулся Юнги в шею, ища защиты.       Мин молча гладил его по спине, стараясь уложить информацию в голове и понять, что делать дальше. Если Чимин жил в таких трущобах, какие видел он, то полиция туда вряд ли сунется. Да и копаться в деле умершей больной нищенки никто не станет. Как ни лицемерно, но обществу, кричащему о добродетельности, никогда не было дело до низших. Пропащих. Прогнивших. Даже будь там убийство, это скорее спишут на неблагоприятный район и отмахнутся невозможностью отыскать виновного среди кучи заморышей и преступников, чем сунутся в это пропахшее сыростью, гнилью и Бог весть чем еще место.       — Я должен сдаться… Это неправильно… Почему я все еще жив? Это… Это…       — Не говори так, — Юнги взял его лицо в руки и строго посмотрел на него. — Слышишь? Что бы ты ни сделал, я уверен, она хотела бы, чтобы ты выбрался оттуда. Чтобы ты выжил. Слышишь? Чимин-а, мы пройдем через это вместе. Я не оставлю тебя. Ты устал, у тебя сдали нервы. Я понимаю тебя. Только, пожалуйста, не ломай свою жизнь. У тебя есть шанс выбраться… Чимин-и… Я буду рядом. Ты веришь мне?       — Ты думаешь, я поступил правильно? — грустно усмехнулся, рассмотрев в его глазах обожание, Пак.       — Нет, — нахмурил брови Юнги. — Ты поступил ужасно. Ты мог поговорить со мной, если чувствовал себя плохо. Ты… Это ужасный поступок. Но после всего, через что ты прошел, через что прошла твоя мама… Будет неправильно, если ты сдашься, слышишь? Ты должен жить. Жить так, как ты всегда мечтал. Закончить школу, поступить в хороший университет, найти достойную работу… Ты… Мое ты бедствие. Что мне сделать, чтобы спасти тебя?       — Не бросай… Я не справлюсь с этим сам, — Чимин потянул к нему руки, неуверенно приподнимаясь, все еще дрожа всем телом и опираясь на Юнги, поравнялся с ним носами и долго всматривался в глаза, прежде чем решиться поцеловать. — Спасибо, что любишь меня. Я… Я бы так не смог.       Парень прижал его к своей груди, осторожно опускаясь на кровать и накрывая обоих одеялом. Поцеловал в макушку, шепча успокаивающие фразы. Соленый, отдающий кровью вкус его губ. Почему он не смог за ним уследить?